Сегодня она необычайно задумчива, смотрит куда-то вдаль и совсем от меня отстранилась. Мне же просто приятно находиться рядом с ней, хотя я так до конца и не понимаю, почему именно меня она выбрала для своих визитов.
Мы снова встретились на старом мосту. Здесь открывается прекрасный вид на старую часть города, где невысокие голубые, белые и коричневые с ажурными крышами домики в духе модерна девятнадцатого века скрыты за густыми кронами деревьев, и между ними тоненькой змейкой протекает иссыхающая речка. Но стоит повернуться на другую сторону моста, как передо мной встают стеклянные исполины разных цветов, на фоне которых деревья кажутся невысокими травинками. А река чудным образом расширяется, и вдалеке видны городские современные мосты, по которым, словно по каменно-металлическим артериям, непрерывным потоком едут машины.
Она прижала острый уголок книги к пухлым губам и молчаливо смотрит старую часть города. Ее бледное лицо залито золотым светом уходящего солнца, кажется мраморным и неживым. Мне очень нравятся ее пухлые губы, слегка приподнятые в уголках, как нежные лепестки роз, до которых я так мечтаю дотронуться, но боюсь быть отвергнутым. Именно с ее появлением в моей жизни я стал слишком сентиментальным и романтичным и до неузнаваемости смирным.
Подойдя к ней со спины, едва касаясь ее стройного тела, я положил руки на каменное холодное ограждение моста. Она, как всегда при нашей неловкой близости, вздрогнула и съежилась в напряжении. Я силой сдерживаю себя, чтобы не заключить ее в объятья, и с наслаждением ловлю на лице мягкие прикосновения ее кудрей, развевающихся на ветру. И чувствую тонкий сладкий цветочный аромат жасмина или лилий, всегда исходящий от ее, окончательно влюбляя меня в нее.
– Что с тобой сегодня? – спросил я, пытаясь разгадать ее проблему.
– Смотрю на мир, и ничего меня не радует. Мне трудно увидеть границу между злом и добром. И мне кажется, что сейчас добро в меньшинстве… – печально ответила она и медленно повернулась ко мне. Отступая на шаг, она робко прижалась к ограждению, увеличивая дистанцию между нами и оставляя мне возможность только взглядом прикасаться к себе. Ее глаза были задумчивыми, как будто она смотрела сквозь меня, но в то же время искала во мне поддержку и понимание. А я глупо теряюсь в своих мыслях, потому что не смыслю в добре и зле и в том неземном мире, в котором обитает эта красивая девушка.
– Как тебе помочь? – спрашиваю я, пытаясь взять ее за руку, но при попытке ее прохладные тоненькие пальчики выскальзывают из моей ладони. Я разочарованно вздохнул, она виновато наморщила лоб, сводя коричневые изгибы бровей вместе.
– Мне трудно понять тебя, ты очень часто говоришь о перипетиях добра и зла, мудрости и вере, я далек от всего этого… Я хочу помочь… правда, – признаюсь я, а сам думаю, что глупо все это звучит, если учесть, что все вокруг нереально, при этом она смотрит на меня такими живыми глазами, и я напрочь забываюсь.
Отвечая мне улыбкой, она делает неуверенный шаг навстречу мне. Между нами возникает незримая тонкая связь, которая будоражит все мое сознания, давая надежду на нечто большее.
Я даю себе волю и кладу ладонь на ее бархатную щеку, как вдруг… О нет, нет, НЕТ! Коварный будильник невыносимо пищит у меня под ухом, и мой сон ускользает от меня, забирая мое милое создание с собой.
– Нет, не уходи… я не хочу просыпаться! – рычу я вслух, раздраженно хватаю небольшую зеленую коробочку – будильник с подушки и со злостью швыряю на пол, и тот с треском разлетается на мелкие части. – Так тебе! – говорю я будильнику вслед.
Я сел на край кровати, отчаянно потряс головой. Надо что-то делать, это ненормально – любить девушку из сна и каждый раз разбивать будильники о пол.
Пытаюсь найти свои штаны среди хаотичной кучи белья на стуле, но понимаю, что мама снова навела ревизию и забрала их в стирку, прихватив с собой часть одежды, скопившуюся за неделю. Я, раздраженный, плетусь в ванную прямо в трусах. С мыслью о девушке я чищу зубы и делаю прочие утренние дела и наконец, найдя одни единственные чистые джинсы, смог полноценно собраться на работу.
Одна из прелестей проживания с родителями в том, что у тебя всегда готова еда, вещи твои поглажены, не надо заботиться об уборке и можно откладывать лишние деньги про запас. Другая сторона медали в том, что тебя контролируют, вмешиваются в личную жизнь, навязывают свое мнение и тотально опекают, что меня безумно раздражает.
Я стою в дверях и наблюдаю, как мама суетится на кухне, она уже надела свой рабочий строгий костюм, но поверх его был надет фартук, чтобы не испачкать одежду. Что-то напевая себе под нос, она складывала фрукты в вазу. Она с такой заботой обихаживала свою обитель, каждая кружечка и кастрюля знала свое место, а на кухонном гарнитуре не было ни единого пятнышка.
– Доброе утро, мам! – произношу я, заходя на кухню.
Увидев меня, она улыбнулась и взглядом указала мне на стол, я послушно сел. Мне очень нравится проводить время с мамой, иногда мне кажется, что она знает меня как облупленного и понимает без слов, но одно она не может усвоить: я ненавижу есть кашу по утрам. Но в мгновение ока передо мной стоит тарелка, где кусочек масла плавился в желтой массе. Вздохнув, я отодвинул тарелку от себя и подумал, что мама перепутала меня со школьником, вместо каши я предпочел бы яичницу с колбаской, но заботливая мама не предоставляет мне выбора.
