– Если вы это сделаете, виноват буду я, – отвечал Лю Бэй. – Мой недостойный брат нагрубил вам. Когда-нибудь он искупит перед вами свою вину! Недалеко отсюда есть городок Сяопэй, где я когда-то держал войска. Не обессудьте на малом, но что, если вам временно остановиться там? Я сочту своим долгом обеспечить ваше войско провиантом и фуражом.
Люй Бу поблагодарил Лю Бэя и увел войска в Сяопэй.
О том, как у Лю Бэя прошла обида на Чжан Фэя, мы сейчас рассказывать не будем, а вернемся к Цао Цао. Усмирив Шаньдун, Цао Цао донес об этом двору, за что и был пожалован титулом «Восстановителя добродетели» и Фэйтинского хоу.
В то же время Ли Цзюэ присвоил себе звание да-сы-ма[64 - Да-сы-ма – административный чин, ведавший военными делами в государстве.], а Го Сы – да-цзян-цзюнь[65 - Да-цзян-цзюнь – высшая военная должность, генерал.]. Они творили бесчинства, но при дворе никто не смел даже заикнуться об этом. Тай-вэй[66 - Тай-вэй – высший военный сановник в Древнем Китае, старший из трех гунов. По своему положению приравнивался к чэн-сяну, канцлеру.] Ян Бяо и да-сы-нун[67 - Да-сы-нун – один из девяти высших сановников империи, ведавший императорской казной и хлебом.] Чжу Цзунь представили императору Сянь-ди секретный доклад, где говорилось:
«Ныне у Цао Цао более двухсот тысяч войска и несколько десятков советников и военачальников. Если этот человек окажет поддержку династии и уничтожит злодейскую шайку, то Поднебесная будет счастлива».
– Нас уже давно обижают эти два разбойника, – со слезами на глазах сказал Сянь-ди. – Если их казнить, какое это будет счастье!
– Вот что я придумал, – сказал Ян Бяо. – Надо сперва сделать так, чтобы два разбойника передрались, а потом призвать Цао Цао с войсками и начисто уничтожить шайку. Иначе не установить спокойствия при дворе.
– Как же выполнить этот план? – поинтересовался император Сянь-ди.
– Я слышал, что жена Го Сы очень ревнивая женщина. Надо воспользоваться этим и вызвать разлад в его доме, – сказал Ян Бяо. – Тогда разбойники погубят друг друга.
Император тайно повелел Ян Бяо действовать, и Ян Бяо послал свою жену в дом Го Сы, якобы по делу. Та явилась, завязала беседу с женой Го Сы и мимоходом заметила:
– Я слышала, что у вашего мужа непозволительная связь с женой сы-ма[68 - Сы-ма – военно-административное звание в Древнем Китае.] Ли Цзюэ. Они тщательно скрывают свои чувства, но если Ли Цзюэ об этом узнает, он убьет их обоих. Мне думается, что лучше всего было бы вам прекратить с ними всякое знакомство.
– А я-то дивлюсь, почему мой муж не ночует дома! – в изумлении воскликнула жена Го Сы. – Оказывается, он вон какими бесстыдными делами занимается! Если бы не вы, так я и не знала бы ничего. Уж я приму меры!..
Жена Ян Бяо собралась уходить, а жена Го Сы все еще продолжала ее благодарить.
Прошло несколько дней. Го Сы, по обыкновению, собрался к Ли Цзюэ на пир. Тут жена ему и говорит:
– Характер Ли Цзюэ разгадать трудно, к тому же двум героям не существовать рядом. Если он преподнесет тебе яд в кубке вина, что тогда будет со мной?
Го Сы и слушать ее не хотел, но жена настойчиво удерживала его дома.
Наступил вечер. Ли Цзюэ прислал к Го Сы слугу с вином и угощением. Жена Го Сы внесла кушанья, предварительно подсыпав туда яду. Го Сы хотел было приступить к еде, но жена сказала:
– Разве можно сразу есть то, что принесено откуда-то? Надо прежде дать попробовать собаке.
Собака тут же околела. С этого момента в сердце Го Сы запало подозрение. Однажды, когда дела во дворце были уже закончены, Ли Цзюэ силой затащил Го Сы к себе на пир. Го Сы вернулся вечером домой, и у него вдруг начались желудочные колики.
– Тебя отравили, в этом нет сомнения! – воскликнула жена.
Недолго думая, она велела развести навозную жижу и влить ее в рот мужа. Это вызвало у него рвоту, и ему стало легче.
