Хроники Спектры
— Ей нужна помощь, — спокойно ответил Гадриэль, — Вы можете договориться с Игнисом и Трааей. О камнях.
— Камни? — прищурив взгляд спросила Вэнда.
— Да, она должна собрать все камни, чтобы победить — ответил Гадриэль, посмотрев в пол.
— Это очередной твой план? — встрял Морис.
— Это хороший план и довольно надежный — не поднимая головы ответил Гадриэль.
— Я не понимаю в чем твой интерес. Ты же скрылся от Клейдона. Век другой, и он вообще забудет о тебе — продолжал Морис.
— Не, ты посмотри внимательнее брат. Наш отец нервничает, а от чего бы? — толкнув плечом брата сказала Вэнда.
— Чувство вины, что же ещё… — закатил глаза Морис
— Я знаю, что вы хотите сказать, что Клейдон до сих пор жив из-за меня, из-за моего решения много лет назад — подняв голову говорил Гадриэль — Но вы забываете, я там был не один.
— Просто ты уже рассказывал эту историю, и что сейчас ты согласен с Крилис — смягчив голос сказала Вэнда.
— Ну так зачем вы тогда меня осуждаете? — почти шепотом спросил Гадриэль.
— Хотим понять, что за план в этот раз у тебя. — пожал плечами Морис.
— И что нас ждем после этого — добавила Вэнда.
— Я понимаю, что подвел и вашего старшего брата, и почти весь мир, но прошу вас, дети мои, доверьтесь мне в этот раз. — разглаживал волосы Гадриэль.
— Что нужно сделать? — спросила Вэнда после небольшой паузы.
— Ты серьезно? — с недоумением на лице спросил Морис, повернувшись к сестре.
— Кто из нас не совершал ошибок? Да и потом, мы всё же семья… — старалась не смотреть в глаза брата Вэнда.
— Очередной план, очередная проблема и вечно мы должны их решать — резко выдохнул Морис.
— Кто если не мы? — обняв брата спросила Вэнда.
— Ладно, но это в последний раз. Потом я уйду куда-нибудь подальше от всех этих интриг, заговоров, планов и прочего — фыркнул Морис.
— Уговор — сказала Вэнда, а после повернулась к отцу — Так, что ты там говорил?
— Надо помочь гибриду. Только у неё есть шансы убить Клейдона с четырмя стихиями — улыбнувшись сказал Гадриэль.
— С Трааей ещё возможно договориться, — Вэнда вздохнула, проводя рукой по волосам. — Она своенравная, но с ней хотя бы можно разговаривать. А вот Игнис… — она перевела взгляд на брата.
— Игнис — совсем другая история, — кивнул Морис. — Он древний. Очень древний. Одна ошибка и он сожгет нас за секунду.
— Я понимаю, — сжав губы сказал Гадриэль. — Мы рискуем, но это единственный шанс.
Он поднялся, подошёл к окну и замер, глядя на руины города, который когда-то был его гордостью.
Он замолчал. Вэнда и Морис смотрели ему в спину.
— Я очень рискую, прося вас об этом, — повторился Гадриэль, не оборачиваясь. — Но обязан. Помогите Спектре.
Морис подался вперёд.
— Спектра фигура, которую ищет полмира. Как мы её найдем?
Гадриэль повернулся.
— Вы найдёте Элизу. Она раньше работала на меня. Мой лучший агент.
Он подошёл к столу и развернул один из свитков.
— У неё есть карта, которая видит всё в реальном времени.
— И где эта Элиза? — спросила Вэнда, подходя ближе.
Гадриэль открыл ящик стола, достал ещё один пергамент и развернул его перед ними. На пожелтевшей бумаге среди набросков дорог и городов горела маленькая зелёная точка — на границе Проклятого леса, у входа в человеческую деревню.
— Это была первая версия карты, — сказал он, проводя пальцем рядом со светящейся отметкой. — Экспериментальная. Не думал, что она пригодится… но, как видите…
Он протянул свиток Морису.
