Диавивастикос. Испытание переправой

ГЛАВА 1«Мне конец»

МАЙЯ

Настоящее время…

Голова тяжело гудела, будто внутри черепа бился тяжёлый молот. Каждый удар отдавался в висках, сжимая сознание. Мысли путались, расползались, как тараканы от света, поймать их было невозможно.

Правая рука не просто болела — она горела невыносимым огнём. Было такое ощущение, что кто-то решил пожарить шашлык, а в качестве мангала выбрал мою руку. Лежала на чём-то твёрдом и холодном — вероятно, на сырой земле. Чувствовала влагу, просачившуюся сквозь тонкую ткань. Тело затекло, конечности онемели, стали будто чужими.

Сквозь густой туман, окутавший разум, доносились грубые мужские голоса. Они были больше похожи на звериное рычание, чем на человеческую речь. Слова врывались в сознание яростными взрывами. Пыталась вслушаться, понять, но их смысл тонул в боли.

Я улавливала лишь обрывки фраз, но их хватало, чтобы кровь застыла в жилах: «Она нам не нужна...», «Нужно избавиться...», «Она что-то знает...». Слова, как шипы, впивались в сознание. Напряжение висело в воздухе.

«Мужики, эй, вы чего? — пронеслось в голове. — Я ничего не знаю! Честное слово! Я вообще ничего не помню! Да я даже не уверена, что у меня есть почка! Может, я вообще бесполезная! Ну пожалуйста…»

Они продолжали спорить друг с другом. И, лёжа на холодной и сырой земле, понимала: я — та самая проблема, яблоко раздора, которое они делили.

Задержала дыхание, как аквалангист, который забыл, что не умел плавать. Грудь сжималась, лёгкие горели от нехватки воздуха. Зажмурилась так сильно, что перед веками вспыхнули цветные пятна. Лучше темнота и незнание, но с иллюзией контроля. Пока глаза закрыты, я могла притворяться, что это просто сон, но глубоко внутри знала: когда открою их, кошмар станет реальностью.

«Прикинуться шлангом — мой коронный номер. Главное, чтобы шланг не начал подтекать от страха…» — перебирала в голове варианты, как выбраться из жуткой ситуации.

Мысли скакали, как бешеные псинки. Паника — штука странная: вместо того чтобы молиться о спасении, я переживала, что меня убьют, а дома осталась не сданная библиотечная книга «Война и мир» с пометками на полях «когда это закончится», «Толстой, зачем ты так?» — и это будет моё последнее послание миру. Слёзы наворачивались, но я давила в себе истерический смех. Ситуация — полный абзац.

Я бы и дальше рассуждала, если бы не следующая фраза:

— Мы поужинаем этой девчонкой! Не будем обременять себя обычной человечкой! Братец, разве ты не для этого её сюда притащил?! — рычал незнакомый мужчина. К сожалению или к счастью, я не видела его из-за зажмуренных глаз.

«Неужели я потеряла рассудок, и этот бред мне всего лишь чудился?» — мозг отказывался верить в услышанное. В панике распахнула глаза и попыталась приподняться, опираясь на дрожащие руки.

Попыталась оценить обстановку и понять, куда бежать, но это было слишком поспешно: я шлёпнулась с глухим звуком на твёрдую землю, чем себя благополучно и выдала присутствующим! Весь мой нелепый план летел в тартарары!

Не без усилия подняла тяжёлую голову. Вертела ею и пыталась понять, где находилась. Перед глазами всё расплывалось то ли от слёз, то ли от измученного состояния.

Туман в голове постепенно рассеивался, чёткость зрения вернулась, и глаза привыкли к тусклому свету. Осмотрела себя — вся в крови: и тело, и белое платье. Ноги были босыми, в синяках и царапинах. Попытки пошевелить правой рукой оказались тщетными. Она не подчинялась мне, безвольно лежала вдоль тела.