– Мы вместе с Ли Цзюэ вершим великие дела, – негодовал Го Сы, – а он без всякой на то причины замыслил меня убить. Если я не помешаю ему, он меня отравит!
Го Сы тайно привел в готовность отряд латников и решил напасть на Ли Цзюэ, а тот, проведав об этом, в сильнейшем гневе воскликнул: «Да как он смеет!» – и велел своим латникам убить Го Сы.
С обеих сторон набралось несколько десятков тысяч воинов, и у стен Чананя завязалась кровавая битва. Воспользовавшись этим, разбойники стали грабить жителей. Племянник Ли Цзюэ, по имени Ли Сянь, окружил дворец, подал две колесницы и на одной из них увез императора, а на другой – вдовствующую императрицу. Цзя Сюй охранял колесницы. Остальным придворным пришлось идти пешком. У ворот они натолкнулись на воинов Го Сы, и множество придворных пало от их стрел. Под натиском войск подоспевшего Ли Цзюэ воины Го Сы отступили.
С какими опасностями император выехал из города и прибыл в лагерь Ли Цзюэ, мы здесь рассказывать не будем, а обратимся к Го Сы. Ворвавшись во дворец, он собрал всех женщин и девушек и увел их к себе в лагерь, а здание предал огню.
На другой день Го Сы с войском подступил к лагерю Ли Цзюэ. Император и императрица дрожали от страха.
Потомки сложили об этом такие стихи:
Династию восстановивши, дом Хань Гуан-у возвеличил.
Но вот он ушел – и усобиц подобных не знали встарь:
Во время Хуаня и Лина в стране наступило смятенье,
А евнухи властью своею разрушили предков алтарь.
Хэ Цзинь скудоумный виновен, что трое князей появились:
Злодея убить собираясь, призвал он на помощь воров.
Изгнали шакала и выдру, их тигры и волки сменили,
Разврат насаждали мерзавцы из западных округов.
Ван Юнь, простодушный и честный, поверил рассказам обманным
И тем меж Дун Чжо и Лю Бу посеял великий разлад.
И сами верхи управленья нарушили мир в Поднебесной.
Кто ж знал, что Го Сы с Ли Цзюэ в душе своей злобу таят!
Что делать, когда в государстве шиповник с терновником бьется
И шесть именитых придворных тоскуют о новой войне?
А раз уже мысли смешались и с правильной сбились дороги,
Чужие герои наносят кровавые раны стране.
Кто станет князьями в грядущем, решает борьбы направленье,
Из кубка все пьют золотого, долины и горы деля.
Меж тем разрушается тело и печень становится прахом,
И неотомщенною кровью покрылась родная земля.
Читаю предания эти, исполненный горькой печали.
Сейчас, как и древле, вздыхают о том, что навеки ушло.
Правитель хранить должен свято заветы, ведущие к благу.
А кто из сановников знатных удержит правленья весло?
Го Сы успеха в бою не имел и отступил. Тогда Ли Цзюэ перевез императора и императрицу в Мэйу и поручил своему племяннику Ли Сяню охранять их, запретив к ним всякий доступ.
Придворные, слуги и евнухи отощали от голода. Император передал Ли Цзюэ просьбу прислать пять ху[69 - Ху – мера объема для сыпучих тел, равная 103 литрам.] риса и пять быков, чтобы накормить своих приближенных.
– И так мы кормим их утром и вечером! – вышел из себя Ли Цзюэ. – Чего же они еще просят?
И он приказал выдать тухлое мясо и прелый рис, которые распространяли такое зловоние, что их невозможно было есть.
– Вот до каких оскорблений дошли эти разбойники! – в гневе вскричал император.
– У Ли Цзюэ жестокий характер, – сказал ши-чжун Ян Бяо. – Но если уж так сложились обстоятельства, то придется пока потерпеть. Не стоит раздражать его.
Император молча поник головой, и слезы закапали на его одежды. В этот момент приближенные доложили:
– На помощь нам идет армия! Копья и мечи сверкают на солнце, гром гонгов и барабанов потрясает небо!
Но оказалось, что к крепости подходил Го Сы, и император вновь обратился от радости к отчаянию. Снаружи донеслись крики. Это Ли Цзюэ вывел навстречу Го Сы свое войско.
– Я ведь хорошо относился к тебе! – кричал Ли Цзюэ, выезжая вперед. – Почему ты задумал погубить меня?
– Ты мятежник, как же тебя не убить? – отвечал Го Сы.