Аномалия. За гранью огня

Волнения и переживания трансформируются в громадную волну обид.

— Я совершила самую большую ошибку, когда первой подошла к тебе в Радианте, — горько выдаю я. — Жаль, что прошлое не исправить.

— Лучше бы не стало. Эффект бабочки, — Ник качает головой. Темные волосы падают на лоб. Прикладываю много усилий, чтобы отвести взгляд. Чудовищная честность жжет глаза. Ник и раньше умел поражать всех хлесткой прямолинейностью.

Осматриваю темные стены, увешанные полками. Здесь нет даже окон, и только одна дверь. Ник читает мои мысли и мрачно усмехается.

— Хочу увидеть твой Лирид. Где он?

Недоуменно гляжу на него, надеясь разгадать подвох. Тени на лице искажают любой намек на искренность. Ник поочередно сжимает мои запястья, бесцеремонно задирая рукава рубашки.

— Не взяла с собой.

— Нарушаешь правила? Когда ты стала такой лгуньей? — Уголки его губ слегка подрагивают. — А если я поищу?

Я не шевелюсь, застывая, как перед решающим прыжком хищника. Стук сердца раздается в голове громким гулом.

— Не смотри на меня так, будто я монстр. Это же не так, — Ник протягивает руку и заводит за ухо непослушные пряди моих волос. Каждая клеточка тела замирает в мучительном ожидании. Его голос звучит дружелюбнее. — Допустим, я поверю. Но ты принесешь его мне. Сама. Увидимся завтра в библиотеке научного корпуса перед первым занятием. Помнишь, как целовала меня в библиотеке Центра, м?

Стыд растекается по лицу огненным пламенем.

— Зачем тебе это? Неужели думаешь, что я снова поведусь на лживые уловки? — Слишком поздно понимаю, что следовало промолчать, согласиться и как можно скорее сбежать отсюда.

— Зачем? — Задумчиво протягивает Ник, наклоняясь ближе. Темнота вокруг нас разрастается, становится гуще. Его запах пропитывает воздух. Я прикрываю глаза, когда его дыхание мягко касается щеки. — Может быть, я хочу вернуть дружбу. А друзья делятся всеми секретами. Принцесса, я все равно получу то, что хочу. Не усложняй жизнь нам обоим.

Жгучая влага под веками превращается в кислотные капли, которым я не позволяю пролиться во внешний мир. Отворачиваю лицо, толкая Ника в плечо. Быстрые, рваные вздохи заставляют легкие гореть.

— Ты уверен, что знаешь что-то об искренней дружбе?

— Думаю, да. Ты лучше многих понимаешь, какой кошмарной бывает жизнь в Лиртеме, особенно если ты один.

Слова звучат так, будто раздаются внутри моей головы. Душа превращается в кровоточащий комочек.

Ник оставил меня одну. Он врал и превратил дружбу, которую я считала особенной, в обманчивый фантик. Он запер меня в горящем здании, потому что я могла выдать его тайну, а потом вдоволь посмеялся надо мной со своими друзьями. Больше никогда не смогу доверять кому-либо так же сильно.

— Эта Академия не принадлежит тебе. Город не принадлежит тебе. Оставь меня в покое.

— Академия и город, может быть, и нет. А вот ты…, — Ник скользит взглядом по моему телу.

Не могу находиться так близко к нему. Пытаюсь увеличить расстояние, отползаю назад. Ник обхватывает мое колено, медленно и мучительно выводя узоры на коже большим пальцем. В животе что-то сжимается. От его ладони расходятся разряды. Не могу сделать вдох. Пытаюсь подняться, но он оказывается между моих ног, слегка раздвигая бедра. Шок и ужас взрываются красными бликами. Судорожно сжимаю подол юбки и тяжело дышу, находясь на грани. Его пальцы перемещаются с колена на бедро. Вторая ладонь касается щеки, и я дергаюсь как от ожога. Хочу отстраниться, но он хватает меня за воротник. Верхняя пуговица с треском отлетает.

— Может быть, я хочу продолжить то, на чем мы остановились. Сейчас мы взрослее и…

— Прекрати! Прекрати, Ник! — Отчаянно кричу я, ощущая прилив паники. По щеке скатываются первые слезы, которые я прятала изо всех сил. — Хватит!

— Не прошло и дня, как ты снова ревешь. Я думал, что маленькая воинственная игра продлится дольше.

— Ты меня пугаешь!

— Так и должно было быть с самого начала.

Мне снова шестнадцать. Я наивная, слабая и глупая.

— Ты напоминаешь тех уродов из подворотни, — говорю обреченно и толкаю его в плечо. Как наяву вспоминаю прошлое и нападение на темной улице. — Ты такой же. Такой же как все.

Ник замирает, его дыхание теряет равномерность. Спустя несколько секунд он выпрямляется в полный рост и отходит. Я забиваюсь в угол.

— Я не такой, как они. Есть огромная разница. Ты знаешь это, — Ник оскаливается. — Увидимся завтра. Я и так заждался, принцесса, и намерен взять все, что принадлежит мне.

— Я давно не нуждаюсь в общении с тобой. Мне стыдно из-за твоего ранения, и на этом все.

Слова не оставят глубоких ран в его равнодушной оболочке, но сотрут любую недосказанность, повисшую между нами.

— Всегда знал, что женщины легко забывают свои обещания, если они им больше не выгодны, — он смотрит вниз, презрительно сощурив глаза. — Твой блокнот с признаниями до сих пор у меня.

Несправедливость поджигает внутренности.

— Ты украл его и отдал своим друзьям ради шутки! Мне было всего шестнадцать, и ты обещал защищать меня!

— Я и защищал, — спокойно парирует он, неотрывно наблюдая за мной. Выдержать его взгляд невыносимо трудно. Ник тушит сигарету, бросая ее на грязный пол. — Что за чушь ты несешь?

— Я не говорила никому, что пожар устроил ты. Ничего не говорила им о тебе, — поток нервных признаний льется шумной рекой. — Ты напрасно тратил силы, вымещая злость на мне.

— Кэти, — у самой двери произносит он, задумчиво растягивая мое имя, — ты можешь верить во что угодно и слушать кого пожелаешь, но мои условия просты, и они не изменятся. Нам придется научиться существовать здесь вместе. Только ты можешь сделать так, чтобы мы оба получили удовольствие. Единственная истина постоянна: я не хочу делать тебе больно.

Дверь тихо поскрипывает после его ухода. Я долго смотрю вслед, разделяя прощальную фразу на отдельные предложения и слова. В детстве он часто пугал меня разными способами без какой-то видимой причины.

Говорят, жизнь изменчива. На ее орбите всегда вращаются и счастье, и горе, и любовь, и разочарования. Так почему же моя судьба давно превратилась в сплошную темную бесконечность страданий?