– Извини, Рита, это никак не связанно с твоими рассказами, – вру я, – мне что-то нездоровится. Продолжай, пожалуйста.
Ее глаза вновь наполнились блеском, ведь для нее очень важно не упустить слушателя.
– Ну так вот… Это тот самый тип – Николай, которого она вытурила в прошлом месяце. Я тебе про него рассказывала, он ее избил и еще пытался за нож схватиться. Ума не приложу, почему она с этим козлом связалась?
– Рита, не давай матери пить, – мягко и осторожно произнесла я.
Рита сглотнула обиду, ее задор исчез, и лицо наполнилось печалью. Она опустила взгляд на руки, скрывая свои слезы. Я поймала себя на мысли, что грубо разговариваю с ней, плохой из меня психолог, не то что моя мама.
– Настя, как мне выгнать эту скотину из дома, мать меня вообще не понимает, – причитала Рита сквозь слезы.
Я понимала, что мой долг выручить Ритку, хоть она невесть какая подруга. Я по-дружески потрепала ее за плечо.
– Давай так… – произнесла я, и она отзывчиво подняла голову, посмотрев на меня жалобными глазами. – Скажи маме, что я вечером заеду к ней на чай. А ты поезжай к бабушке, мне с твоей мамой нужно наедине поговорить, иначе она не будет со мной откровенна.
– А что ты ей скажешь? – смахивая слезу, произносит Рита. Меня обескураживает то, как быстро она меняет свои эмоции.
– Тебе помощь нужна или нет? – грозно спрашиваю я.
Она кивает головой, надеюсь, ее страх превзойдет любопытство, в противном случае у меня ничего не получится.
– Я применю на практике свои психологические знания, не зря же мы учимся в институте пять лет, – подзадорила ее я.
– Угу, – шепнула она.
Я предполагаю, что Ритка не совсем верит в мои успехи и уходит от меня с задумчивым и подавленным видом.
Остаюсь в аудитории одна. Закрывая ладонями глаза, предвкушаю непростые приключения сегодня вечером. В моем сознании всплывают слова «Я тебя люблю…», и мое сердце дрогнуло в ответ. Первый раз в жизни я почувствовала в чужом человеке что-то родное и знакомое. Информация о нем была скрыта для меня, поэтому в моей голове рождались вопросы: «Почему он меня любит? Возможно ли это? Хочу ли я вновь видеть его?»
– Мне нужны ответы, – сказала я себе и, минуя сеть коридоров, выхожу на улицу.
Солнце было в зените, стояла невыносимая жара, и улица пестрила яркими нарядами прохожих людей. Я поняла, что погорячилась с джинсами и кедами. В такое пекло хорошо облачиться в легкий шифоновый сарафанчик или оказаться в машине с кондиционером. К счастью, второй вариант более доступный для меня, и я сажусь в машину и еду на окраину города.
Среди частных домов в окружении леса стоит небольшая церковь. Она спрятана за густыми деревьями, и незнакомому человеку трудно ее заметить. Раньше я думала, что это неправильно – скрывать церковь от людского глаза, но когда стала чаще бывать здесь, я поняла всю гармонию и уют этого необычного места. Здесь тихо, спокойно, всегда свежий воздух, и его можно вздохнуть полной грудью. Весной и летом среди деревьев щебечут маленькие птички, а зимой ветки деревьев покрываются инеем и снегом, создавая сказочное мерцающее царство.
Помимо красоты и уюта природы, меня привлекла сама церковь. Она была малолюдной, поэтому я могла погрузиться в долгую молитву и знать, что никто меня не потревожит. Из-за своей работы я нуждаюсь в постоянном уединении, где могу собраться с мыслями, получить некоторые ответы или избавиться от искушения. Так же нахожу уединение в лесу, но это в том случае, когда мои мысли пасмурные, а на сердце тяжело, и наставления отца Александра не помогают.
