Получив от Сунь Цэ ответное письмо с отказом, Юань Шу в ярости закричал:
– Желторотый юнец! Да как он смеет!.. Я убью его.
Между тем Сунь Цэ, отправив письмо, привел в порядок свои войска и укрепился в Цзянкоу. От Цао Цао прибыл гонец, который привез ему назначение на должность тай-шоу области Хуэйцзи и приказ выступить в поход и покарать Юань Шу. Сунь Цэ начал собираться в поход, но Чжан Чжао стал отговаривать его:
– Хотя войска Юань Шу только что потерпели поражение, но они все же многочисленны, и провианта у них много. Умнее было бы посоветовать Цао Цао отправиться походом на юг, а мы бы служили ему подмогой с тыла. В этих условиях поражение армии Юань Шу неизбежно. А случись так, что нам будет угрожать неудача, мы обратимся за помощью к Цао Цао.
Сунь Цэ послушался его совета.
Цао Цао, находясь в Сюйчане, все время думал о Дянь Вэе. Он устраивал жертвоприношения, пожаловал его сыну Дянь Маню титул чжун-лана и взял к себе во дворец на воспитание.
Когда к Цао Цао одновременно прибыли два гонца – один с письмом от Сунь Цэ, а другой – с известием, что Юань Шу грабит Чэньлю, Цао Цао немедленно двинул войска на юг, оставив Цао Жэня охранять Сюйчан. Пеших и конных воинов было у него сто семьдесят тысяч, провианта – более тысячи повозок. В то же время были отправлены посланцы заключить союз с Сунь Цэ, Лю Бэем и Люй Бу. Войска вышли на границы Юйчжана. Лю Бэй прибыл первым, и Цао Цао пригласил его в свой лагерь. После взаимных приветствий Лю Бэй положил перед ним две отрубленные головы.
– Чьи это головы? – удивился Цао Цао.
– Хань Сяня и Ян Фына.
– Как же это случилось?
– Люй Бу послал их управлять уездами Иду и Ланъе, – объяснил Лю Бэй, – но они – этого от них никто не ожидал – стали грабить население. Народ возмутился. Тогда я устроил пир и хитростью завлек их к себе, якобы для того, чтобы обсудить некоторые дела. В разгар веселья я бросил на землю кубок, что послужило сигналом моим братьям Гуань Юйю и Чжан Фэю, и они убили их. Остальные сразу сдались. И вот теперь я пришел просить прощения за свою вину.
– Вы избавили государство от зла, это великая заслуга! Какая же здесь вина?
И Цао Цао щедро наградил Лю Бэя.
Объединенная армия подошла к границам Сюйчжоу. Люй Бу вышел навстречу. Цао Цао любезно поговорил с ним, успокоил, пожаловал ему чин полководца армии левой руки и по возвращении в столицу обещал вручить пояс с печатью. Люй Бу возликовал.
Юань Шу, узнав о приближении армии Цао Цао, повелел Тяо Жую принять командование над сорокатысячной армией. Противники встретились у Шоучуня. Тяо Жуй выехал на коне вперед. В третьей схватке с Сяхоу Дунем он был убит наповал, а его войско бежало в город. Тут донесли, что флот Сунь Цэ напал на западный берег реки; Люй Бу ведет свое войско с востока, Лю Бэй с Гуань Юйем и Чжан Фэем наступают с юга, и сам Цао Цао – с севера. Юань Шу, охваченный тревогой, созвал на совет чиновников.
– Шоучунь несколько лет подряд страдает от засухи, людям нечего есть, – сказал Ян Да-цзян. – Продолжать войну – значит разорять население. В народе поднимется ропот, и нам не одолеть врага. Самое правильное – засесть в городе и выждать, пока истощится провиант у противника, тогда у них непременно вспыхнет мятеж. А вы, государь, пока со своей армией уйдите за реку Хуайхэ и там выжидайте.
Юань Шу воспользовался этим советом, оставил Ли Фына, Ио Цзю, Лян Гана и Чэнь Цзи охранять Шоучунь, а остальные войска и все сокровища – золото, яшму, драгоценные камни – переправил за реку Хуайхэ и ушел туда сам.
Сто семьдесят тысяч войск Цао Цао ежедневно расходовали громадное количество провианта, и, поскольку во всех округах царил голод, продовольствие не успевали доставлять. Цао Цао стремился поскорее кончить войну, но Ли Фын затворился в городе и на бой не выходил. Осада длилась больше месяца. Провиант подходил к концу. Цао Цао обратился к Сунь Цэ с просьбой одолжить десять тысяч ху риса.
Когда запасы кончились, ведающий провиантом Жэнь Цзюнь и смотритель житниц Ван Хоу пришли с докладом:
– Что делать? Войск много, а провианта нет.
– Выдавайте малой мерой – это спасет нас на время, – сказал Цао Цао.
– А если в войсках поднимется ропот? – спросил Ван Хоу.
– Тогда я придумаю, что делать, – успокоил его Цао Цао.
Выполняя приказ, Ван Хоу стал выдавать провиант малой мерой. Прослышав, что среди воинов растет недовольство и ходят разговоры, что якобы чэн-сян обманывает их, Цао Цао вызвал к себе Ван Хоу и сказал так:
– Я хочу кое-что попросить у вас. Необходимо успокоить воинов… Не поскупитесь.
– Что желает господин чэн-сян?
– Вашу голову.