— Она там. У неё моё кольцо. Это оно отображено на карте.
Морис взял карту и внимательно вгляделся в точку, а Вэнда склонилась рядом, заглядывая через его плечо.
— Значит так, — сказала она, выпрямляясь. — Мы находим Элизу, затем Спектру, помогаем ей… и на этом всё? Победа?
Гадриэль посмотрел на дочь, потом на сына.
— Да, — ответил он. — Только и всего.
Он снова наполнил бокалы, и хрусталь тихо звякнул в тишине мёртвого города.
— Только и всего… — повторил он уже почти шёпотом.
Позже, когда вино было допито, а карты убраны, они переместились к камину и устроились там почти по-домашнему: Гадриэль в кресле, Вэнда на подлокотнике, прижавшись к его плечу, а Морис — прямо на полу, прислонившись спиной к тёплому камню.
— Мы справимся, пап, — уверенно сказала Вэнда, — Мы найдём её, уговорим Игниса и соберём камни.
— А ты, — добавил Морис, не поднимая головы, — ты просто береги себя. Не лезь на рожон.
Гадриэль тихо усмехнулся, положил руку на плечо дочери, а другой привычно потрепал сына по волосам.
— Обещаю, — ответил он. — Я уже слишком стар для геройства.
За окном ветер постепенно стих, а в разрушенном городе воцарилась тишина. На мгновение показалось, будто Аэриум снова оживает, будто за стенами слышны голоса, смех и звон магических кристаллов, но это было лишь ощущение, иллюзия, рожденная теплом камина, близостью детей и мягким опьянением выдержанного вина. Гадриэль долго смотрел на своих детей, на тех, кто ещё оставался у него в этом мире.
— Я горжусь вами, — тихо сказал он. — И верю в вас.
За окном медленно занимался рассвет.
Глава 40
Хеллгард. Тронный зал.
Тени в углах зала сгустились, дрогнули, и из них выступили трое. Амелия и Калиссия держали Калина под руки, чтобы он не мог вырваться, хотя сам он и не пытался сопротивляться. Его ноги лишь изредка касались пола, пока сёстры вели его к центру зала. Мир перед глазами Калина всё ещё плыл после телепортации. Он моргнул, пытаясь собрать взгляд, и первое, что увидел, был трон.
Клейдон сидел на нём, откинувшись на высокую спинку, с закрытыми глазами. Его лицо казалось спокойным — слишком спокойным, будто он спал, — но воздух вокруг него дрожал. Аура, пульсирующая вокруг Архимага, переливалась багровым, фиолетовым и пронзительно-голубым светом.
Вокруг трона, на низких подушках и пуфах, замерли наложницы. Калин узнал некоторые лица — знатные леди Криоталана, которых он видел на балах, волшебницы высоких рангов, служившие его матери. Теперь они сидели здесь, в самом сердце вражеской крепости, и не смели даже поднять взгляд. Амелия и Калиссия подтолкнули его вперёд, а сами опустились на колени, синхронно склоняя головы.
— Папочка, — голос Калиссии звучал мягко, почти мурлыкающе, — к тебе пожаловал наш дорогой гость.
— Он хочет с тобой поговорить, — подхватила Амелия.
Клейдон не открыл глаз.
— Я ведь просил вас не прерывать меня, — произнёс он.
— Прости, папочка… — Калиссия опустила голову.
— Да, прости, пожалуйста… — добавила Амелия.
— Вообще-то я шёл сюда, чтобы убить и тебя, и твоих дочерей, — голос Калина прозвучал резко и непривычно громко в этой вязкой тишине. — Но твои дочери кое-что пообещали мне.
Он стоял перед троном, не опускаясь на колени, с гордо поднятой головой. Руки его были сжаты в кулаки, ледяная энергия, ещё не выплеснутая наружу, клубилась вокруг пальцев тонким голубоватым паром.
Клейдон медленно открыл глаза.
