Стандартное офисное здание: кафельные полы, стеклянные двери, все стерильно, зеркальный лифт, много этажей – мой шестой. Выйдя из лифта, я вижу длинный широкий коридор, вдоль которого много стеклянных дверей кофейного цвета с золотистыми номерками. Я посмотрел на ладонь, на которой я второпях написал номер нужного мне офиса – 1358. Подняв голову, я обратил внимания на силуэт удаляющийся фигуры. Черты мне показались знакомые, каштановые волосы с золотистым отливом, легкое платье, и недолго думая, я рванул к ней.
– Настя!.. – ору я и хватаю девушку за плечо.
Она обернулась, небрежно кинув на меня взгляд, стряхнула мою руку с плеча.
– Извините, я обознался.
– Бывает, – сказала она, приподняв плечи, и пошла дальше.
С досадой обернулся, и мой взгляд пересекся с женщиной, которая тихо стояла, прижавшись плечом к белой стене. Ее взгляд был серьезен и одновременно любопытен, возможно, ее внимание привлек шум, на который она и вышла в коридор посмотреть. На меня сквозь роговые коричневые очки смотрела стройная маленькая женщина с темной объемной стрижкой, одетая в синий брючный костюм. Руками она обнимала стопку каких-то бумаг и папок. Между нами сложилась какая-то неловкость, решения которой я не видел.
– Вы, случайно, не мой клиент? – спросила она мягким бархатистым голосом.
– Если вы Климова София… как-то там…
– Вячеславовна, – закончила она мою фразу и улыбнулась, – пройдемте в мой кабинет.
Посмотрев на дверь, в которую мы вошли, я глянул на цифры, написанные на руке: они совпадали. Я оказался в просторном светлом кабинете с большими окнами и белыми прозрачными шторами. На одной стене были наклеены фотообои с видом больших скал и водопада, и кажется, что вода спадает на большие раскидистые цветы, похожие на мини-деревья, которые стоят на полу. Почти на середине комнаты стоит массивное коричневое кожаное кресло, из-за которого не сразу можно увидеть, как между окон расположен низкий стеклянный столик, по бокам которого два аккуратных кресла коричневого цвета. Я предполагаю, что это место для клиентов. Место Софии Вячеславовны выделено отдельной зоной: ее большой стол стоит на подиуме, а позади вдоль двух стен размещены книжные полки, которые сходятся в углу. Она с легкостью проходит к своему месту и с грохотом роняет папки на стол, после как ни в чем не бывало садится в кресло.
– Прошу, Максим, располагайтесь, – показывает она на огромное кресло в середине комнаты.
Несмотря на большие габариты, кресло оказывается очень удобным и мягким, мои мышцы невольно расслабляются. Я посмотрел в белый потолок и на миг представил, что я на приеме у стоматолога.
– Расскажите, что вас беспокоит? – мягко спрашивает она, тихо постукивая ручкой о стол.
От этого вопроса мое сознание сжалось до маленькой точки, я понимаю, что никому и никогда не рассказывал о ней, а сейчас эта незнакомая женщина попытается вывернуть мою душу наизнанку.
– Максим… – настаивала София.
В моем положении было глупо молчать, ведь я сам пришел за помощью.
– Полгода назад во снах я начал видеть девушку. После первого ее визита я не придал этому значения и подумал, что это обычный сон, но она стала приходить все чаще и чаще. Мы общались, гуляли, я стал привыкать к ее присутствию, ложась спать, с нетерпением ждал ее визита, а когда она мне не снилась, начинал скучать. После этих снов моя жизнь изменилась, она обрела краски и смысл, во сне жизнь казалась настоящей, чем когда я просыпался. До определенного момента меня все устраивало, периодически я осознавал, что живу неправильно, но видел ее и все забывал. Несколько дней назад я встретил эту девушку на улице, и грань между тем миром и этим стерлась, мне показалось, что мои сны вошли в мою явную жизнь, и я схожу с ума.
– Как выглядит ваша девушка? – вторглась вопросом София в мое повествование.
– Она очень красивая. У нее кудрявые золотисто-каштановые волосы, она очень часто убирает их в хвост. Большие открытые светло-карие глаза на овальном личике. Она очень часто задумчива, но когда улыбается, появляются милые ямочки на щечках. Она ниже меня ростом и кажется такой хрупкой, но в то же время сильной духом. Рядом с ней я путаюсь в мыслях, но твердо знаю, что мне хочется уберечь ее от чего-то страшного.
– Все… все, я поняла, – снова прервала меня София. В ее голосе появилась непонятная для меня нота тревоги. – Что именно вы делали с ней во сне?