Именно в этой необычной церкви работает мой духовный наставник – отец Александр и ждет меня с постоянными отчетами. Его раздражает, что я немногословна и часто вступаю с ним в спор.
Я медленно подъехала к сетчатым кованым воротам. Оставив машину за воротами, прошла в асфальтированный двор, который был затенен деревьями, поэтому жара казалась вполне сносной.
Вокруг никого нет, цветные иконы украшали белые стены здания, которые хорошо гармонировали с вытянутыми окнами-арками. На вершине красовался недавно отреставрированный золотой купол, а по бокам четыре спутника – маленькие купола на небольших башенках. С вершины куполов во все стороны смотрят золотые кресты, напоминая всем о святости сего места. Хоть церковь и небольшая, но может похвастаться колокольной башней. Отца Александра лет пять назад обучили искусству звонаря, и он гордится своим умением. Каждый праздник громкий звон колоколов наполняет всю округу торжеством и волнением, ведь каждый православный знает важность этого звона.
Я обхожу церковь по узкой асфальтированной дорожке. На газоне яркой шапкой цветут пионы, наполняя воздух сладким ароматом, из-под скамейки и напротив ее, около фонтанчика, белым ковром расцвела ромашка – все казалось таким родным и знакомым.
В надежде отыскать своего наставника я захожу в храм. Справа от входной двери лежит мой прозрачный платок. Отец Александр устал бороться с моим неподобающим видом и стал оставлять платок на полке. Я прохожу внутрь, тишину нарушает только глухое эхо моих шагов. Запах ладана сразу же погружает меня в покой и отрешенность от всех проблем. На меня, как живые, смотрят лики святых, я склоняюсь им в ответ: все они мои защитники и покровители, и только я знаю, сколько людей обязаны им жизнью. Наставника нигде нет, вероятно, он в своем доме рядом с церковью, но туда я не решаюсь заходить, чтобы не нарушать личное пространство своего учителя.
Я подхожу к моему главному месту – иконостасу. Сверху на меня смотрит наш Бог – Иисус Христос. Его взгляд по-прежнему добрый, мудрый, справедливый, может, другие в его глазах видят что-то иное, а я всегда одно. Я преклоняюсь перед своей обожаемой женщиной – Божьей Матерью, которой пришлось пережить муки своего сына, его страшную смерть, но ее сердце настолько велико, что она до сих пор отзывается на призыв нуждающихся.
Я поднимаю голову и под куполом вижу глаза Создателя. Меня пронизывает легкая, прохладная покалывающая энергия, сменяющаяся на тепло и свет, который проходит сквозь меня, и я понимаю, что нахожусь в невесомом пространстве далеко за пределами Земли. Я задаю высшей силе лишь один вопрос: «Этот парень – испытание или искушение? Боже, помоги разобраться, я читала чужие проблемы, как по листу бумаги, но себе помочь не могу. Я боюсь себя. Не знаю где он, и меня мучает жажда видеть его. Избавь меня от искушения и дай мне поддержку во всех моих испытаниях».
Я закончила свой монолог и в ярком свете увидела большие круглые часы, где минутная стрелка движется так быстро, что часы пролетают, как секунды. Я пытаюсь найти перевод этому образу. «Время… время… ход времени чего?» – я думаю…
– Анастасия, – высокий голос раздался по церкви, и стены отразили мое имя еще раз. В этот миг энергия растворилась, и я как будто рухнула вниз с огромной высоты. Открыв глаза, пытаюсь собрать мысли воедино.
Обернувшись, я увидела своего духовного наставника. Я всегда его сравниваю со святыми на иконах: лицо у него бледное и вытянутое, борода и усы аккуратно подстрижены, нос прямой с маленькой горбинкой, темные волосы зачесаны назад и собраны в небольшой хвост. Он смотрит на меня с высоты своего роста, сдвинув густые брови. Я сразу поняла, что его не устраивает мой внешний вид, я перевожу взгляд с него на свою одежду, потом вновь на его угрюмое лицо.
