– Но это Вы мне платье испортили, это же Dior! Последняя коллекция! Оно теперь испорчено!
– На Вас всего пара капель упала, только больше внимания к себе привлекаете, – сказал он спокойно.
Внимательным взглядом посмотрела на него, задерживаясь на внешности дольше приличного, учитывая, что у меня есть молодой человек. Передо мной стоял высокий шатен спортивного телосложения, его плечи были гораздо шире, чем у Никиты. Чертовски красив: большие миндалевидные глаза болотного оттенка, густые брови и такие же ресницы. Незнакомец приподнял брови, заметив вызванный к себе интерес. Я и сама понимаю, что неприлично пялюсь на него, поэтому фыркнула, гордо развернулась и быстрым шагом, насколько это было возможно при моих шпильках, пошла с пустым бокалом в руке искать, где в этой «оранжерее» расположен туалет.
Стоя перед зеркалом и зачищая салфеткой невидимые пятна, смотрю на своё раскрасневшееся лицо и спрашиваю сама себя, бубня под нос: “Что на тебя нашло, Лера? Всё ж нормально с платьем”. А перед глазами его лицо с легкой ухмылкой чувственных губ. Мысленно отмахнулась от морока, смяв бумажное полотенце, выкинула его в урну.
В дверях уборной появилась мама.
– Вот ты где, а мы с Ником только тебя и ждём. Папа уже на сцене стоит.
– О Боже, мама, какая сцена? Что вы надумали?
– Пошли-пошли, этот сюрприз тебе точно понравится, – взяв меня за руку, стала выводить из туалета, но вдруг остановилась, повернувшись ко мне лицом.
– Подожди, дай я тебе поправлю прическу. Как тебе идет каре! А вьющиеся локоны у тебя от бабушки, а мои в тётушку, прямые. – Мам, у тебя очень красивые волосы, – приобняв, сказала ей. – Я готова сдаться вам. Идём, раз нас все ждут.
– Да-да, пошли, – приложив пальцы к уголкам глаз, произнесла она на выходе из дамской комнаты: – Я стала сентиментальной.
– Ма… – я улыбнулась.
– Да, ты права. Всё! – вздернув головы, лёгкой походкой мы направились в зал, где все собрались. Дамы сверкали своими драгоценностями в полусумрачном зале, а рядом с ними тихо переговаривались мужчины с крепкими напитками в руках. Папа стоял на небольшой сцене и рассказывал, как он начинал свой бизнес, кто стоял у истоков, какие трудности приходилось преодолевать, каким был его первый доход и на что он его потратил. Мы подошли ближе, чтобы лучше видеть папу. Заметив меня, отец подмигнул, я в ответ подарила ему улыбку. Это было трогательно, В зале многие хлопали, когда отец вспоминал лихие девяностые. Его речь была такой трогательной, горжусь им. Сказав свое выступление, он замолкает, глядя на меня, и затем говорит в микрофон следующие слова:
– Хочу, чтобы сегодня был не только у меня юбилей. Вот так же и моя дочь соберет нас всех через пять лет, отмечая теперь уже свой первый юбилей.
Все притихли, и я тоже, сердце запульсировало…
– Лёша, дай папку, – обратился отец к своему помощнику, и тот передал ему папку красного цвета.
– В этой папке акции завода, ни много ни мало сорок процентов! Их я унаследовал от своего отца и сегодня передаю своей дочери. Это мой тебе подарок, Лера! Сделай так, чтобы дед на небесах гордился тобой, ну и я, конечно же, тоже!
Я стояла в шоке, не могла промолвить ни слова.
– Поднимайся на сцену.
Под бурные аплодисменты собравшихся прошла на сцену, не веря, что это происходит здесь и сейчас, и в центре внимания я. Отец передал мне в руки папку. В универе красный диплом не с таким волнением получала.
– Папа, я… Это так неожиданно. Спасибо, – все слова застряли в горле.
– Поздравляю, доченька.
Кто-то выкрикнул из зала:
– Дэн! А у кого же контрольный пакет акций?
Отец тут же прильнул к микрофону, провозгласив:
– У Власова Захара Алексеевича! Он перед вами, господа, – отец указал рукой на мужчину, стоящего неподалеку от сцены, и все обернулись на него, в том числе и я. – Партнер моей дочери!
Всё выглядело, как какое-то организованное шоу. Папина речь, подарок. Я повернула голову в зал, чтобы увидеть, кто же мой партнёр по бизнесу.