Из тёмной части пещеры на меня уставились четыре широкоплечих мужчины. Они стояли неподвижно, как каменные изваяния. Их силуэты казались ещё массивнее в полумраке — широкие плечи, руки толщиной с моё бедро и озлобленные лица. В их взглядах мне показалась расчётливая жестокость. Глаза блестели в темноте, как у хищников, выслеживавших добычу. Смотрели на мои жалкие попытки прийти в себя — с момента, как я рухнула на землю, словно мешок с картошкой. Наверное, им было интересно смотреть за мной, как зрителям в амфитеатре.

«Наблюдают, как за представлением!» — вспыхнула горькая и яростная мысль. «Даже не помогают подняться! Палача нашли бы быстрее, чем помощника!» — возмущалась про себя, чувствуя, как унижение смешивалось со страхом и болью. Моя беспомощность — их развлечение. Моя боль — их спектакль.

Пока я пыталась собрать остатки достоинства, молчание неожиданно прервал один из них, сделал шаг вперёд.

— Ну наконец-то! — разрушая звенящую тишину, с нотками веселья произнёс мужчина.

Суровый здоровяк еле помещался во весь рост в пещере. На вид молодой, как и остальные. Кожа цвета слоновой кости. Русые кудрявые волосы. Широкие брови, одна проколота — в ней была серебряная серёжка. Острые скулы. Распахнутые глаза, радужки имели песочный оттенок с оранжевыми вкраплениями, но самое пугающее в них — вертикальные зрачки, как у змеи или ящерицы! С узкой чёрной щелью прямо посередине! Он одновременно был страшен и по-своему красив. Мужчина точил свой нож и смотрел на меня.

В пещере была невероятная акустика, эхо разжигало во мне ещё большую тревогу после слов кудрявого бандита, я невольно всхлипнула. Бегло скользила взглядом по каждому из дикарей и пыталась принять истину — сама с ними точно не справлюсь. Без шансов…

«Так и знала, что нужно было ходить на борьбу, а не на пение!» — пронеслась в голове мысль, которая сейчас была так же полезна, как зонтик в бассейне. Какая разница, что я выбирала и чему училась? Перед этими громадинами ни борьба, ни пение не помогут.

Мозг отчаянно продолжал генерировать абсурд.

«Хотя пение мне так и не поддалось…» — я вспомнила, как на уроках музыки учительница сокрушённо качала головой, а одноклассники прятали улыбки. «Может, если я начну петь, то бугаи сами свалят отсюда?» — представила, как эти матёрые головорезы, услышав мои завывания, в ужасе хватались за уши и бежали прочь, спасаясь от акустической пытки. «Либо они ещё быстрее меня прикончат, чтобы не слышать мои вопли раненой гиены».

От нервов истеричные мысли в черепной коробке стали всё абсурднее. Я в ловушке, и помощи ждать неоткуда. Следующий шаг бандитов мог стать для меня последним.

Шутки шутками, но нужно было что-то делать, пока не стало слишком поздно…

«Где же я? Что со мной произошло? Сколько я находилась в бессознательном состоянии? Кто, в конце концов, эти мужики, так нагло таращившиеся на меня?!» Вопросы остались без ответов.

Бегло продолжала оценивать обстановку. Пещера широкая и довольно высокая. Скальные стены и каменистая земля в некоторых местах были покрыты солевыми отложениями — сталагмитами. Тусклый, холодный лунный свет лился из отверстия в потолке пещеры, с которого свисали каменистые сосульки. Обстановка не радужная, и если отсюда есть выход, то он был скрыт где-то далеко в глубине тоннеля.

Последние несколько дней напрочь стёрлись из памяти, будто кто-то взял ластик и тщательно удалил всё: лица, разговоры, места, эмоции.

Из дальнего угла пещеры переливами на стенах играл тёплый свет от огня небольшого костра, но думать об этом не лучшее время: нужно было бежать…

«Либо ползти!» — на грани истерики мысленно констатировала своему мозгу очевидное.

Собрала крупицы своих сил и неуклюже поползла к костру, в противоположную от мужчин сторону. Пришлось перебирать голыми коленками по каменистой земле, опираясь лишь на левую руку. Медленно ползла прочь, пытаясь оказаться в безопасном месте, как можно дальше от бандитов.

