В доме царит тишина. Мама на работе, нянчит своих учеников, отец, как обычно, задерживается на очередном важном совещании. Сижу, сосредоточив взгляд в одной точке, ищу идеи к моей новой колонке, но все мои мысли сводятся к ней. Понимаю, что я изменился, меня не влекут шумные компании и внимание девчонок, а после встречи с ней я теряю границы между реальным миром и своими снами.
Почему-то работа психолога для меня ассоциируется с душевными болезнями, и мне было сложно признаться себе, что я такой. Но я наблюдаю некое расстройство в самом себе и очень хочу вернуться к прежней жизни и избавиться от моих снов, хотя это девушка мне очень мила.
На столе блестит золотая визитка, которую мне дал отец. «Климова София Вячеславовна» – красными ажурными буквами написано имя психолога. Неуверенно беру ее, покрутив мобильник в руке, начинаю набирать номер.
– Алло, – отвечает мне приятный женский голос, – я вас слушаю…
– Э-э, София Вячеславовна… я хочу записаться на прием… или вы даете консультацию по телефону?
– Я сейчас дома, буду очень вам признательна, если вы перезвоните завтра в мой офис, и тогда мы обсудим нашу встречу, – спокойным обаятельным голосом говорит она. – Представьтесь, пожалуйста…
– Я – Морозов Максим. До завтра.
Не дожидаясь прощальных слов, раздраженно швыряю телефон на кровать. И здесь облом, что за день такой. Ложусь на кровать, смотрю на белоснежный потолок и предаюсь воспоминаниями о ней. Раз я не у психолога, то наслажусь своей страстью, вдруг после встреч с психологом мне запретят думать о ней.
Соотношу воспоминания из сна с внешностью Анастасии и прихожу к выводу, что это она или?.. Мне надо найти ее, во что бы то ни стало…
Она
Несмотря на опасность ночи, я люблю ее. Люблю смотреть в окна, где горит свет, и представлять, что за этим светом скрывается тепло и доброта, а если нет – то есть я.
Пусть я не смогу заглянуть во все окна, но смягчить сердца большинства сумею. Молю лишь о том, чтобы небо дало мне силы и терпение, с остальным я справлюсь сама. Только образ моего поклонника еще преследует меня, возможно, в глубине души я очень хочу встречи с ним, но страх последствий разрушают все мои романтические представления о любви.
Глупо все… и любовь глупа. Как твердят ученые – это всего лишь химические процессы в организме человека…
Глава 3
Он
Сплошная пелена перед глазами, я пытаюсь хоть что-то нащупать руками и попадаю в нечто липкое и вязкое, как плотная паутина. Она начинает облеплять меня, закутывая в плотный кокон, который лишает воздуха, и я пытаюсь разорвать его руками. Сквозь бесформенные разрывы проступает яркий свет, но каким-то мистическим образом разрывы срастаются, забирая последние лучики света, и наступает тьма. Я продолжаю бороться с непонятным для меня злом, продолжая рвать паутину.
Раздается душераздирающий крик, в котором я узнаю голос Насти. Она продолжает кричать, словно ее пытают. Меня охватывает паника, я стараюсь как можно быстрее разорвать эту паутину и выбраться на свет, чтобы найти Настю. Но все мои усилия заканчивались провалом, а крик, как лезвием, режет мне слух. Паутина сковала мои движения, и я вынужден слушать ее крики: сколько в ее голосе боли и страха, как будто ее разрывают на мелкие кусочки. Меня переполняет сожаление, что я ничем не могу ей помочь. Мои нервы как натянутая струна, еще один крик, я вздрагиваю.
Через сумрак осматриваю все вокруг и вижу наглухо задернутые шторы, на столе полный хаос из бумаги и канцелярских предметов, шумит включенный компьютер, рядом с кроватью стоит стул, на котором небрежно набросаны мои вещи. До моего сознания доходит, что это был кошмарный сон. Дыхание мое тяжелое и прерывистое, со лба стекают капельки пота, и я смахиваю их ладонью. Сижу на кровати, оцепенев от пережитого, мои руки по-прежнему недвижимы, будто невидимые путы сковали их, и лишь спустя время я прихожу в себя.
Как опьяненный, я захожу в ванную и прямо в пижаме встаю под душ. Холодные капли стекают по моему лицу, спине, одежда становится мокрой, тяжелой и противно прилипает к телу. Мое сердцебиение приходит в норму, я расслабляюсь. Несмотря на сон, я оказался совершенно беспомощным по отношению к любимому человеку. Раньше я видел ее задумчивой, нежной и красивой, сейчас я очень хочу закрыть ее собой от несчастья, которое заставило ее так кричать. Понимаю, что это бред, нельзя спасти девушку из сна, но этот крик сводит меня с ума и до сих пор эхом звенит в ушах.