Все расступились, глядя на Власова. Он стоял, держа руки в карманах брюк, хмурым, исподлобья, взглядом смотрел ни то на меня, ни то на довольного отца. Все притихли в ожидании его реакции, но Власов, так ничего и не сказав, спустя тридцать секунд тишины поспешил покинуть клуб.
*Экология и гармония – главные приоритеты Бионики. Легкий, просторный и светлый интерьер. Сложные и воздушные архитектурные формы и большое количество зелени, камня, дерева и других природных материалов.
Глава 4
Глава 4. Захар
– Машину, быстро! – сорвался на водителя, гаркнув в трубку.
Расстегнул костюм и стал расхаживать по прилегающей территории клуба. Через десять минут в полуметре от меня остановился мой кроссовер.
– Домой давай! – сказал Степану, как только забрался в салон, и тот сорвался с места.
Я был зол! Ну Коваль! Как меня обставил… А я рассчитывал, что смогу выкупить его долю… И что, теперь мне придётся с бабой работать? С бабой?! Я?! Который всегда работал один. А сейчас стану делить завод даже не с мужиком. Я столько уже успел вложить ресурсов в него. Нет, это не просто баба, она грёбаная пигалица! Да что… Что эта «тёлка» может понимать в делах пивоварения? Не удивлюсь, если припрётся на совещание с розовыми, в стразах, карандашами.
– Тьфу, блядь! – заметив удивлённый взгляд водителя через зеркало заднего вида, сказал: – За дорогой следи, – и откинулся на спинку сиденья, выдыхая через ноздри.
– Сука! Сука! – не мог молчать, и хрен с ним, что мой шофёр слышит мою злость. – Он за что-то мне мстит? – не унимался я. – Не может здравомыслящий человек отдать акции ЗАВОДА своей… Сколько ей там лет? Двадцать пять… Двадцать семь? – достал телефон из кармана, быстро набрав номер человека, который может предоставить практически любую информацию.
– Андрей, найди мне всё на дочь Ковалёва! Ну а мне почём знать, сколько у него детей? Значит, собери на всех!
Завершив разговор, швырнул гаджет на сиденье. Задумавшись, с прищуром устремил взгляд вдаль. Возможно, отец с дочерью посмотрели, что Власов возрождает завод, вкладывая в него нехилый денежный ресурс, и их семейка хочет сделать аналогичное предложение теперь уже мне, чтобы я продал им свои акции? А может, и вовсе хотят тонко подвести к этой черте? И уже я лично буду им предлагать купить их у меня? Без их ведома ведь не имею права продавать свои ценные бумаги, если только передать наследникам, а у меня их нет. Этот пункт указан в уставе и внимательно был мною прочитан. А вот хрен вам, а не акции! Главный пакет у меня, значит, последнее слово тоже за мной.
Живу в посёлке: здесь воздух чистый, озеро, лес, одним словом, здесь я дома. Приехав к себе, первым делом спускаюсь на нулевой этаж, где расположен спортивный зал. Скинул с себя костюм, рубашку, и, оставшись в одних боксерах, стал колошматить грушу, а хотелось бы лицо Ковалёва за такую подставу.
Одиночный! Одиночный! А вот так двоечка! Не помню, сколько времени прошло, я остановился, лишь когда забились руки и пот градом бежал по всему телу. Придержал колыхающийся снаряд и уперся в него лбом, восстанавливая дыхание. Через несколько секунд почувствовал лёгкие прикосновения на спине – чьи-то тонкие пальцы выводили чуть осязаемые узоры. Буквально на пару секунд я напрягся, но быстро понял, кому они могут принадлежать, и кто может быть вхожим в мой дом.
– Ты как сюда попала? – спросил я.
– Через двери, – слышу, что улыбается.
– Лала, я вопрос тебе задал.
– Твоя экономка меня впустила.
– А как через охрану прошла?
– Подъехала к твоему дому, позвонила на домашний, она взяла трубку. Я умею быть убедительной.
– А машина где? – поинтересовался, проигнорировав ее слова.
– В гараже.
Я сначала обозлился на экономку и Лалу, а после выдохнул и сказал себе: «Секс – это то, что мне сейчас необходимо, чтобы отвлечься и снять напряжение». По крайней мере, хоть немного успокоюсь.
– Ладно, иди в спальню, сейчас приму душ и поднимусь.