Кряхтя и пыхтя, обливаясь потом, добралась до небольшого костра, который был в нескольких метрах от места моего пробуждения, а вовсе не на другом конце земли.

Я победно, но тихо вздохнула и практически вплотную села к пламени. Моё измученное тело так окоченело на ледяной земле, что я почти не чувствовала тепла от огня рядом. Вжалась спиной в скальную стену, устало подгибая ноги под себя, издала мучительный стон, случайно задев повреждённую руку. Из глаз непроизвольно полились слёзы, но я пыталась успокоиться и стерпеть боль.

Пока я боролась сама с собой, четыре громилы медленно приближались, пристально глядя на меня. В голове звучало как мантра: «Мне конец! Мне конец! Мне конец!»

Пока мысленно прощалась со своей жизнью, один из мужчин — мрачный рыжеволосый громила лет тридцати, стоявший дальше всех от меня и костра, начал говорить. Что именно он пробасил, я не слышала из-за шума в ушах. Выглядел он как огромный качок. И был похож не на тяжелоатлета, а на бандита из подворотни! Поправка — на элитного бандита из подворотни. Мужик всей своей агрессией и давящей энергетикой внушал неприятное чувство неполноценности. Я была уверена, что при желании он способен сломать мой позвоночник двумя пальцами одной руки, вот как пить дать!

Нахмуренный бандит сканировал меня непропорционально большими для лица ярко-голубыми глазами из-под слегка опущенных густых кроваво-рыжих ресниц. Смотрел презрительно, останавливаясь взглядом на моей раненой руке. Он усмехнулся и ослепил оскалом с блистательно белыми зубами, как в рекламе зубной пасты. Два передних клыка казались слишком длинными, но я списала увиденное на страх и разыгравшееся воображение. Короткие рыже-красные волосы были прикрыты тёмно-серой банданой. Небольшой прямой нос, выразительные скулы и трёхдневная медная щетина. Мужчина внешностью и бесстыдным взглядом был очень похож на маньяка, на симпатичного, чего уж греха таить, маньяка…

По правде говоря, если бы мордашка этого бандюги красовалась на постере у меня над кроватью, я была бы очень даже не против. Конечно, рыжий — мужчина с большими глазами, но грозность во взгляде и звериный оскал наводили ужас.

От бесцеремонно блуждавшего по моему телу взгляда бесцветные волоски на моей коже дружно встали дыбом. Хотелось как можно скорее спрятаться, убежать или, на худой конец, прикрыться, несмотря на то, что я и так была в одежде.

Дерзкий громила смотрел на мою истекавшую кровью руку и облизывался, будто хищник готовился напасть на загнанную в угол добычу.

— Ужин! — слово вырвалось с таким сладострастием, что по спине пробежали мурашки. — Ты будешь моим ужином сегодня! Одни кожа да кости, конечно... Но ничего, видимо, ужин будет диетический! Знай, я выпью всю кровушку до последней капли и обглодаю каждую твою косточку, мелкая! — произнёс этот маньяк-людоед, продолжая хищно смотреть на меня. Он причмокнул, и этот звук был отвратительнее любых угроз.

«Вот тебе и симпатичная мордашка на постере…» — истерика нарастала.

— Джон, хватит! — голос врезался в эту кошмарную сцену. — Перестань пугать девчонку! Каким ужином?! Если бы хотел, давно бы уже её прикончил...

Блондин вышел из тени. До этого момента он был частью «интерьера» пещеры — теперь же стал её центром. Его движения были резкими, решительными, а во взгляде, когда он посмотрел на рыжего, я увидела нечто неожиданное: не страх или гнев, а усталое раздражение, будто он видел эту сцену уже тысячу раз.

Самочувствие — хуже не придумаешь. Казалось, меня переехал грузовик, потом ещё и сдал назад для верности, но я сжала зубы и решила: хватит валяться, пора включать дипломата. Голос осип, и, как я ни старалась скрыть панику, в нём всё равно слышалась тревога.

— Кто вы такие?! — прохрипела, судорожно переводя взгляд от одного бандита к другому. — Где я?!

Меня продолжало потряхивать, но я усердно пыталась сохранить здравый рассудок, получалось, правда, скверно. Не каждый день тебя хотят сожрать на ужин!