– Ешь, это полезно! – строго произнесла мама, оборачиваясь ко мне и строго сдвинув брови. Наверно, ее устрашение срабатывает с ее учениками, но только не со мной. Увидев мое равнодушие, она улыбнулась и продолжила творчески укладывать фрукты в вазу.
– Спасибо! Но я без детского питания обойдусь, окей?
Мама уже хотела возмутиться, а я быстро стараюсь чем-то ее озадачить:
– Мама, я не могу найти ключи от дачи. Они лежали в джинсах, которые загадочным образом исчезли.
– Брюки в стирке, ключи у отца. Он решил дачу посмотреть, собрался свой день рождения отмечать там, – произнесла мама с иронией, закатив глаза.
– До его дня рождения куча времени. А он где, кстати?
– Уже ушел, у него какое-то совещание. Сам знаешь, что его очень тяжело встретить утром, он бежит со всех ног на работу. А что ты хотел? – произносит мама, отворачиваясь от меня.
– Он как-то говорил, что у него есть знакомый психолог…
Я не успел договорить, как в один момент мама бросила свое увлеченное занятие и присела передо мной, посмотрев на меня испуганными глазами. Меня же выводила из себя ее чрезмерная мнительность, словно я пятилетний ребенок, который разбил колено.
– У тебя проблемы? – не моргая произнесла она.
– Мам… все хорошо, это нужно для статьи, которую я пишу. Просто хотел посмотреть на ситуацию со всех сторон и спросить мнение психолога, – успокаиваю я ее, встаю и хочу сбежать из этого детского сада.
– Лучше бы ты спросил у этого психолога, почему у меня внуков до сих пор нет? – ворчливо говорит она и идет вслед за мной. Я же тяжело вздыхаю, всем своим видом показывая, что это тема противна мне.
– Кстати о внуках, ты бы ключики мне вернула, а то мне личную жизнь негде строить, – ухмыльнулся я.
– У тебя есть где, – возмутилась она, сдвинув брови.
– Ты же знаешь, для меня это совершенно невыгодно, – отмахнулся я. – Мамочка, я только на тебя рассчитываю, ты у меня самая лучшая, самая понимающая…
Я искусно изображаю лиса, и мама тает под моими речами, ведь именно она стала первой женщиной, которой я научился манипулировать.
– Ты уже такой большой, сынок, пора и о семье подумать, – причитает мама, глядя на меня любящим взглядом, и поправляет складки на моей футболке. – Хорошо, плут, будут тебе ключи.
– Мам, мне уже пора, – я демонстративно смотрю на часы. – О-о-о, время сколько, я уже опаздываю, – и в буквальном смысле выскакиваю за дверь.
– И чем тебе Светочка не нравится? Такая хорошая девочка. Далась тебе эта дача… – доносится мамин голос, но я делаю вид, что ничего не слышу.
Светы, Маши, Даши – перечислять можно сколько угодно, но не могу я в них найти ту, которая мне по душе, ту, которая поселилась в моих снах.
Невольно думая о ней, я сажусь в машину и еду. Машина – это мой личный кабинет, моя территория. Любимая музыка, удобное кресло и легкость в управлении. И летает моя ласточка быстро, но, к сожалению, дальше пробки не уедешь.
Время быстротечно, я стою в середине потока, все полосы забиты вереницей машин, мне не пролезть ни вправо, ни влево, я начинаю нервно стучать большим пальцем по рулю. Босс меня просто казнит, надеюсь, что он сейчас тоже где-нибудь в пробке и не заметит моего очередного опоздания. Невольно всплывает образ моей незнакомки, я начинаю предполагать, что она мне снится, потому что я слишком много думаю о ней.
«Да, да… ее образ мне навеяло мое подсознание, а проводя время в таких пробках, остается только мечтать о ком-то или мысленно решать свои проблемы, – мысленно утешаю себя я. – Вот так люди и сходят с ума».
Смотрю на часы – 9:15, чтобы отмахнуть от себя дурные пустые мысли, я делаю музыку громче, и бессмысленная ритмичная попса заставляет меня отвлечься и тихонько напевать незатейливую мелодию.
Телефон жужжит в кармане, делаю музыку тише и достаю его, в голове тем временем промелькнуло несколько версий, которые я скажу в оправдание своего опоздания. Но, услышав знакомый голос, я выдохнул с облегчением, потому что это звонил мой коллега и по совместительству лучший друг.
– Привет, Димон! Меня уже потеряли? – задал я один из самых волнующих на данный момент вопросов.
– Не-е-ет, босса еще нет, сегодня пробки большие. Тут Маша тебя спрашивает, что ей сказать? – Димон, как обычно, со своей иронией.
– Скажи, что я умер! – оборвал я и представил высокомерие на лице Маши, за которым она скрывает свое разочарование. Сам тем временем продвинулся на пару метров вперед.
– Злой ты, Морозов, и юмор у тебя тупой и черный! – смеясь произносит Димон.
– Она меня достала. Ну не понимает человек, что все закончилось между нами, подружили, и хватит.
Во мне поднимается возмущение. Я вспомнил, как в последний раз она закатила мне истерику, что я не захотел приглашать ее на семейный ужин, а она устала от нашего баловства и желает серьезных отношений.
– Ты где? – вернул меня Димон из моих воспоминаний.
– Я уже рядом. Тут какой-то баран дорогу загородил, и все пытаются его объехать, – произношу я и уже проезжаю мимо этого бедолаги. Он, озираясь на всех, ходит вокруг захудалой машинешки, пытаясь устранить неисправность. Я с сочувствием покачал головой и объехал его, останавливаясь на перекрестке – к моей неудаче, загорелся красный свет.