Мы со Снурри, который переступал лапками по моему плечу и чуть слышно фыркал мне в ухо, показывая этим, что девица ему не нравится, ощутили, что она врет. В открытую и бессовестно врет. Проректор наверняка нравился ей внешне. Но не более того.
– Нет смысла выкручиваться, Ванес. Искренность сыграет в вашу пользу, – сказала я, тем самым дав девушке последний шанс. – Вас привлекли положение в обществе, состояние и яркая внешность мэтра Колбина, и вы решили удачно выйти за него замуж, поработив его волю приворотным зельем?
– Нет, что вы!
Опять врет. Значит, все же меркантильный интерес.
– Что же, Ванес. Вы даже не сказали мне правды. К сожалению, мы будем вынуждены передать вас в руки столичного правосудия. Не переживайте, теперь за низшее колдовство не сжигают на костре.
В лице Ванес злость боролась со страхом. Я вздохнула и пошла к двери.
– Ваше сиятельство, прошу вас, постойте! – услышала я отчаянный голос. – Ну поймите вы меня! Вы ведь женщина! Любая женщина хочет удачно выйти замуж. Вы сами получили титул и состояние от своего мужа. Вам самой это удалось – вы должны понять меня!
Я остановилась и медленно развернулась к ней. Только теперь я разозлилась на девушку по-настоящему.
– Да, я унаследовала титул и состояние своего мужа, – холодно сказала я. – Однако – возможно, это не приходило вам в голову – я любила его. И никогда не управляла его – и ничьей – волей через низшее колдовство. Понять вас я не могу. Прошу извинить.
Развернулась и ушла.
Глава 8
Нет, ну может ведь быть, что совратительнице проректора показалось? С чего она взяла, что Черноглазка любит меня?
Все утро меня преследовали мысли о Гаурине и Баре, теперь к ним присоединились раздумья о Черноглазке.
Вот ведь. Не было печали, купила ректор…
Ректор пока ничего не купила, вспомнила я. А ведь купить нужно – новые наряды, украшения. И постричься. Вот об этом и подумаю (плюс к работе) после обеденного перерыва, во время которого Бар должен проявить ко мне знаки внимания.
Честно говоря, в сад я шла с замиранием сердца. Во-первых, мне было как-то слишком интересно, что придумает Бар. Волнующее и приятное предвкушение.
А во-вторых, я в очередной раз задумалась, не зря ли я это все затеяла.
Но, так или иначе, а я уже иду туда.
В саду все было как всегда. Студенты на дорожках и на стадионах, преподаватели, стоящие отдельными группками и беседующие друг с другом. Время от времени быстрым шагом проходил кто-нибудь из высшего административного состава (то есть кто-то вроде Черноглазки).
Я направилась к центральному фонтану, отвечая улыбкой и наклоном головы на приветствия. Как раз подходила к воде, когда меня догнал выскочивший, словно из ниоткуда, Бар. Весь такой эффектный, в ослепительно белой рубашке, а поверх – черный камзол с серебряным шитьем. В правой руке – алый экзотический цветок.
«Ну хорошо, вроде пока всего лишь подарит мне цветочек», – подумала я. Подсознательно немного побаивалась возможных выходок дракона.
– Магистр Магрит! – глубоким бархатным голосом произнес он. Конечно, в присутствии посторонних мы никогда не называли друг друга на ты и по имени. – Как я рад, что в этот дивный день вы тоже вышли насладиться ароматами в саду, – глаза Бара сверкнули лукавством.
Он наклонился, поцеловал мне руку, задержал мои пальцы в своих куда дольше, чем диктуют правила приличия. И вручил мне цветок.
Я улыбалась как польщенная, но немного удивленная дама.
– Я тоже рада вас видеть, профессор Барлор, – улыбка, адресованная только Бару.
Разумеется, на нас уже смотрели. Преподаватели и студенты делали вид, что заняты своими разговорами, но я ловила массу заинтригованных взглядов, устремленных на нас с Баром.
И тут Бар продолжил (разве не закончил? В общем-то, достаточно для первого раза):
– Вы знаете, магистр, сегодня прекрасный праздник – День писца. Я хотел бы поздравить вас с ним. И в честь такого славного праздника не окажете ли вы мне честь вечером полетать со мной над морем? Не откажите мне в любезности полетать на драконе!
Все голоса, что звучали вокруг, разом стихли. Мне показалось, что даже птицы замолкли. Студенты и преподаватели перестали делать вид, что не смотрят на нас, и открыто пялились с изумлением на лицах.
Я незаметно сжала кулак. Не зря боялась его выходок. Вот оно.
Бар никогда никого не катал на себе. Иногда он принимал вторую ипостась и кружил над морем. В такие вечера горожане стремились на набережные посмотреть на полет дракона, ведь большинство проживает жизнь, так ни разу его и не увидев. Драконам нет дела до людей, они редко приближаются к нашим селениям.
Но Бар всегда летал один. Его предложение «покатать» меня могло значить только одно: он берет меня на абордаж.
Крепость можно взять длительной осадой. А можно пустить в дело таран. Бар собрался брать штурмом мои бастионы. Ведь, конечно, я всегда мечтала подняться в небо на драконе.
– Что ты делаешь? – рассерженно прошипела я ему, надеясь, что никто не услышит. – Это слишком. Кто просил пускать в ход тяжелую артиллерию?
– Я ведь говорил, что все будет по-настоящему. Только не обманывай себя, что никогда не мечтала сесть мне на шею, – тихонько ответил он. – Ответь мне, Магрит, на нас смотрят. Выглядит по-дурацки. Твое изумление не может длиться так долго.
«Ах ты, хвостатая тварь», – в очередной раз за этот день обозвала я его мысленно. Но собралась и ослепительно улыбнулась:
– Профессор, я польщена вашим предложением. Но сегодня, боюсь, не смогу. Возможно, в другой раз.
– Отлично! – заявил дракон. – Тогда в пятницу. Как раз будет еще один замечательный праздник – День каменщика.
О господи, во что я вляпалась, предложив Бару помочь мне со слухами? Более идиотской ошибки я еще никогда не совершала.
Послышались очень тихие и аккуратные смешки. Студенты просто не могли удержаться от смеха, когда на их глазах разворачивалось такое действо. Раздался чей-то шепот: «Как можно не согласиться… ох, мне бы предложил…»
Что ж, Бар, я, кажется, обещала вести себя неоднозначно.
– Возможно, профессор. Право слово, еще не знаю, какие у меня планы на пятницу, – продолжая улыбаться, ответила я и добавила: – Не будете ли вы так любезны проводить меня до западного входа? – и легким жестом взяла его под руку.
Под шепотки и хихиканье мы проследовали по дорожке.
– Я точно тебя когда-нибудь уволю, – прошептала я Бару.
– И все же, – усмехнулся Бар, проигнорировав мою угрозу, – подумай, когда мы полетаем. День каменщика ничем не хуже любого другого дня.
– С некоторых пор я всерьез опасаюсь, что ты можешь меня похитить. Поэтому вряд ли отважусь сесть тебе на шею.
– М-м-м… – кажется, Бар не нашелся что ответить. Хотя нет: – Ты просто еще не знаешь, какое это счастье – быть похищенной драконом. Тебе стоит попробовать.
Нахальное чешуйчатое.
И тут я увидела, как по дорожке идет Черноглазка. Какой-то потерянный и озабоченный. Неужели все еще не отошел от зелья?
Я помогла ему и, наверное, поэтому ощущала ответственность за его состояние. В конце концов, это я заставила его печень и почки работать в сто раз быстрее.