— Не имеет значения, кто мы такие. Важно, что ты будешь делать этой ночью?! Согревать наши тела или же питать их собой? У тебя есть выбор! — «любезно» сообщил грубым голосом, почти срываясь на рёв, третий мужчина, который стоял ближе всех ко мне. Он произнёс это с такой театральной торжественностью, что на секунду я подумала — это шутка, плохая, чёрная, но шутка. К сожалению, его лицо, искажённое чем-то между улыбкой и оскалом, говорило: нет, не шутка…

От грозного и необычного рычания мужчины внутри всё замирало, будто в этот момент все мои органы перестали функционировать. Неприятель внешне был совсем не похож ни на первого кудрявого здоровяка, ни на второго — «людоеда», ни на «доброго самаритянина» блондина, который единственный из всех попытался заступиться за меня. Их роднило лишь похожее телосложение.

Лицо грубияна было аккуратное, волосы короткие, как мазут — чёрные. Нос заострённый, с небольшой горбинкой. Глаза огромные, радужки с необычным золотистым отливом. Такого цвета глаз не бывает у людей! Мне казалось, что я сходила с ума, глядя в эти глаза и слушая его резкий голос, который напоминал своим звучанием кромешный ад!

На широкой шее амбала висел незнакомый мне оберег из полудрагоценных разноцветных камней. Прямо посередине украшения свисало перо из чистого золота. Оно сияло и буквально ослепляло.

После произнесённых брюнетом слов моя паника на широкую душеньку набирала обороты, хотя, казалось бы, куда ещё больше, чем уже есть! Я была в ступоре от сказанных им слов. Взгляд стал рассеянным, попыталась проморгаться, сфокусироваться, но вышло неважно.

Голос блондина ворвался в тишину:

— Да перестань уже пугать девчонку, Гарри! Она и так вся бледная, зачем так издеваться над ней? — он говорил это с такой искренней досадой, с таким желанием остановить абсурд, что на секунду я почти поверила — сейчас всё закончится. Они послушаются его, меня, отступят... Попытка блондина вернуть ситуацию в нормальное русло была похожа на попытку остановить лавину голыми руками…

Я видела, как светловолосый мужчина сжимал кулаки. Казалось, он хотел вмешаться, остановить этот кошмар, но что-то удерживало его, и это был не страх. Возможно, иерархия? Или понимание, что в этой пещере действовали другие законы? Ответов ждать было неоткуда.

Брюнет лишь медленно повернул голову в сторону блондина, бросил взгляд через плечо. В нём не было ни злобы, ни раздражения, лишь снисхождение: будто взрослый смотрел на ребёнка, который не понимал правил игры.

— Не издеваюсь, — произнёс амбал, и его голос теперь был почти мягким. — Объясняю порядок, — брюнет снова повернулся ко мне. — Так что? Выбор у тебя ещё есть, или... — он сделал паузу, — или мы сделаем его за тебя.

Блондин замер. Попытка всех успокоить потерпела крах.

Стала часто и глубоко дышать, мне не хватало кислорода в лёгких.

«Я должна заставить себя успокоиться, иначе мне точно не выжить! Вдох-выдох, вдох-выдох. Дыши! Никто сейчас тебе не поможет, только ты сама!» — эти мысли крутились в моей голове, пока не вернули меня в более-менее адекватное состояние.

Дыхание восстановилось, меня ещё потряхивало, но теперь я могла себя контролировать. Совершенно не хотелось ни умирать, ни быть обесчещенной, но эти здоровые амбалы явно не отпустят меня просто так. Нужно было срочно действовать!

Мне нужно было потянуть время и придумать, как спастись. Пока серое вещество в мозге судорожно пыталось выполнить свою работу, я сканировала взглядом своих врагов.

Из всех выделялся блондин с короткой стрижкой — самый безобидный на вид. Молодой человек ростом чуть ниже собравшихся в пещере громил, но при этом всё равно очень высокий, его рост был под два метра, если не выше! И, судя по торсу, который просматривался из расстёгнутой почти нараспашку чёрной рубашки, мужчина был очень сильным, каждая мышца на его теле была чётко очерчена, как в учебнике по анатомии.