Одевшись, я снова набираю номер телефона психолога. Абонент вне зоны обслуживания, в отчаянии выругиваюсь и убираю телефон подальше в карман.
Еду на работу и смотрю по сторонам. Это уже входит в привычку. В прошлый раз я ее увидел на этом перекрестке, но сегодня, увы, ни на этом, ни на каком-либо другом ее не было.
Когда я появился в офисе, первой, кто меня оценил, была Маша. Она смотрела на меня пожирающим взглядом, а я был крайне удивлен тем, что я до сих пор ее волную после вчерашнего неприятного разговора. После утренних переживаний я надел на себя то, что первое попало в руки: голубые джинсы и белую футболку с бледно-серым орнаментом на плече. Я смотрел на Машу и пытался понять, что такого притягательного она во мне увидела.
Впереди меня ждали куда более серьезные проблемы, чем Машины преследования. Я опять стою в кабинете у Николая Петровича, рассматривая сувениры на полках итальянского шкафа. За вчерашний день меня не посетила ни одна идея, которую я мог бы сейчас преподнести, поэтому я упорно гадаю: из какой страны привезен красный веер с черными иероглифами по краю ткани, стоящий на небольшой подножке.
– Слушаю тебя, – строго буркнул шеф, прерывая мои бесполезные мысли, и внимательно смотрел на меня из-под густых седых бровей.
– В общем, я подумал…
«Не о том я думал!» – ворчу на себя я, понимая, что сейчас придется импровизировать.
– …колонку можно разместить около гороскопов – это тоже вроде оккультное направление.
– Морозов! – глубоко вздохнул Николай Петрович. – Где и как размещать колонку – не твоя задача, ты должен подумать, о чем будет статья.
Меня в секунду осенило, лампочка зажглась.
– А что, если мы подадим объявление, люди сами будут писать в редакцию о сверхъестественных вещах, самое интересное мы можем редактировать, комментировать и пускать в печать.
– Это отличная идея, – серьезное выражение лица босса смягчилось и посветлело.
«Класс!» – мелькнуло у меня в голове.
– С тебя текст объявления, – бодро сказал Николай Петрович, – а сейчас свободен…
Я выхожу из кабинета довольный собой. Хоть какие-то хорошие новости с утра. У меня есть как минимум неделя до того, как письма начнут приходить в редакцию, и я смело могу посвятить это время на поиски моей Анастасии.
«Кстати, надо не забыть записаться к психологу», – делаю себе заметку.
Ко мне приближается Димон, как всегда, держит свою ухмылку на лице, я делаю грустный вид, хочу приколоться над ним и улучшить себе настроение.
– Вижу, друг, у тебя все плохо, – стучит он мне по плечу, а сам ехидничает.
– Да, меня наконец-то уволили, – с тоской произношу я и наблюдаю за его реакцией. Он мгновенно меняется в лице, глаза становятся большими от удивления, а потом их наполняет страх. Я не могу удержаться от хохота, глядя на эту трагедию.
– Чего ты ржешь, придурок? Тебя же уволили… – и, не окончив фразу, понимает, что это был развод. – Шутки у тебя тупые, – рявкнул он, надув свои толстые губы, и пошел к своему рабочему столу.
– Да ладно. Зато я выяснил, что ты самый первый огорчишься, если меня вправду уволят, – говорю я и плетусь вслед за ним.
Он садится за стол, из ящика достает две красочные карточки и протягивает мне.
– Пойдешь в клуб в пятницу? Приезжает крутой ди-джей, программа будет офигенная, – произносит он куда более спокойным голосом.
Я был удивлен: Дима больше предпочитал спортивные клубы, благодаря этому у него было спортивное накачанное тело, а с его высоким ростом он казался великаном. Обычно в ночные клубы тащил его я, но для этого мне надо было приложить массу усилий.
– Сегодня у нас какой день? – задумчиво спрашиваю я и беру со стола календарь, всматриваясь в сетку с цифрами: вторник, 16 июня. – Куда идти-то?
– Все на билете написано, – сурово произносит он, и я понимаю, что он еще не остыл от моей глупой шутки.
Я беру билет и прячу в заднем кармане джинсов.
– Дим, мне надо отлучиться по делам, прикрой меня. Скажи, что я там… оккультную атрибутику поехал покупать, чтобы проникнуться темой, – иронично говорю я: до сих пор не могу поверить, что мне придется иметь дело с этой хренью.
– Дурак ты, Морозов! – ворчит он и сердито качает головой. – Еще в секту вступи, чтобы проникнуться лучше.
– Спасибо, друг! – воскликнул я и, озираясь по сторонам, выхожу из офиса в надежде, что босс не обнаружит моего отсутствия.
В машине я все-таки дозваниваюсь до психолога. К моей удаче, она меня может принять сегодня. Я был очень рад, что в моей жизни появляется светлая полоса и мне снова везет.