— Я не давал тебе права говорить, — сказал он.
— А мне право и не нужно, — спокойно ответил Калин.
В зале повисла тишина. Наложницы замерли, боясь даже вдохнуть, а Амелия и Калиссия, стоя на коленях, обменялись короткими взглядами. Клейдон долго смотрел на Калина. А потом он улыбнулся.
— А ты дерзкий, — сказал он, — Мне нравится.
Он махнул рукой, и Калиссия, уловив жест, тут же растворилась в тени. Амелия осталась на месте, не двигаясь.
— Знаешь, для чего всё это? — склонив голову на бок спросил Клейдон.
— Ты про войну? Или про цирк, что ты устроил? — нахмурившись спросил Калин.
— Война…я бы не назвал это войной. Настоящая война ждет нас впереди. Ты слышал о шестикрылом маге? — застучав пальцами по подлокотнику спросил Клейдон.
— Мама…— Калин опустил взгляд — Леди Крилис рассказывала, что ты сошел с ума из-за пророчества.
— Крилис… — пальцами левой руки царапнул подлокотник Клейдон, — Я не сходил с ума. Я знаю, что он придет. И только я смогу остановить его.
— Да мне не интересы пророчества или видения. Я хочу спасти то, что осталось от моей семьи. — Калин поднял голову, пристально вглядываясь в лицо Клейдона.
— Ты получишь своё дитя, — продолжил Клейдон спокойно. — Мои дочери спасли твою служанку — вытащили её из убежища до того, как вода затопила город.
Он сделал паузу, позволяя словам осесть.
— Но и ты должен сделать кое-что для меня.
Из тени у дальней колонны выступила Калиссия. Она держала под руку молодую женщину — в простом сером платье, с растрёпанными светлыми волосами и испуганными, широко раскрытыми глазами.
— Камилия… — выдохнул Калин и рванулся к ней.
Цепи из чистой тени мгновенно обвили его ноги, сковывая движение. Амелия, даже не поднимаясь с колен, удержала его.
— Тише, мальчик, — прошипела она.
Камилия стояла неподвижно и смотрела на него. Она с трудом сдерживала подступающие слёзы, но не плакала — лишь губы слегка дрожали.
— Я не хочу уничтожать наследие Крилис, — продолжил Клейдон, — Я даже восстановлю Криоталан, подарю твоему городу новую жизнь, а тебе… силу, превосходящую мощь древних Первородных.
Он чуть наклонился вперёд.
— И освобожу твою служанку. С твоим ребёнком.
Калин резко повернул голову, обратившись к Архимагу.
— Да ну… — в горле запершило, но он не подал виду, лишь слегка кашлянул, — Какая щедрость. И чего же ты хочешь?
— Ты будешь моим агентом, — спокойно ответил Клейдон, откидываясь на троне. — Тебя знают как наследника Крилис. Ты не враг для Шпиля Света. Ты проникнешь туда, поможешь Амелии и Калиссии уничтожить город света.
Калин замер.
— Что?.. — переспросил он тихо, — Ты всерьёз думаешь, что я стану служить тебе?.. После всего, что вы сделали? После того, как уничтожили мою родину?
— Дочери введут тебя в курс дел… — продолжал Клейдон.
Калин рванулся вперёд, а цепи, сковывающие его, натянулись, заскрежетали, врезаясь в плоть. Ледяная энергия сорвалась с его рук, растеклась по полу, покрывая камень коркой голубого инея, но Амелия держала крепко, не давая ему сдвинуться ни на шаг.
Клейдон перевёл взгляд на Калиссию. Та, не меняя выражения лица, медленно вытянула руку, в её руке из сгущённой тени оформился длинный, гибкий кнут. Она взмахнула им почти лениво, не глядя, и удар обрушился на Камилию. Женщина вскрикнула и рухнула на колени; ткань платья разошлась, кровь хлынула по спине.
— Нет! — Калин дёрнулся с такой силой, что цепи впились в лодыжки, разрывая кожу. — Не трогайте её!