Только блондин не выглядел чудовищным злодеем-насильником или людоедом. Симпатичный, слегка курносый. На его лице выделялись глаза, большие и яркие, пурпурного цвета. Мужчина стоял, прислонившись к стене, сложив руки за спиной, продолжая прожигать меня взглядом, казалось, в нём читалась жалость.

От всех этих людей безумно разило тёмной и опасной энергетикой. Она будто обволакивала всю пещеру. Я интуитивно чувствовала её, такую разную, но безошибочно мрачную и густую, заставлявшую моё тело дрожать. Сердце сбивалось с ритма. Рука всё ещё кровоточила, но от страха я даже не могла перевязать её хотя бы куском подола собственного платья.

Я снова посмотрела на громил, теперь не сквозь пелену боли и страха, а пытаясь анализировать, кто они. Первое, что бросилось в глаза, — одежда у всех под копирку. Будто их собрали по списку и выдали униформу.

Плотные чёрные рубашки на заклёпках, не стеснявшие движений, но практичные. Ткань выглядела грубой, износостойкой. Тёмные плотные брюки были свободного покроя. На каждом — кожаные коричневые ремни, широкие, с массивными пряжками. На поясе висели различные ножны с клинками. Ботинки на шнуровке, с широкой подошвой, похожие на берцы, видимо, для устойчивости на любой поверхности, долгих переходов или для того, чтобы бить — и бить сильно.

«Амбалам не хватало только кожаных курток и тёмных очков, чтобы окончательно поддержать образ элитных бандитов», — мысль мелькнула с горькой иронией. Они и так выглядели устрашающе, как профессиональные головорезы, для которых насилие — ремесло.

У нас в деревне мужчины так не одевались...

«Деревня! Моя родная деревня!» — я начала вспоминать…

ГЛАВА 2«Неверный подсчёт»

МАЙЯ

Деревня.

Пять дней назад…

— Бежим! Майя, скорее! Полезай в подвал! Я спущусь сразу за тобой… — крич ала моя старшая сестра, надрывая голосовые связки.

— Кто эти чудовища, Кира?! Зачем они явились? — хрип ела от ужаса, спускаясь в подвал и постоянно оглядываясь на сестру.

В погребе гуля л сквозняк, холодно до мурашек. Спустившись, мы нашли среди банок и ящиков разорванные коробки. Планир овали использовать их как подстилки на холодном полу. Было в ажно не простудиться. Монстры монстрами, а цистит — дело не менее противное. Усевшись вплотную друг к другу, стара лись не шуметь, заглушая даже едва слышные звуки собственного дыхания.

Скептически осмотрела свою одежду. С утра я была в белом хлопковом платье с подолом чуть выше колена. На ногах серебристые шлёпанцы без застёжки. Красиво, аккуратно, но совершенно непрактично.

Сестра была в длинном жёлтом сарафане в мелкий цветочек и в белых кедах. Было очевидно, что нам обеим скоро будет очень холодно.

«Я уже чувствую, как сквозняк касается коленей. Если я переживу эту ночь, то торжественно сожгу все шлёпанцы в мире и куплю армейские берцы с мехом», — да ла себе мысленно клятву.

От волнения я сжима ла и разжима ла пальцы, нервно куса ла нижнюю губу. Меня зноби ло . Сестра вид ела моё беспокойство, но молч ала . Через некоторое время Кира перев ела взгляд на мои руки, устало взд охнула , взяла мою ладонь и попыта лась успокоить:

— Майя, послушай, тебе не стоит переживать! Сиди тихо! Сюда никто не пойдёт проверять, поверь мне. Позже мы выберемся. Всё будет хорошо! Мы же всегда вместе, да, родная?! — сестра выдавила из себя улыбку, но она вышла кривой .

Кира глади ла мою руку , успокаивала . У неё был такой серьёзный и уверенный голос, будто она уговарив ала цыплёнка не переживать по поводу супа...

— Майя, ты чего молчишь? — шеп тала Кира, обеспокоенно заглядывая мне в глаза.

