Небесная собака. Спасение души несчастного. Том 3
Однако время шло, а затишье перед бурей становилось все напряженнее. Демоны по ту сторону заливались рокотом, похожим на издевательский хохот, будто бы праздновали рождение чего-то темного и зловещего. Ночное небо было таким же мрачным, без единого проблеска лунного света. Послушники укрепили истончившуюся преграду от нечисти; наставники и избранные столпились в тени владыки. Мяо Цзе шагнула вперед и поравнялась с достопочтенным. Оба стояли лицом к пещере, не обращая внимания друг на друга. Остальные же заметно из-за этого насторожились.
Неожиданно облака окатило золотым сиянием. Небесный свод загромыхал, а вода в кадке на земле качнулась.
– Да что такое! – Господин Лю решительно обнажил свой меч.
Все повторили за ним.
– Неужели все по новой?! – возмутился вполголоса Юй Фу.
Мяо Цзе раскрыла второй веер. Владыка тоже не остался в стороне – взмахнул широким рукавом строгого одеяния. Их действия усмирили порыв ветра, который мчался на них. Листья и всякий сор, кружащиеся в воздухе и попадающие в глаза, осели, и все ясно рассмотрели: временный барьер в одночасье рухнул, а пещера опустела, будто бы и не было там никого. Хотя…
Несколько послушников сотворили простое заклинание, и крохотные огоньки тотчас метнулись в густую мглу. Оказалось, в пещере и правда не осталось ни души. Вот только сами демоны никуда не исчезли. Их тела, сотканные из гнетущей энергии, из первозданного хаоса, лежали среди камней – как опустевшие сосуды, из которых высосали жизнь.
Внезапный запах скверной крови ударил в нос. Источники света потухли от напора неизвестной силы. Наконец из пещеры донесся звук тяжелых неспешных шагов. Одинокая фигура словно не замечала поверженных тварей и уверенно ступала по ним – так, что хруст костей и шуршание праха эхом разносились по округе.
Наставники заслонили учеников и с опаской посмотрели на незваного гостя.
– У Тяньбао! – стоя над усопшим товарищем, вскричал Бань Лоу. Он извлек Хуасинь из ножен и указал на пещеру.
В ответ во мраке расщелины мелькнул желтый отблеск. Несколько послушников зашептали, что заметили звериный взгляд, полный жажды крови. Все вопросительно уставились на владыку, но он был совершенно спокоен и, казалось, никак не удивлялся происходящему.
– Линь, – подозвал достопочтенный, – проследи, чтобы молодой господин Бань не сотворил еще чего. Допускаю использование Вечных пут. – И снова поднял голову к небосводу.
В тот же миг грозовые тучи рассеялись, и на Поднебесную пролился свет вернувшейся луны. Скалистая местность заиграла бликами. Серебристый луч озарил вход в пещеру, когда из нее действительно вышел У Чан.
Наставники не успели облегченно выдохнуть, как… по их рядам пронеслось замешательство.
– Что… Что это значит?
– Неужели и он?
Их взоры приковало тело знакомого человека на руках У Тяньбао. В воздухе повис немой вопрос: вдруг неразумный даос говорил правду и господин Го… Но Лао Ван не поддался дурным мыслям и прогремел:
– Не приближайтесь!
Все немедленно отступили.
Владыка перегородил путь шагнувшей вперед Мяо Цзе. Ее тотчас пробрала злость, и веер в руке дернулся. Ничего не предприняв, она высунулась из-за плеча достопочтенного, взглянула на избранного и замерла.
У Чан с дрожащей улыбкой прижимал к себе тело наставника так, как никто другой не посмел бы. Слезы скатывались по его щекам и падали на бледную шею Го Бохая. В конце концов наследник вцепился в учителя с отчаянием, какое Мяо Цзе никогда и ни у кого не видела.
Наставники обеспокоенно потребовали:
– Сделайте же что-нибудь!
– Если еще не поздно…
Выражение лица владыки переменилось, точно он обдумывал эту возможность. Лао Ван подошел к достопочтенному и ровным голосом доложил:
– Как вы и предполагали, У Тяньбао себя не контролирует. Сила пробудилась и завладела им, так что… стоит поскорее подавить ее для всеобщего блага.
Слепой даос спрятал в рукав приготовленные бумажные обереги, будто надобность в них отпала. Владыка глубоко вздохнул, как вдруг за их спинами послышалось:
– Сила? – Мяо Цзе не скрывала интереса.