— Ты ведь понимаешь, что я не шучу? — резко сказал Клейдон.
— Хорошо… хорошо! — Калин почти кричал, захлёбываясь словами. — Только отпустите её!
— Она проведёт какое-то время в своей светлице, — спокойно сказал Клейдон, кивнув Калиссии, и та, подхватив Камилию, помогла ей подняться. — Так ты будешь работать… — он на мгновение задумался, — более плодотворно.
Калин смотрел, как её уводят. На пороге тени Камилия обернулась, их взгляды встретились — всего на секунду. В следующее мгновение тьма сомкнулась вокруг Калиссии и Камилии.
— Я сделаю всё, что нужно, только отпусти ёё — прошептал Калин, — Я согласен.
— Отпущу, как только ты проведешь лоялистов в Семмимур, — Клейдон улыбнулся. — С моими дочерьми ты уже знаком, считай их своим новым руководством. А теперь не мешайте мне — мне нужно закончить с энергией Крилис.
Он закрыл глаза, аура вокруг него снова сгустилась, засияла, втягивая в себя остатки силы Архимага Льда. Цепи, удерживающие Калина, ослабли, растворяясь в тенях. Он несколько секунд стоял неподвижно, растирая израненные лодыжки, а затем повернулся к Амелии.
Она была рядом, стояла, не двигаясь. Она смотрела в пол, не поднимая взгляда.
— Идём, — сказала она тихо и направилась к выходу, не оглядываясь.
Хеллгард. Коридоры цитадели.
Калин шёл за ней по длинным, извивающимся коридорам, вырубленным в толще вулканической породы. Стены здесь были грубыми, неровными, и лишь редкие факелы, вставленные в железные кольца, отбрасывали на чёрный камень дрожащий багровый свет. Они шли уже некоторое время, когда Калин не выдержал.
— Куда мы идём? — спросил он. — Ты ведь можешь просто переместить меня.
Амелия не обернулась.
— Чтобы ты запомнил дорогу от своих покоев до тронного зала, — ответила она.
Калин посмотрел на её спину: чёрное платье сидело безупречно, подчёркивая фигуру, волосы были уложены в сложную причёску, а походка оставалась лёгкой и точной.
— Когда я смогу поговорить с Камилией? — идя за Амелией спросил Калин.
— Скоро… — безэмоционально ответила Амелия.
— Это когда? Я хочу сейчас. — настаивал Калин. — Я же уже согласился сотрудничать.
— Скоро значит скоро… — продолжала отвечать Амелия голос полным незаинтересованности.
— Что с тобой? — спросил он. — Где твои улыбки и насмешки?
Амелия остановилась. На мгновение он увидел, как её плечи едва заметно поднялись и опустились.
— Ты можешь просто идти молча? — спросила она, не оборачиваясь.
И снова двинулась вперёд, а стук её каблуков по каменному полу звучал ровно, почти размеренно, словно отсчитывал шаги. Через несколько минут они вышли в жилое крыло. Здесь было светлее: стены покрыты штукатуркой, пол выложен гладкими тёмными плитами, на стенах висели гобелены со сценами охоты и битв, но принадлежали явно предыдущим владельцам этой крепости. Амелия остановилась у одной из дверей, не глядя на Калина, указала рукой:
— Там комната Калиссии.
Она повернулась, кивнула на дверь напротив:
— Там моя.
И, сделав несколько шагов дальше, толкнула следующую дверь:
— А это — твоя.
Калин заглянул внутрь. Комната была просторной: широкая кровать под балдахином, тяжёлые шторы, небольшой камин, в котором уже горел огонь. Для пленника — почти роскошь.
— Это точно та Амелия, которую я знаю? — спросил он, поворачиваясь к ней.
Она стояла в коридоре, багровый свет факелов подчёркивал резкие скулы и тёмные круги под глазами.
