– Я хочу, чтобы вы в мирской жизни настолько были преданы своему делу, как в стенах храма. Может, тогда вы начнете меня понимать?
– Ты всегда говоришь, что я тебя не понимаю, этот вечный спор не закончится никогда. По твоей теории церковь не нужна человеку, все может происходить за стенами храма? – глаза Александра округлились, для него этот разговор был очень серьезным и неприятным.
– Вера должна зародиться у человека в сердце, только тогда он искренно придет в храм и соединится с Богом, и за стенами храма не расстанется со своей верой, а если иначе, то лицемеры окружают нас, – мне становится нехорошо от этого разговора. Но лучше говорить о посторонних людях, чем о моем таинственном друге.
– Ты становишься жесткой, требовательной и пессимистичной – это не лучшие качества для человека, который протягивает руку помощи нуждающимся. Чего тебе не хватает?
Мы остановились друг перед другом. Он, наклонив свою голову, серьезно смотрел на меня, его лицо не выдавало никаких эмоций. Я смотрела вглубь себя и пыталась найти ответ на его вопрос.
– Возможно… любви, – шепнула я, не сводя с него глаз.
Его глаза наполнились блеском, и он улыбнулся однобокой улыбкой.
– Тебя окружает много любящих людей…
– Когда-нибудь я научусь ценить это больше, чем сейчас, – сказала я отрешенно.
– Когда-нибудь ты поймешь, что неверующие люди обретают веру в стенах храма…
– Возможно, – вяло сказала я.
Отец Александр проводил меня до машины, благословляя в дорогу. Он загадочно смотрел мне вслед, может, он все-таки догадывается, что я обременена непростым вопросом и скрываю это от него, но меня впереди ждала нелегкая встреча с Ритиной мамой. Я сосредоточилась на предстоящей работе, и напряженные размышления об Александре развеялись сами собой.
Глава 4
Он
С того момента, как я встретил Анастасию, она пропала из моих снов. Мои поиски не дают результатов, она исчезла из моей жизни, как будто никогда и не появлялась. Может, София Вячеславовна права в том, что мое сознание создало идеальный образ моей половинки, тогда это объясняет, почему это чувство рвет меня на части. Что это – любовь или одержимость? Я должен внести в свою жизнь перемены и найти девушку, которую полюблю, только это спасет меня от безумия.
Мои размышления прервал будильник, на этот раз он остался целым и невредимым. Посмотрев на свою комнату, я осознал, что живу в полном бардаке и хаосе.
«Если хочешь изменить мир, начни менять его с себя», – подумал я про себя и, оправдывая эту знаменитую фразу, приступил к генеральной уборке.
Я вытащил кучу грязных носков из-под кровати, мой письменный стол вмещал в себя несколько номеров мужского журнала, распечатанные листы с прогнозом погоды, мои черновики и заметки, рекламные листовки, ненужные чеки, несколько ручек, пару зарядных устройств, которые переплелись с наушниками в единый ком, и поверх всего этого стояла клавиатура, потому что это единственный предмет, который был всегда задействован. Когда под мокрой тряпкой пыль стала скатываться толстым слоем, я признался себе, что я – засранец. Я взял мусорный пакет и без сожаления отправил в него старые диски, бумажки, чеки, сувениры и весь ненужный хлам, который по разным поводам дарили мне бывшие подружки. К моему удивлению, набралось несколько больших пакетов с этим барахлом.
Распахиваю шкаф, здесь у меня всегда царил порядок: вещи аккуратно висели на плечиках и ровной стопкой лежали на полках. Но даже такой идеальный порядок не избежал ревизии, и в мусорный пакет отправились вещи, которые давно залежались на полках.
Я раньше не мог предположить, что уборка комнаты такая утомительная и трудоемкая работа, но остался доволен своим результатом: комната наполнилась теплом и уютом. Беру свои джинсы со стула, чтобы убрать в стирку и на пол падает цветная бумажка. Подняв ее, читаю: «Клуб “Жажда”. 19/06. Вход с 23:00»
– Вот и лекарство от моего недуга, – произношу я вслух и мысленно благодарю Димона.
После проделанной работы меня наполнило чувство облегчения, и я отправился в редакцию, где меня своей коронной ехидной улыбкой встречает Дима – как всегда, в своем стиле!
– Ты теперь по-королевски на работу ходишь, с обеда, – ухмыльнулся он, раздражая меня.