– Если вы думаете, что это эротические сны, то это не так, – ухмыльнулся я, сама мысль об этом мне казалась забавной. – Конечно, я мечтал хотя бы поцеловать ее, но максимум, что мне удавалось, это подержать ее миниатюрную ручку. В одном из последних моих снов мы гуляли в парке, сухая осенняя листва падала к нашим ногам. Настроение у нее было хорошее, что не могло меня не радовать. Руками она обнимала, словно плюшевого медведя, синюю книгу. Она сказала, что эта книга хранит ее веру. Когда она была маленькой, ее мама ушла и в память оставила эту книгу. Она не винит свою мать ни в чем, ведь на этот поступок у нее были свои причины, и благодарит ее за маленькую опору в виде этой книги. После этого рассказа я еще больше хотел ее уберечь…
– Хватит! – резкий крик Софии вновь прервал меня.
Вздрогнув, я посмотрел на нее, она нервно крутила массивный перстень на пальце и, увидев мой испуг, смягчилась в лице.
– Извините, – произнесла она спокойно, – все это очень трогательно, и я делаю вывод, что эта девушка всего лишь образ, который воспроизводит ваше сознание, поэтому вы питаете к ней глубокие чувства. Другими словами, вы вступили в тот период, когда готовы создать серьезные отношения и ищете себе вторую половинку. Вам пора переходить в нормальную жизнь и найти ту девушку, которую подсказывает ваше сознание.
– Я же сказал, что ее встретил, – возмутился я, меня сбила с толку ее реакция на мой рассказ. София продолжала проявлять беспокойство, теребя кольцо на пальце. Мне показалась, что сейчас она выцарапает красный камень из своего кольца.
– Возможно, вы обознались, так как очень много людей вокруг с похожей внешностью. Вы ее в коридоре видели?
– Не совсем, – фыркнул я. – Вы просто скажите, я псих или нет? Я только за этим к вам пришел, меня очень пугает мое состояние.
Она меня не поняла, поэтому я хотел побыстрее услышать ответ и закончить все эти муки: я был прав, что скрываю ото всех свою страсть.
– Вы вполне нормальный человек, если вы продолжите поиски, то найдете свою половинку, даже если она будет маленько иная, чем во сне. Буду признательна, если вы еще пару раз придете ко мне. И-и… и вообще мне просто интересна ваша ситуация, – говорила она мягко и немного лукаво.
– Значит, все в порядке, – убеждаю я сам себя.
Меня очень радовало, что мое состояние признали нормальным, но в то же время чувство неудовлетворенности преследовало меня. Я продолжал считать, что девушка из сна – реально существующий человек, а не образ. После визита к психологу я весь вечер провел в поисках: среди сотни незнакомых лиц искал одно-единственное – знакомое и родное. Чем дальше я уезжал от дома и чем быстрее шло время, тем больше я отчаивался. После того как село солнце, город погрузился во мрак, и лишь свет фонарей освещал путь ночным бродягам, таким как я. Мои поиски на сегодня закончились, и я бесцельно брожу по улицам города с последней надеждой, всматриваясь в лица прохожих, но увы…
Она
Я чувствую сквозь закрытые веки, как вокруг становится светло и хорошо. Не открывая глаз, нащупываю будильник на тумбочке и тащу его к себе. Приоткрываю один глаз, и меня сразу ослепляет вспышка яркого света, и только через несколько секунд мое зрение привыкает к дневному свету и я способна видеть. Зелеными цифрами на темном циферблате написано: 9:00 17/06 ср.
– А-а-а-а… – я опаздываю в институт. Для меня опоздание – это в первую очередь личное оскорбление самой себя. Можно по пальцам сосчитать, сколько я опаздывала за свою жизнь, – это будет пятый и такой же неприятный, как и прочие другие.
Я соскочила с постели и побежала в ванную. Быстро умываюсь и чищу зубы, одновременно произнося молитву: «Отче наш…» Полощу рот: «Иже еси на небесех!» Умываюсь холодной водой, чтобы прогнать остатки сна, и продолжаю дальше: «Да святится имя Твое, да будет Царствие Твое…» Иду в комнату и открываю шкаф: «Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли». Охватываю взглядом все свои вещи, останавливаю выбор на повседневных темно-синих джинсах, меня смущает, что они слишком облегают ноги, но при этом они очень удобные, а я ценю комфорт. Натягивая джинсы, продолжаю читать: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Свои обтянутые бедра я прикрываю светлой свободной туникой, что позволяет мне легко избавиться от смущения: «И остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим…». В кожаную сумку, похожую на мини-портфель, заталкиваю тетради, папки и свою синюю книгу с молитвами, при этом продолжаю молиться: «И не введи нас во искушение…» Торопливо расчесываю волосы и собираю их в тугой хвост: «Но избави нас от лукавого…». Увлажняю губы блеском, смотрю на беспорядок в комнате, который не в силах сейчас устранить, я замираю и заканчиваю молитву на одном дыхании: «Твое есть Царствие и Сила и Слава во веки веков. Аминь».