Проницательный взгляд достопочтенного опустился на нее. Какой-то особой неприязни между ними раньше не прослеживалось, но сейчас казалось, словно она существовала уже много лет. На мрачных лицах ясно читалось: теперь Мяо Цзе при первом же удобном случае попытается защитить избранного от немилости владыки; а достопочтенный готов погубить любого ради своего бывшего воспитанника.
Не успели они что-то сказать, как земля затряслась. Люди обернулись на голос Бань Лоу, прокричавшего: «Демон!» – и обомлели от вида глубоких трещин, изрезавших почву. Одного удара его меча хватило, чтобы все в округе отскочили в ужасе.
Владыка недобро покосился на молодого даоса. Линь Цин еле сдерживал слезы из-за своей оплошности. Немного помедлив, он все же обездвижил избранного, накинув на него Вечные путы. Но большинство уже глазели на эту унизительную картину и причитали.
Мяо Цзе и владыка вновь повернулись к пещере. Наставница съежилась от холодка, пробежавшего по плечам: нечто опасное тайком прибыло в подлунный мир. Оба устремили взор на У Тяньбао, а после – во мрак пещеры и разглядели, как тени, отбрасываемые ветвистыми деревьями, с невероятной скоростью поползли на избранного.
– В сторону!
Владыка плавно откинул широкие рукава и хлопнул ладонями. В то же мгновение бережно державший учителя У Тяньбао рухнул на колено. Плечи опустились, словно на них сошла лавина; из горла вырвался протестующий рык. Весь его вид кричал: «Со мной так нельзя! Не позволю!»
– Неужели… подавление воли?
Никто из собравшихся прежде не сталкивался с подобным вживую. Многие двинулись вперед, чтобы рассмотреть, но Лао Ван преградил им путь. Также ощутив присутствие неизвестного, он отдал приказ послушникам, и те молниеносно возвели барьер, отгородивший толпу.
На всякий случай несколько избранных отступили. Другие же не отрывали взгляда от плененного. На что еще был способен владыка, если столь мощная техника нисколько его не отягощала?
Достопочтенный даже не нахмурился. Спокойным шагом он приблизился, протянул руки к Го Бохаю, но… так и не коснулся его. У Чан, превозмогая боль и прилагая колоссальные усилия, поднял голову! Владыка оцепенел, и окружающие тотчас догадались: под подавлением воли это считалось невозможным.
Желтый отблеск мелькнул в затуманенных глазах У Тяньбао.
Тем временем Мяо Цзе также очутилась рядом. Пожалуй, то была удача, которую в последнее время уж слишком часто приписывали наставнице. Но она не отреагировала подобно владыке, а наследник не кинулся на нее.
От приятного открытия Мяо Цзе преисполнилась бесстрашия, однако в тот же миг ее взор зацепился за почти бескровные черты Го Бохая. Еще никогда прекрасный лик этого мужчины не выглядел столь изнеможенным. Потрескавшиеся губы наставника сжимались от боли.
– Теперь вы увидели, почему он опасен. – Снисходительный тон владыки зазвенел в ушах Мяо Цзе.
Она подняла взгляд и заметила, с какой брезгливостью владыка смотрит на У Тяньбао, так что, недолго размышляя, прошептала:
– …старый, всезнающий пес… Мы премного уважаем вас, уверяю, господин Го не исключение. Пожалуй, я облегчу вашу задачу и возьму на себя ответственность за наставника.
– Что?
Мяо Цзе снова мельком посмотрела на лицо стоявшего рядом: все так же ни тени мягкости. Она вознесла второй веер над головой.
– Кто-то должен будет поведать Го Бохаю, как великодушно вы снизошли до У Тяньбао в трудную минуту. Я предчувствую – удача благоволит владыке, и точно знаю, что вы никогда не навредили бы этому избранному.
С этими словами Мяо Цзе склонилась к наследнику, и на скалистый выступ обрушился шквал. Ткани одеяний присутствующих закружились, волосы упали на глаза, закрывая обзор.
– Что… что происходит?
Потоки воздуха заплясали в диком вихре. В их глубине мелькнул женский силуэт. Владыка ринулся в его сторону, вытянув руку, но… Вдруг все успокоилось – будто и не начиналось. Достопочтенный устало вздохнул и встретил пылающий взгляд плененного наследника.