— Завтра утром завтрак в том зале, — сказала она, указывая вглубь коридора, не встречаясь с ним взглядом. — Потом я и Калиссия идём к отцу, потом введём тебя в курс дела. Всё понятно?
— Вроде да… — Калин смотрел на неё недоумевая.
— В таком случае, до завтра, — произнесла Амелия и, не дожидаясь ответа, вошла в свою комнату.
Дверь закрылась с тихим, почти неслышным щелчком. Калин ещё несколько секунд стоял в коридоре, глядя на чёрное дерево двери, словно ожидая, что она снова откроется, а затем медленно вошёл в свои покои и прислонился спиной к холодной стене. Перед глазами всё ещё стояла Камилия — её испуганное лицо, кровь на сером платье, её глаза, полные слёз. Он закрыл лицо руками и замер, не в силах ни пошевелиться, ни избавиться от этого образа.
Небольшая деревушка на границе Хеллгарда.
Сознание возвращалось медленно и тяжело, будто она поднималась с глубины ледяного океана, где каждое движение даётся с усилием. Спектра открыла глаза и увидела низкий деревянный потолок с тёмными, закопчёнными балками. Где-то рядом тихо потрескивал камин. Она повернула голову. На тумбочке стояли миски с травами, лежали аккуратно свернутые бинты, глиняные баночки с мазями. В углу, на вешалке, висело её заштопанная одежда, но всё ещё бледное от въевшейся крови.
Она попыталась приподняться, и голову пронзила боль. Тело казалось ватным, непослушным, а в груди при каждом вдохе что-то болезненно кололо. Она снова опустилась на подушку и только тогда осознала, что лежит без одежды, прикрытая лишь тонкой льняной простынёй.
— А, ты очнулась… — голос донёсся из угла, — Наконец-то.
Спектра резко натянула простыню до подбородка.
Персиваль сидел в углу на грубом деревянном табурете, откинувшись на стену. Его плащ висел на спинке кровати, рубашка была расстёгнута на груди, рукава закатаны до локтей. Рядом стоял ещё один табурет, на котором стояла бутылка мутного самогона, глиняная кружка и тарелка с солёными огурцами и чёрным хлебом.
— Где я?.. — хриплым голосом спросила Спектра. — И почему я… почему я без одежды?
Персиваль не ответил сразу. Он налил в стопку, покрутил её в пальцах, наблюдая, как мутная жидкость лениво обтекает стекло.
— На вопрос «где» тебе сейчас должно быть всё равно, — сказал он спокойно. — Деревня на границе Хеллгарда. Названия не запоминал.
Он выпил и поставив стопку на стол и продолжил:
— А без одежды потому, что промыть раны, обработать их и наложить бинты через платье не получится. Может и можно… но я так не умею.
После этого он взял стопку, налил ещё самогона и выпил, поморщившись, затем закусил огурцом. Спектра отвернулась к стене, чувствуя, как к щекам приливает жар.
— Голова болит… — тихо сказала она.
— Было веселее, пока ты спала, — лениво отозвался Персиваль, нарезая хлеб. — Молчала, не ныла. Идеальный попутчик.
Он закинул в рот кусок хлеба с огурцом, прожевал, запил водой из кружки и поднялся.
— Ты лежи, — сказал он. — Пара дней — и придёшь в себя. Я не собираюсь нести тебя на руках до самого Хеллгарда.
— Пара дней?.. — Спектра повернулась к нему. — Но…
— Угу, — перебил он, уже направляясь к двери. — Пара дней. А сейчас я схожу ещё за одной бутылкой — мужик в лавке обещал привезти из города что-то стоящее, а не то пойло, что я вчера взял.
Он накинул плащ, застегнул пару пуговиц, поправил воротник. Уже у двери он остановился и обернулся.
— И без глупостей, — сказал он спокойно. — Я ведь чувствую твой след. Помнишь?
— Наверное… — ответила Спектра.
Персиваль усмехнулся, толкнул дверь и вышел. Замок щёлкнул, и она осталась одна.