Я глубоко вдохнула и с серьёзным видом отве тила :

— Думаю о том, что нас точно найдут по запаху. Ты пахнешь летним лугом и надеждой, а я чистым хлопком и плохими жизненными решениями. Нас учуют за версту.

Кира устало взд охнула , а я промолч ала в ответ, но не выпус тила руку из ладони сестры. Перед глазами проносились картины всего, что с нами сегодня произошло.

Всё началось в первой половине дня. С утра стояла тёплая, солнечная погода. Мы с сестрой побежали купаться на речку . Не успели раздеться и окунуться, как началось ненастье, поднялся сильный ветер, а водная гладь перестала быть спокойной.

Мы поспешили вернуться в деревню, пока не начались гроза и ливень. Возвращаться было недалеко, несмотря на то, что с пляжа деревню было не видно, ведь река и берег находились в овраге .

На окраине деревни почувствовали жуткое зловоние. Запах был такой, будто кто-то решил приготовить суп из дохлого скунса и носков дряхлого деда. Следом услышали вой местных собак, нечеловеческий визг и крики женщин.

Сказать, что мы перепугались, означало бы промолчать вовсе. Услышав этот ужас, мы с сестрой переглянулись и, не сговариваясь, побежали к нашему дому со всей скоростью, на которую были способны, пробираясь безлюдными проулками и огородами. Я бежала, проклиная свою любовь к платьям и шлёпанцам. Весь путь старалась не оглядываться, боялась потерять обувь и встретить свою смерть лицом в чьей-то картошке. Всплеск адреналина в крови придавал сил и подгонял. В висках гудело, а губы сохли от учащённого дыхания.

Я обернулась только раз, когда мы с сестрой пробегали переулок, открыва вший вид на главную деревенскую площадь . Обычно это место было тихим и спокойным. Я знала его таким: аккуратные мощёные улочки; старые, но крепкие деревянные дома с резными наличниками и ставнями, окрашенными в тёплый голубой цвет.

В центре площади стоял памятник Кириллу и Мефодию. Он был скромный, но ухоженный, из серого камня. Местные каждую неделю приносили к нему свежие полевые цветы.

Рядом с памятником ютился небольшой киоск. Его хозяин, пожилой мужчина с вечно сонным лицом и добрыми глазами, продавал сливочное, шоколадное и фисташковое мороженое, которое мы с Кирой любили. Он же снабжал деревню свежими газетами, которые привозил раз в три дня из соседнего поселения. Возле киоска всегда толпились дети, а взрослые останавливались на минуту перекинуться парой слов и обсудить последние новости.

Здесь пахло выпечкой из ближайшего дома, текла мирная и неторопливая жизнь. Сейчас от всего этого не осталось и следа.

Картина, которая развернулась передо мной, была настолько ужа сающей , что уверена — этот кошмар навсегда врезался в мою память. Памятник был осквернён, киоск разрушен, а на площади происходило нечто, от чего кровь стыла в жилах.

На несколько секунд я остановилась, буквально оцепенев от ужаса. Ноги стали ватными, дыхание перехватило, мир сузился до этой одной, невозможной сцены…

Кира дёрнула меня так, будто я была тряпичной куклой, а не её младшей сестрой. Хруст плеча, казалось , буду помнить до самой старости. Если доживу до неё , конечно.

— Бежим! — её шёпот прозвучал как выстрел.

И мы рванули с места . Успели убежать до того, как нас могли заметить. Сил от страха прибавилось. Мы ускорились. Мчались во все лопатки, не жалея себя.

— Если я выживу, клянусь, буду носить только спортивные костюмы. Даже на свадьбу. Даже в гроб.

Добежали до нашего двора. Ловко перепрыгнули через невысокую калитку сада и быстро добрались до подвала-погреба, где круглый год храни ли картошку и консервацию...

Воспоминания о сегодняшнем утре не дава ли расслабиться и хотя бы на мгновение забыться. Время, проведённое в этом тёмном и холодном помещении, каза лось вечностью.

Р еш илась рассказать сестре об увиденном, чтобы заполнить тишину :