Мяо Цзе украла Го Бохая прямо у них из-под носа. И каждый, казалось, знал: одурманенного силой У Чана это разгневало куда больше, чем сам владыка, подавлявший его волю секунду назад.
Глава 64
Часть 2
Корни и ветви
В темной маленькой комнате двое невольно столкнулись взглядом. Один сильно нервничал; выпрямив спину, он нес в руках поднос скромных угощений. Второй был подавлен и явно не желал снова поднимать на непрошеного гостя черные как ночь глаза.
Мявшийся некоторое время на месте Линь Цин хотел было нарушить молчание, но не смог подобрать слов. Вдруг до него донесся сухой и шероховатый голос господина в углу кровати.
– Что еще?
Распущенные серебряные волосы стекли по плечам, когда У Чан прислонился к стене и дернул рукой, проверяя свои черные наручи. Наручи, которые некогда так полюбились ему. Теперь они подобно оковам намертво сцепились друг с другом, не позволяя даже развести ладони.
Линь Цину показалось, что держать почти десять дней мужа столь благородного происхождения на одних пресных лепешках и воде, без выхода на солнце и в купальни, совсем бесчеловечно со стороны владыки. Грусть заиграла в молодом сердце послушника, он шагнул навстречу, однако быстро припомнил, чем закончилось получение благосклонности Небес.
Поместить наследника под охрану на время расследования – ожидаемое решение. Линь Цин все же подошел и поставил блюдо на единственный столик в комнате. Его взгляд пробежал по нетронутой за несколько дней еде.
– Господин У, – не оборачиваясь, тихо забормотал он, – этот неугодный всегда был предельно честен с вами. Вы морите себя голодом, выказывая недоверие. Однако уверяю: все, что я рассказал, – чистая правда. Когда-нибудь вы вспомните те события.
Ранее наследник демонстративно отворачивался или же раздраженно цокал в ответ, едва послушник заговаривал с ним. Ныне и с кровати не сползал. Линь Цин подозревал, что и сегодня он не дождется реакции от собеседника. Но неожиданно услышал усталый голос:
– А какой в этом толк? Дважды под домашним арестом… Даже если завтра все обстоятельства выяснят, а с меня стряхнут грязь от наговоров, в глазах других я навсегда останусь виноват.
Линь Цин взволнованно воскликнул:
– Нет-нет, что вы! Кто осмелится косо смотреть, если господин совсем ни при чем?.. – Но вдруг и сам поник. Его несогласие не звучало уверенно: по-видимому, среди наставников и избранных уже появились те, кто считал иначе. – Еще немного. Потерпите еще малость. Ситуация несколько усложнилась. Все сейчас напряжены, даже я не могу вообразить, куда мог пропасть мой отец.
В тени послышались звуки ворочания. У Чан неторопливо придвинулся к краю кровати с совершенно серьезным выражением, словно говорил: «Внимательно слушаю».
Из рассказов Линь Цина он хотя бы узнавал, что творится вокруг. Например, когда ужасный переполох на Туманном хребте улегся, стало известно, что демоницы – те самые, которых Го Бохай и его ученик поймали в городе невест, – сбежали. Дочери семиногой паучихи сбросили смертные обличия и навострили лапы в родной мир при первом же удобном случае. К сожалению, в тот момент охрана обольстительниц занималась иными важными делами – сражалась с другой нечистью. Следом чиновники с Небес попытались призвать к ответу владыку и старейшин-летописцев за все произошедшее в эту ночь. Говорят, над достопочтенным, вид которого напоминал холодный камень, никогда не сгущались столь черные тучи. Превосходнейший не только среди земных бессмертных, но и среди небожителей был вынужден молча выслушивать недовольства и причитания подобно провинившемуся юнцу. И вот на днях подтвердились опасения: в Чжоухэ пропал десяток горожан – точно под землю провалился. Со слов Линь Цина, именно новые проблемы, которые валятся каждый день на владыку и послушников, не дают вернуться к расследованию, связанному с У Тяньбао.
Для У Чана наступил долгожданный момент, чтобы уточнить:
– Выходит, небожители снова являли свой лик?
Линь Цин украдкой посмотрел на него и оторопел от неожиданности: потухший взгляд наследника вмиг разгорелся недобрым пламенем.
У Чан холодно спросил, сжимая ладони:
– Кто именно из бессмертных?