Она лежала, глядя в тёмный потолок, и слушала звуки за стеной — как переругиваются петухи, как где-то вдали лает собака, как скрипит под чьими-то шагами половица. Обычная, человеческая жизнь, от которой она когда-то пыталась спрятаться, теперь обступала её со всех сторон. Она медленно провела рукой по животу, по рёбрам: под бинтами кожа была гладкой, почти без шрамов, и только там, где Калиссия ударила её плетью, оставался длинный розовый рубец, не желавший до конца затягиваться. «Пара дней…» — подумала она. — «Пара дней, а потом Хеллгард. Клейдон…» Она закрыла глаза.
Глава 41
Проклятый лес. Утро.
Лес встретил отряд Велана густым туманом, который стелился между стволами, оседая на одежде, на лицах, на оружии, и постепенно впитывался в кожу, оставляя неприятную, холодную влажность. Отряд двигался рассредоточенно — по двое, охватывая широкую дугу, чтобы не упустить ни одной детали. Велан шёл в центре, время от времени замедляя шаг и сверяясь с едва заметными следами, тянущимися сквозь лес, будто сама земля неохотно раскрывала их направление.
— Велан!
Голос донёсся справа, и командир мгновенно остановился, поднимая руку. Отряд замер, затаив дыхание.
— Сюда! — Норк, один из солдат, стоял у заросшего кустарником оврага и махал рукой. — Кажется, здесь кто-то есть.
Велан подошёл, коротким жестом приказав остальным занять позиции. Четверо бойцов разошлись полукругом, сжимая оружие, магия льда заискрилась на кончиках их пальцев, готовая сорваться по первому сигналу. То, что нашёл Норк, оказалось чем-то вроде убежища — наспех собранный шалаш из веток и мха, прижатый к стволу упавшего дерева.
— Кто здесь? — строго спросил Велан. — Отвечай немедленно.
Ветки зашевелились. Из-под навеса, опираясь на сучковатую палку, выбрался человек. Он выглядел так, будто чудом остался жив. Лицо — или то, что от него осталось — было покрыто багровыми, ещё не зажившими ожогами; кожа на левой стороне свисала лохмотьями, обнажая воспалённую плоть. Левая рука была примотана к груди полосами рваной ткани, пропитанной мазью, а одежда, когда-то белая, превратилась в грязные, обгоревшие остатки.
— Мир вам, воины, — произнёс он хрипло. — Я не враг. Я просто пытаюсь выжить.
— Неудачное место ты выбрал, — заметил Велан, оглядываясь.
— Я не выбирал, — человек покачал головой и поморщился от боли. — Меня оставили умирать.
Он замолчал на мгновение, затем снова поднял взгляд.
— Меня зовут Окулус.
Он протянул руку. Велан не ответил. Солдаты вокруг оставались напряжёнными, готовыми в любой момент атаковать: маг света, даже в таком виде, мог оказаться кем угодно. Велан поднял ладонь, давая знак не спешить, и подошёл ближе, внимательно рассматривая незнакомца.
— Велан, — представился он, не принимая протянутой руки. — Мы ищем девушку. Гибрида. Знаешь такую?
Окулус опустил руку.
— Спектра… — тихо произнёс он, опустив голову. — Из-за неё я оказался здесь. И из-за неё погиб мой друг.
Он кивнул в сторону, и Велан только теперь заметил свежий холмик земли, прикрытый ветками и листьями. На вершине лежал камень — грубый, без надписей.
— Это она с вами сделала? — спросил Велан.
— Куда уж там… — Окулус криво усмехнулся, лицо его болезненно исказилось. — Нам не повезло встретить Первородного. Он тоже искал её.
— А вам она зачем была нужна? — Велан скрестил руки.
Окулус вздохнул и провёл здоровой рукой по лицу.
— Все мы выполняем приказы, — сказал он тихо. — Я выполнял приказ Проксимы — найти гибрида и следить за ней.