– Я-я… не собиралась заезжать, поэтому так выгляжу.
– Ты не балуешь меня своими визитами. Ты что-то хотела спросить? – вежливо интересуется он, убрав руки за спину. В черной рясе он кажется выше и грациознее.
– Я уже спросила, – виновато подняла я плечи и показала рукой наверх купола.
– Как всегда, – немного обиженно произнес он.
Я вспомнила своего первого наставника, это был седовласый мудрец лет шестидесяти. Рядом с ним я чувствовала себя младенцем, и все его комментарии и советы я впитывала как губка. Когда мне было четырнадцать лет, мой наставник сказал, что уходит на заслуженный покой, и познакомил с Александром. Я поклялась, что буду слушаться своего нового наставника в дань уважения к старому мудрецу. В то время Александру не было еще даже двадцати, и, если бы не его ряса и крест на груди, никто бы и не подумал, что он священник. Мне непросто было делиться с ним своими секретами, и между нами возникали спорные вопросы, все же первый наставник вложил в меня чувство уважения, поэтому я старалась соблюдать субординацию по отношению к Александру.
– Прогуляемся, – спокойно сказал он, возвращая меня из воспоминаний. От обиды не осталось и следа, я восторгаюсь его сдержанностью.
Внутри меня все кричало: «Спроси у него!» – но я сдерживаю себя. Он всегда говорил, что любовь, семья и дети – это жертва, которую я возложила на алтарь ради спасения человечества. Я думаю, он не будет доволен, если узнает, что мои мысли не так уж чисты.
Мы гуляли во дворе церкви, наслаждаясь теньком и теплым ветерком
– Могла бы приходить ко мне на службу. Ты же знаешь, какая в этот момент чистая связь с Богом, – произносит он, снова убрав руки за спину. Он делает широкие шаги, из-за своего роста ему приходится опускать голову, чтобы смотреть мне в лицо.
– Вы же знаете, я к «больным» людям не хожу, – омрачилась я.
– Анастасия, это грубое сравнение, они все же люди! – назидательно говорит он, по-прежнему всматриваясь вглубь меня, как будто о чем-то догадывается.
– В большинстве случаев в церковь приходят люди, у которых серьезные проблемы, даже беды. К сожалению, по хорошему поводу люди ходят редко, – я выдерживаю паузу. – Боюсь, я не смогу совладать с ситуацией, когда приду на службу.
– Ты даже не пыталась, – перебил меня он.
– Чего вы добиваетесь? – моментально вспыхиваю я. – Я не могу переделать свою сущность и вся принадлежу «больным» людям, но даже вам известно, что я могу дойти до края своих возможностей.
– Мы не проверяли твои пределы, может, храм – это место, где можно провести грань твоих возможностей, – легко и спокойно говорит он.
Я отчаянно покачала головой, и у меня промелькнула мысль: «Хорошо вам говорить, вы даже на минуту представить не можете, что мне приходиться испытывать».
– Я не готова к испытаниям, как настрою себя, дам знать, – с долей обиды произношу я и увожу взгляд в сторону. И снова вижу образ парня, его грустные голубые глаза, наполненные добром.
– Анастасия-я-я-я! – доходит до моего слуха, и я оборачиваюсь.
– Ты сегодня странная. Ничего рассказать не хочешь? – настаивал он.
– Да, хочу, – немного подумав, я продолжила. – Я хочу, чтобы научились говорить с Создателем так, как говорю с ним я: в любом месте, в любое время чувствовать, как ты уходишь с Земли, как тебя греют лучи неизведанной энергии, и ты прикасаешься к таинству Вселенной.
– Все это я испытываю, когда веду службу и читаю молитвы, причащаю и исповедую. Зачем ты говоришь мне все это? – нахмурился он.