Однако в мыслях он звучал иначе: «Будь это тот любитель золотых доспехов, а я не под домашним арестом, то ждать бы не пришлось, – уже давно бы висел на дереве с переломанными ребрами!»
– Увы, знать мне не дозволено, – покорно ответил Линь Цин.
Понимая, насколько разговор может затянуться, он присел на стул.
– Даже если бы я пошел против уставов и отправился в пагоду, чтобы увидеть бессмертного, то тут же лишился бы одного из чувств.
Бровь У Чана взлетела: разве не глупо? Небожители постоянно – то во снах, то наяву – являются к людям, дабы предупредить об опасности.
Линь Цина позабавила такая реакция, он почти улыбнулся, но вовремя подавил порыв, покашляв в кулак. Общаясь с наследником, даос привык к некоторым его особенностям. Как бы упорно У Чан ни сдерживал интерес, тот зачастую читался в темных глазах.
Линь Цин напустил на себя заумный вид, подражая старшим собратьям:
– Одно – когда бессмертный по личному делу спускается в подлунный мир. Другое – когда решается вопрос небесных чертогов. Нельзя, чтобы у проблемы отросли уши или злые языки. – На мгновение он замолчал, словно вспомнил нечто. – А знаете, я все же поделюсь с вами кое-чем. Однажды с нашим мудрым братом Лао произошла несправедливая история. Он бы никогда не пошел против правил, как и я. – С серьезным выражением Линь Цин хлопнул себя ладонью по груди и продолжил рассказ.
Случилось это давным-давно. Лао Вана на весь день отправили в пагоду, чтобы наконец навести там порядок. Еще в раннем возрасте он обзавелся отличительным качеством – выполнять любое задание, строго соблюдая уставы и погружаясь в него с головой. В те времена владыке такие люди были особенно по душе.
Так и в этот раз Лао Ван подошел к работе, полный решимости выполнить поручение, чтобы сам достопочтенный отметил его заслуги. Перебирая древние учения, вымаривая моль и книжную вошь со старых страниц, он и не ведал, что минуло много часов. На небе уже висела луна; за окнами мирно порхали светлячки. Но вдруг мелькнула вспышка. Прямиком из облаков в пагоду ударил столб света, и вместе с ним перед Лао Ваном объявился молодой ладный небожитель в белых парящих одеждах. Черты его лица, фигура – все сияло божественной аурой. Вдобавок внутри пагоды стало столь ярко, что Лао Ван, не ожидавший появления бессмертного, закрыл глаза от нестерпимой боли, хлынувшей в голову. Мучения охватили его: он не смог ни звука проронить и сразу потерял сознание. Сам небожитель… находился в крайне скверном расположении духа, раз он, не заметив Лао Вана, стрелой помчался по своим делам на Туманном хребте. С тех пор Лао Ван так и не вернул способность видеть, а владыка добыл для него у бессмертных артефакт – ленту, которая усиливала остальные чувства слепого даоса.
– Если бы тот бессмертный знал, что в пагоде послушник, то еще можно было бы что-то сделать, – горестно произнес Линь Цин. – Ох, вы только при брате не вспоминайте эту историю – уж слишком больно ему из-за тех времен.
Все это показалось У Чану знакомым. Не так давно он с другими избранными обсуждал нечто подобное. В той легенде тиран-владыка отнял у трусливого послушника возможность ясно видеть, а в этой вышло иначе. Как ни крути, эти две истории рассказывали об одном и том же. У Чан так и не определился, в какую больше хочется верить. Осознав, что разузнать правду не выйдет – кто из небесных чиновников ныне являлся к владыке и с какой целью, – наследник тяжело вздохнул:
– А что ты упоминал ранее? Почему расследование снова отложили?
Честный Линь Цин вдруг неумело заюлил:
– До меня доходили одни лишь слухи. – Он энергично махнул рукой. – Этому нет подтверждения, так зачем строить догадки раньше времени?
Над неумением послушника врать – и не посмеяться, и не поплакать вдоволь. У Чан читал его точно открытую книгу и уже придумал, как можно надавить. С наигранным нежеланием продолжать этот диалог он закинул ноги обратно на кровать и собрался завалиться спать. Линь Цин ожидаемо подскочил, как кролик на стуле.
– Хорошо-хорошо, знаете же, что обсудить это мне не с кем… все сейчас заняты, – недовольно пробубнил он. – Вот только обид на меня не держите.