– Я ни в чем не виновен! – воскликнул перепуганный Ван Хоу.
– Я и сам знаю, что вы не виновны. Но если я не казню вас, поднимется бунт. Не беспокойтесь о семье, я обещаю вам обеспечить ее после вашей смерти.
Ван Хоу пытался что-то возразить, но Цао Цао кликнул палача; несчастного вытащили за ворота и обезглавили. Отрубленную голову выставили на высоком месте, а войскам зачитали приказ:
«Ван Хоу при выдаче провианта пользовался малой мерой и таким образом обкрадывал наших воинов; за это, согласно военным законам, он казнен…»
Волнение среди воинов улеглось. На другой день в лагеря был разослан приказ, гласящий, что, если в течение трех дней город не будет взят, все военачальники поплатятся головой.
Цао Цао лично руководил воинами, засыпавшими городской ров землей и камнями. Со стены дождем сыпались на них стрелы и камни. Двух младших военачальников, которые в страхе пытались бежать, Цао Цао собственноручно обезглавил тут же у стены. Затем он сошел с коня и стал наравне с другими таскать землю и засыпать ров. Воодушевленное этим примером, войско бросилось вперед. Проломив ворота, большой отряд воинов ворвался в город. Противник не смог удержаться. Ли Фын, Чэнь Цзи, Ио Цзю и Лян Ган попали в плен живыми. Цао Цао велел отрубить им головы на базарной площади. Все дома и дворцы, воздвигнутые лжеимператором, были сожжены, а также все дома других преступников. Город был разграблен дочиста. Однако на совете, где решался вопрос, двинуть ли войска за реку Хуайхэ на преследование Юань Шу, Сюнь Юй заявил:
– В последние годы здесь был неурожай – с провиантом трудно. Если двинуть войска дальше, это будет утомительно для армии и бедственно для народа. Лучше сейчас вернуться в Сюйчан и подождать, пока созреет озимая пшеница, а потом, заготовив достаточно провианта, можно двинуться за Хуайхэ.
Цао Цао пребывал в нерешительности, когда ему доложили, что Чжан Сю при поддержке Лю Бяо снова взялся за грабежи и насилия, что в Наньяне и Цзянлине вспыхнуло восстание и Цао Хун не может сдержать врага; он уже проиграл несколько сражений и теперь прислал гонца уведомить о своем тяжелом положении.
Цао Цао немедленно отправил Сунь Цэ приказ переправиться через реку для устрашения Лю Бяо, и сам в тот же день стал готовить армию к походу. Лю Бэю он велел расположить войска в Сяопэе и заключить с Люй Бу братский союз.
Когда Люй Бу уходил в округ Сюйчжоу, Цао Цао по секрету предупредил Лю Бэя:
– Я приказал вам расположиться в Сяопэе для того, чтобы осуществить план, который называется «вырыть ров для поимки тигра». Советуйтесь только с Чэнь Гуем и его сыном – это избавит вас от неудач. Я буду служить вам подмогой извне.
Они распрощались.
Цао Цао возвратился в Сюйчан. Ему сообщили, что Дуань Вэй убил Ли Цзюэ, а У Си убил Го Сы и привезли их головы. Дуань Вэй захватил родственников Ли Цзюэ более двухсот человек и привез их в Сюйчан. Цао Цао велел всех обезглавить у городских ворот и выставить головы напоказ. Люди одобрили такое решение и радовались.
Сын неба собрал во дворце гражданских и военных чинов и устроил пир в честь установления спокойствия. Дуань Вэю был пожалован титул Истребителя разбойников, а У Си – Истребителя варваров, и обоих их отправили охранять Чанань.
Цао Цао представил императору доклад о том, что Чжан Сю наводит смуту и он, Цао Цао, вынужден пойти против него войной. Император лично в своей колеснице проводил Цао Цао за город – это было летом в четвертом месяце третьего года Цзянь-ань[82 - 198 г. н. э.].
Цао Цао оставил Сюнь Юйя в Сюйчане, а сам выступил в поход во главе большой армии. Повсюду, где проходили они, пшеница уже созрела, но народ при приближении войск разбегался, не смея приниматься за работу. Цао Цао послал людей объявить старикам в деревнях:
«Я получил повеление Сына неба покарать мятежников и избавить народ от зла. Ныне поспела пшеница, но я вынужден идти в поход. Старшие и младшие военачальники – все, кто позволит себе топтать пшеничные поля, – будут обезглавлены. Военные законы строги, и народу бояться нечего».
Люди радовались и восхваляли Цао Цао, глядели на пыльную дорогу и низко кланялись. Когда воины проходили среди пшеничных полей, они спешивались и раздвигали руками колосья, боясь их потоптать.
Цао Цао ехал верхом. Вдруг посреди поля вспорхнул испуганный голубь. Конь от неожиданности шарахнулся в пшеницу и вытоптал значительный участок. Цао Цао немедленно вызвал к себе чжу-бо, чтобы выяснить, какая кара ждет его за потраву пшеницы.
– Разве можно судить чэн-сяна? – удивился чжу-бо.
– Я установил закон и сам же нарушил его, – заявил Цао Цао. – Народ не будет мне доверять.
Выхватив висевший у пояса меч, Цао Цао хотел заколоть себя, но люди его удержали.
– В древности, во времена Чуньцю, законы не применялись к знатным, – напомнил Го Цзя. – Вы не можете убить себя. Ведь вы предводитель огромной армии!