Я знаю, что нарушаю первое правило, которому меня научил отец Александр: «Нельзя совершать молитву одновременно с другой работой. Молитва должна совершаться в спокойном умиротворенном состоянии, разум чист от суетных проблем, а душа и сердце открыты к диалогу с Богом». Мое положение не позволяет мне отвести специального времени, а выйти на улицу без молитвы я не могу, к тому же моя душа и тело в постоянном диалоге с Создателем.
– Господи, благослови меня на сегодняшний день. Спаси и сохрани, – произношу я перед тем, как выйти за порог квартиры.
Я все больше наслаждаюсь возвращением своей машины, она вернула мне спокойствие и комфорт. Через пятнадцать минут я была в институте.
«Лучше поздно, чем никогда» – мысленно настраиваю себя я, стоя перед массивной дверью учебной аудитории. Время на угрызения совести нет, и я вхожу внутрь. Мелкими шажочками убегаю от своего стыда вглубь аудитории. Краем глаза я увидела недовольное лицо преподавателя.
Это была не учебная лекция, а консультация к экзамену, но преподаватель настолько ревностно относится к своему предмету, что каждый отсутствующий в классе рискует потерять хорошую оценку. Интересно, какая расправа будет со мной?..
Преподаватель продолжает монотонно отвечать на чей-то вопрос. Мне стало стыдно, что я, привлекая к себе излишнее внимание, прервала его ответ. Скрываясь за широкой спиной своего впереди сидящего соседа, я стараюсь тихонько вникнуть в суть вопроса, но заметила, что я не единственная, кто опоздал в этот день. В аудитории в хаотичном порядке сидело студентов тридцать, что было мало для нашей группы, среди них я увидела свою подругу Ритку, которая сидела двумя рядами ниже. Она неугомонно ерзала за партой и смотрела по сторонам. Я пригнулась ближе к парте, чтобы не пересекаться с ней взглядами, и внимательно посмотрела на преподавателя, который так же монотонно отвечал уже на другой вопрос.
Вместо того, чтобы проникнуться глубиной предмета, я почувствовала, что меня обволакивает чужая информация, захватывая разум, не оставляя мне выбора. Я вижу преподавателя с другой стороны: его душит постоянное вмешательство тещи в семью. В свои сорок лет, имея двух сыновей – пятнадцати и десяти лет, он не может найти покоя в своей семье. Его жена, очень часто разделяя мнение своей матери, считает, что мужик должен приносить сотни тысяч в дом, а он всего лишь преподаватель философии в институте. Авторитет его перед сыновьями тает, он понимает, что ради семьи ему придется пожертвовать любимой работой, и душа рвется на части между любимой работой и семьей. Сможет ли жена контролировать свои аппетиты после того, как он начнет много зарабатывать? Сможет ли она обрести себя в новом статусе и не потерять себя?
За этим потоком мучительных вопросов я не заметила, как закончилась консультация, а писклявый голос Ритки заставил меня прийти в себя. Я обнаружила, что сосед, за чьей спиной я укрывалась, уже ушел, оставив меня открытой. Моя подруга бежала ко мне, ее лицо пылало восторгом, я догадываюсь, что она хочет поделиться со мной очередной историей. Она, как обычно, гладко зачесала волосы и собрала их в хвост на затылке, подчеркивая свою лопоухость, считая, что уши – это ее достоинство, а не недостаток. У нее большие голубые глаза, вытянутые губы и прямой островатый нос, и кажется, что ее черты немного великоваты для ее овального лица. Рита очень комплексует из-за своей худобы, а я стараюсь не указывать на ее недостатки, возможно, из-за этого она во мне видит хорошую подругу.
– Хай! – улыбается она, садясь рядом. – Ты просто потрясно выглядишь, как у тебя дела?
Стандартный Риткин вопрос. По ее бегающим глазам было понятно, что она ждет от меня положительного ответа, чтобы быстрее посвятить меня в свои сплетни.
– У меня все хорошо…
Мой ответ для нее был как отмашка для спортсмена, она лукаво улыбнулась и, не теряя ни секунды, начала меня вводить в курс дела.
– Прикинь… сегодня утром со мной произошло нечто… – она выдерживает паузу, и ее глаза наполняются печалью. – Как обычно, я пошла в ванную и заметила в приоткрытой двери маминой спальни мужские шмотки. Блин… блин! Конечно, я не прошла мимо и заглянула в комнату, чтобы узнать, кого она притащила в дом. И знаешь кто там был?
Она снова делает паузу и смотрит на меня округлившимися глазами. Ее рассказ как пытка для меня, к моему горлу подкатила тошнота, меня стало пронизывать острой болью. Я прикрываю глаза, подавляя боль внутри себя, которая стремительно пытается вырваться наружу. Я открываю глаза и пытаюсь скрыть свое непростое состояние.
– Настя, почему ты так всегда делаешь, когда я тебе что-то рассказываю? – возмущенно запищала Рита, сдвинув свои тонкие нарисованные брови.