Заинтригованный началом, У Чан хотел было поудобнее расположиться, но наручи вновь сковали движения. Подавив глухой рык, он вернулся к разговору.
– Припоминаете недавний случай? Когда вас впервые поместили… кхм, под домашний арест. – Линь Цин отвел глаза. – Тот кочевник, который обвинил господина У в краже, а после – в связи с нечестивцем. Мы предоставили ему в монастыре скромные удобства. Предполагалось, что расследование быстро подойдет к концу. Но в последующие дни все завертелось с такой силой и скоростью, что мы только сейчас хватились: этот человек исчез, будто ветром унесло.
У Чан не сдержал язвительного оскала: «Надо же, все вокруг загадочным образом посбегали да поисчезали».
– Дело вот в чем, – продолжил Линь Цин. – Очень многим история с лошадьми показалась подозрительной. Особенно когда вы и наставник Го признали украденный из поместья клана У локон. И вот на днях пришло новое известие: то самое кочевое поселение также исчезло вместе со свидетелем.
Выходит, либо наговорщик испугался и решил скрыться, когда появились опровержения, либо он сделал все необходимое и потому растворился. У Чану больше верилось, что если это и было правдой, то за этим явно стоял кто-то конкретный. Да и к тому же при больших средствах, чтобы позволить себе управлять целым поселением на пути наследника.
– И что ты этим хочешь сказать? – У Чан лениво размял бока, ворочаясь на кровати. – Получается, я вовсе не негодяй, который без зазрения совести крадет у бедных людей, а обычная жертва чужой предвзятости и наговоров!
Он ликующе завершил подготовленную тираду, но ожидаемого счастья так и не ощутил. Его взгляд снова померк и застыл на никчемном потолке маленькой комнатки.
– Владыка наказал отыскать причастных, – горячо начал Линь Цин, чувствуя несправедливость. – Эти люди перешли черту, когда решили творить бесчинства на Туманном хребте. Непростительно! – Он надулся подобно рыбе-ежу. – Запомните, господин У, если не хотите в будущем оскорбить любого главу, никогда не устраивайте беспорядки в его обители. И…
Линь Цину показалось, будто бы его не слушают. Он легонько коснулся плеча наследника пальцем, чтобы привлечь внимание:
– Если бы вы в Небесном павильоне не признались, что имеете дело с демоном…
У Чан зажмурился и мотнул головой, словно та резко разболелась:
– Сколько же еще повторять? С этим притворщиком я дел не имел и не имею!
– И все же. В ночь получения благосклонности Небес демон находился рядом с вами, – серьезно парировал Линь Цин. – Тут уж правда не на вашей стороне.
– Следи, что говоришь!
Слова наследника вернули Линь Цина с небес на землю. Он виновато опустил взгляд, не осмеливаясь что-либо добавить.
Упоминание того вечера неприятно отдалось во лбу У Чана. Он усердно размял точку между густых бровей. Когда Линь Цин впервые сказал про демона, сердце наследника екнуло. Он испугался и сразу подумал на наставницу Мяо: похоже, это она поведала владыке о маленькой змее, прячущейся в потайном нагрудном кармане. Любой на ее месте поступил бы в точности так же. Однако он ошибался, и, как оказалось за время домашнего ареста, Мяо Цзе и словом про Сянцзяна не обмолвилась. У Чан долго гадал, подозревая теперь любителя золотых доспехов. Тот сошелся в битве с демоном Тьмы, видел его лично, – все ясно как день. Но нет, прознал владыка о нечестивце иначе.
В ту ночь, по словам Линь Цина, наставница Мяо только успела перенести господина Го в безопасное место. И в одно мгновение в У Чане проснулось нечто опасное. Он накинулся на владыку подобно дикому, но шустрому псу. Любой, кто пытался помочь, становился врагом в глазах У Тяньбао. Лишь позже для многих открылась тайна: он потерял контроль над собой и своими эмоциями. Техника подавления воли, которую применил владыка, уберегла людей. Пересказ Линь Цина так и остался бы коротким, однако… никто не ожидал, что произойдет следом.
Луна померкла. Присутствующие подняли головы к небу и застыли в оцепенении: они увидели, как плотная тень высотой в четыре чжана[2] устремилась ввысь. Подобно черной морской волне она поглощала все на своем пути и почти обрушилась на них. Все инстинктивно прикрылись; наставники заслонили учеников. Один Линь Цин, завороженный белой фигурой владыки, не смел отвернуться.