– Знаешь, я скоро такой бред разгребать буду, что сполна отработаю прогулянные часы, – усмиряю его зависть.
– Что тебе жаловаться, тебя всегда ждет теплое местечко в фирме отца…
От этой мысли я поморщился. «Нет, он сегодня решительно намерен добить меня», – подумал я, ускоряя шаг, надеясь сбросить Диму с хвоста, но он, как привязанный, идет за мной.
Я сажусь за свое рабочее место, Димон, как обычно, подпирает собой стол, сложив руки на груди, и пытливо смотрит на меня.
– Я ничего тебе не скажу.
– Да и не надо, – спокойно произнес он, удивив меня, – ты идешь в клуб?
– Иду, хочу развеяться немного, – отвечаю я, не отрываясь от новостей в интернете.
– Вот и хорошо, у меня для тебя сюрприз, – снова ухмыльнулся он.
– Что ты выдумал?
– Все вечером… а сейчас я пошел работать, у меня, в отличие от некоторых, режим работы не королевский, – Димон все с тем же задором пошел к себе.
Я был заинтригован и ждал конца рабочего дня, но время тянулось необычайно долго. Работы у меня не было, обращение к читателям я уже написал, а письма еще не начали поступать в редакцию. Я играл, смотрел новости в интернете, стучал карандашом о стол, ритмично нажимал кнопку шариковой ручки, переписывался с Димоном в чате – но все это не могло ускорить ход времени, а Дима так и не раскололся о своем сюрпризе.
В офисе началась обычная суета, что означало конец рабочего дня. Для многих неделя выдалась непростой, поэтому я был не единственным, кто с нетерпением желал сбежать из этого канцелярского плена.
– У входа в 23:00, не опаздывай, – проходя мимо меня, произнес Димон и продолжил разговаривать по телефону, скрываясь за стеклянной дверью выхода.
Дома меня ждал менее приятный вечер. Мама смотрела на меня с удивлением, мне казалось, что она исследует мое лицо, пытаясь найти в нем что-то новое. Я же не знал, как реагировать на ее поведение. За ужином отец поздравил меня с повышением – его любезный друг уже сделал донос на меня. Вместо похвал и гордости за сына я услышал: «Надо же, у писак тоже карьерный рост имеется». Я понимаю, что отец мстит мне за то, что я – его единственный сын – не хочу работать с ним плечом к плечу. Он давно приготовил мне место в своей строительной фирме, но я даже поесть с ним за одним столом не могу, не говоря о том, чтобы каждый день решать рабочие вопросы.
На отцовское тонкое замечание я промолчал, позволив себе спокойно поужинать, но когда трапеза закончилась, коротко произнес: «Привет Николаю Петровичу, он ведь тоже писакой был, таким, как и я!»
Отца перекосило гневом, но я избавил себя от неприятного зрелища, удалившись из кухни. Еще несколько мучительных часов в ожидании встречи с другом. Меня очень интересовал его сюрприз. Собрался я за несколько минут: черные джинсы, полуспортивная белая футболка с небольшим логотипом на груди, пара капель одеколона, и готов. Сегодня первый прохладный день после затянувшейся знойной жары, поэтому я на всякий случай беру кожаную куртку.
На пороге меня задержала мама, она очень переживала, когда мы с папой ссорились. Она единственная женщина, которую мы оба любим, через нее ведем свои переговоры, и обоих это устраивает.
– С тобой что-то происходит? – спросила она.
– Все как обычно…
– Ты надолго? – то ли от переживания, то ли от любопытства спрашивает она.
– Мама… – я приобнял ее. Как много переживания и заботы в таком маленьком человеке. – У меня есть ключи, не жди меня.
Она смотрела на меня снизу вверх, и у меня вырвалось само собой:
– Я уже не маленький!
– Для меня ты всегда будешь маленький.
– Нет, мама, – это ты маленькая, – ухмыльнулся я и вышел за дверь.
Лишь в машине я понял причину маминого поведения: вероятно, она искала оправдание моему неожиданному всплеску честолюбия. Разговор с мамой занял немного времени, но я уже опаздываю, впрочем, этим я никого не удивлю.
С виду клуб казался невзрачным небольшим зданием, лишь яркие огни и откровенные баннеры прельщали прохожих и говорили о том, что это непростое заведение. Я оставил машину на платной парковке – на тот случай, если веселье удастся и придется добираться домой на такси.