Он покачал головой, по обожжённой щеке скатилась слеза — неожиданно чистая на фоне разрушенного лица.
— Проксима?.. — Велан подался вперёд. — Я видел её в Криоталане. Надо полагать, мы на одной стороне.
Окулус поднял взгляд.
— Может быть… — осторожно ответил он. — А вас кто послал?
Велан выпрямился.
— Мы выполняем приказ Лорда Калина. Найти и защитить Спектру. Мы идём за ней от самого Криоталана, — уводя взгляд в сторону ответил Велан.
— Я соболезную… — сказал он искренне. — Я слышал, что там произошло.
— Не будем об этом, — Велан прикусил губу. — Нам пора. Отряд, вперёд.
Он уже сделал шаг, когда голос Окулуса остановил его.
— Подожди.
Велан обернулся. Окулус стоял, опираясь на сучок.
— Возьми меня с собой. Я могу быть полезен.
Он сделал паузу:
— Я маг десятого ранга.
— Чем ты можешь быть полезен? Ты еле стоишь на ногах. Будешь для нас только абузой, — спросил Велан.
— Я ведь маг света, могу исцелять раны. — сглотнув сказал Окулус.
— Ты себя исцелить не можешь, куда тебе до лечения моих людей? — указал пальцем на обоженное лицо Велан.
— Эти ожоги оставил Первородный, их не так просто исцелить. — покачал головой Окулус.
Велан посмотрел на него, затем медленно перевёл взгляд на свой отряд. Один за другим солдаты молча кивнули.
— Хорошо, — сказал наконец Велан. — Только собирайся быстро. У нас мало времени.
Окулус склонился в поклоне.
— Вас понял, капитан.
Деревня на границе Проклятого леса. Таверна.
Огонишу вернулся на рассвете, ведя лошадей за уздцы. Внутри было тихо: утро только начиналось, завтрак ещё не подавали, в зале находился лишь бармен, лениво протиравший кружки, да несколько мужиков в углу, молча глушивших самогон, будто время для них давно потеряло значение. Огонишу поднялся наверх, почти бесшумно открыв дверь, заглянул в комнату Элизы. Она спала. Лицо её было спокойным, почти безмятежным. Она лежала на боку, подтянув колени к груди. Огонишу подошёл ближе, поправил сбившееся одеяло, убрал прядь волос с её лица.
— Спи, красавица, — сказал он тихо. — Нам предстоит долгий путь.
Он постоял немного, глядя на неё, затем взял со стула её сумку, вытащил пачку писем и записок, которые она забрала из кабинета Гадриэля, и вышел. Внизу он заказал у бармена хлеб, сыр и вяленое мясо — на дорогу, после чего направился к конюшне, где стояли две лошади.
— Тише… тише, — он провёл рукой по их шеям. — Скоро поедем. Потерпите.
Он дал им корма, почистил, поправил сбрую. Работа была привычной, почти успокаивающей, и мысли текли ровно, не сбиваясь. «Персиваль уходит к Хеллгарду… значит, нам туда же. Спектра ранена, но жива. Если поторопиться… если Элиза придёт в себя…» Он вздохнул, отряхнул руки и вернулся в таверну.
Через несколько часов Элиза спустилась вниз. На ней было другое платье — тёмно-синее, простого кроя, без украшений. Волосы зачёсаны назад и собраны в узел на затылке, лицо умыто, под глазами оставались тени усталости, но взгляд уже был ясным, собранным. Она остановилась у лестницы, оглядела зал и на секунду замерла от неожиданности.
— Огонишу?..
Он сидел за дальним столом в компании пятерых мужиков и играл в кости. Облик его был прежний — двадцатипятилетний парень с широкими плечами, жилистыми руками и насмешливым взглядом. Перед ним стояла кружка тёмного пива, а на столе росла аккуратная кучка медяков.
— О, моя спящая красавица, — он поднял голову. — Присоединишься?
— Можно с тобой поговорить?.. — Элиза подошла ближе. — Наедине.