Неожиданно тьма спала. Из широкого рукава достопочтенного хлынула кровь, словно он на лету остановил что-то острое и опасное; в ногах зверем выл и вырывался У Тяньбао. Взгляд владыки впился в нечестивца, появившегося у пещеры. Аура обоих бушевала враждебностью, точно они желали изничтожить друг друга.
Линь Цина пробрала дрожь, стоило ему вспомнить лицо того демона. Безумное выражение ярко запечатлелось в его кошмарах. Без ясных на то причин спина, а затем и затылок послушника онемели. Сердце зашлось так, будто он сейчас стоял перед ним.
У Чан заметил, как собеседник притих.
– Перестань, владыка же прогнал его.
Линь Цин был единственным, кто увидел в ту ночь демона Тьмы. Он даже владыке побоялся рассказать об этом – каждый раз впадал в оцепенение от воспоминаний. Потому наследник догадывался о его опасениях: вдруг нечестивец захочет, чтобы свидетель испарился следом за пропавшим отцом?
По какой-то причине У Чан знал, что Линь Цин – земляной червь в глазах Сянцзяна. Тот скорее изведет его своим безразличием, чем будет тратить время на юнца.
– Скажи, – пальцы У Чана крепко переплелись в этот момент, – как там остальные… и Бань Лоу?
Под конец вопроса наследник ощутил, как вязкий ком застрял в горле. Он все еще не мог принять, что Цюань Миншэна не спасли.
И Линь Цин как назло печально сообщил:
– На воротах господина наконец вывесили траурные фонари и надписи.
В следующую минуту оба, погрузившись в молчание, не смели не только говорить, а будто бы и думать.
Чуть ранее Линь Цин покачивал головой, только услышав вопрос. А сейчас… его ответ удручал.
Бань Лоу долгое время не желал начинать погребальный обряд. Вместо этого он молил владыку провести ритуал возвращения души. Что, если Цюаню еще можно помочь отыскать обратный путь? Он ведь избранный, который получил благосклонность Небес. Вдобавок пострадала только земная оболочка. Однако занятый иными делами достопочтенный без объяснения причин твердо объявил: «Это невозможно». Баня-младшего трое суток видели сидевшим у порога Небесного павильона; он не уходил, даже когда Гун Ди прогонял его тумаками. Со слов Линь Цина, после дня получения благосклонности Небес дождь лил не переставая, а облака не позволяли ни единому лучику солнца пробиться к Поднебесной. Как Бань Лоу только не замерз насмерть? Он готов был ждать сколько угодно, но решение все равно не изменилось.
– Господин Бань изъявил желание, чтобы похороны провели по северным обычаям. Брат Лао родом из ваших земель, он вызвался помочь со всеми приготовлениями и подобрать для погребения благоприятную дату.
У Чана все еще не отпускала тревога из-за двух загадочных девиц, которые повстречались ему в царстве демонов: казалось, он уже видел их когда-то.
– А что с убийцами Цюань Миншэна? Ты передал мои слова владыке? – с надеждой поинтересовался он.
Линь Цин огорченно вздохнул:
– Они полностью совпали с докладом уважаемой Мяо, не было надобности повторять сказанное дважды. К сожалению, владыка – не Гуань-инь[3]. Он может многое, но не все сразу.
У Чан не стал возражать, поскольку прекрасно понял, о чем зашла речь: если владыка по-прежнему занят, значит, все еще озабочен духовным и физическим состоянием пострадавших. Наследник собрал волю в кулак и решительно взглянул на Линь Цина. Настал момент переступить через свои страхи и расспросить его еще кое о ком.
В первые дни домашнего ареста, едва придя в чувство, У Чан накинулся на Линь Цина с криком: «Где мой учитель?» И это звучало скорее как угроза, чем вопрос. Если бы не наручи, может, случилось бы что-то и похуже. Линь Цин тогда позеленел от ужаса. Лишь успокоившись, У Чан стал проявлять терпение: часами высматривал Линь Цина, уставившись на хлипкую дверь; слушал все, о чем тот хотел поведать, даже если его это не интересовало.
Цюань Миншэн погиб; Бань Лоу и его наставник в глубочайшем трауре; Мэн Чао сильно пострадал. У Чан не мог позволить себе открыто переживать об одном только учителе. Он стоически ждал момента, когда скажут: «Ваш наставник… Он пришел в себя!»