– Он всегда расстраивается, когда она убегает! Ходит по двору, наклонив голову, и что-то шепчет. Вот куда ты бегаешь? – посмотрел на Марго. – Или в деревне промышляешь?
Марго молчала.
– Видишь, молчит и не говорит, где лазит. В глаза не глядит. Приходит домой под утро, вся в грязи, вывалянная, будто на ней ездил кто-то.
Ада вскипела.
– Что? Ты опять, тварь такая, нервы портишь? – зарычала она. – Ты, наверное, забыла, как тебя взяли у людей, которые только сухарями и кормили твою породистую глотку? Ты забыла, как вместо свежего мяса грызла вываренную кость у прежних хозяев? Забыла?
Марго, чувствуя свою вину, стояла, опустив голову.
– Что молчишь? – не унималась Ада. – Отвечай!
Аду взяла такая злость, такое бешенство, что она оскалив зубы, накинулась на Марго и начала её трепать. Трепала так, что шерсть летела. Марго упала на спину и скулила от боли, а Ада не успокаивалась. Пасть вся была в шерсти, в зубах солоно от крови, и всё равно ей было мало такого наказания. Бой не выдержал.
– Всё, Ада, перестань. Она уже достаточно получила!
А Ада всё не могла отстать. И когда уже Марго сильно заскулила от боли, она опомнилась и отошла от собаки.
Марго лежала на спине и не двигалась. Бой подошел к ней.
– Жива?
– Жива, – прошептала она.
Ада лежала на старом одеяле и плакала. Слёзы тихо лились из глаз. Ей было жалко Маргушу, жалко Боя и жалко себя. Марго ползком подлезла к ней и положила голову рядом с ней. Бой молча стоял возле них.
– Маргуша, ты извини меня, – тихо произнесла Ада. – Не знаю, что на меня нашло. Зверство, какое-то!
– Я тебя понимаю, Ада, – тихо ответила Марго. – Наверное, мне недоставало такой трёпки, чтобы я запомнила, как следует!
– Битьё – не выход, всегда говорила я. А теперь, что со мной творится? Во что я превращаюсь? В зверя?
– Успокойся, Ада, – Бой подошел к ней с другой стороны. – Это инстинкт защищать родных! А ты, несмотря на то, что сейчас собака, всё равно ближе к человеку, своему отцу.
Ада уныло произнесла:
– Мне нравится, что я в любую минуту могу прибежать к вам, не тратя много времени. Нравится бежать быстрее ветра, по лугам, горам, лесам. Я никогда еще не ощущала себя такой свободной и раскованной! Я чувствую себя сильной, храброй, бесстрашной. Я не представляю никого, кто мог бы встать на моём пути преградой! Любого одолею, смету, загрызу! Одно мне обидно: если бы я могла зайти в дом и увидеть родителей. А так… Тихо! Что такое? – услышала хлопки со стороны скрипнувшей двери.
– Твой отец вышел во двор, хлопает в ладоши.
– И что тогда вы сидите? – встрепенулась она. – Вам хозяин подал знак, а вы сидите и раздумываете?
Собаки бросились с места. Отец что-то ласковое им сказал и бросил по куриной лапке. Марго первая прибежала к Аде, держа в зубах нетронутое лакомство. Через несколько секунд подошел и Бой с надгрызенной лапкой.
– Не удержался, всё-таки, – съязвила Марго. – Надгрыз. Но это уже победа. Раньше он слопал бы вмиг, не глядя ни на кого.
Ада грустно засмеялась.
– Ешьте, я была в гостях и нажралась так, что до сих пор в животе урчит! Завтра приеду сюда, в деревню. Будьте умницами! А сейчас мне надо бежать, не то будут неприятности.
Разогналась и перепрыгнула…
Никто не заметил, что она куда-то исчезла. На катере плавали только Жанна с Даной и Ингой, Надежда осталась дома, а где Ада никто не знал. И не знал, и вообще ничего не думал об этом.
Расстроенная Ада тихо прошла в ванную комнату. Дрожа от страха, она шептала бледными губами: «Хотя бы никто не заметил, меня, хотя бы не заметил». Сбросила платье, руками простирала его и встала под горячий душ. Взвинченная до предела, она мылась и нюхала себя, отмывала резкий звериный запах. Потом, надев хозяйский пушистый халат, подошла к хозяйке дома.
– Надюша, – окликнула её. – Вы меня не потеряли?
– Нет, а ты где была? Я думала, ты давно где-то спишь!
– Не сплю. Как приятно пахнет жасмином! Что это?
– Мои духи. Люблю цветочный запах! Тонкий такой, ненавязчивый, и пахнет родительским домом. У нас под окнами рос жасминовый куст. А ты почему мокрая такая?
– Я покупалась и одела твой халат, ты не против?
– Нет, Адочка. Захотелось освежиться?
– Да. Гуляла по лесу и упала в лужу, испачкалась. Платье застирала и повесила сушиться там же, в ванной. Можно?
– Конечно, что ты спрашиваешь! Как ты погуляла? Хорошо?
– Очень. Такой приятный запах в лесу! Пахнет травами, хвоей, сырой землёй. И поют какие-то птицы.
– Ночью ухает сова! – сказала Надежда. – Я боюсь темноты, мне одной страшно.
– А мне, нет. Ну и пусть ухает! Она днём спит, а ночью просыпается!
– Какая ты храбрая! А не боялась сама гулять? У нас, говорят, есть звери. Лично я с мужем не один раз видела косулю, перебегающую через дорогу, зайцев и лис.
– Но они, же не опасны?
– Эти не опасны, а волки, кабаны? Так что ты осторожней, береженого бог бережет.
– Не беспокойся, я осторожно. Далеко не заходила. А девчонки, что, все спят?
– Спят. От свежего воздуха совсем умаялись. Я тут сидела с Диной, разговаривала. Мне бы такую профессию, как у неё! Её всему научили, не то, что я сама начала изучать правильное приготовление блюд и их подачу.
– Зачем тебе это?
– Как это, зачем? Витя любит вкусно кушать, и к нам часто приходят его партнёры по бизнесу, поэтому надо уметь продуманно сервировать стол. Ты, думаешь, это просто? Вроде бы и просто накрыть стол скатёркой и поставить тарелки со столовыми приборами, но какие тарелки, вилки, фужеры и стаканы ставить? Правильная сервировка – это всегда знак внимания к гостям, чтобы создать праздничную атмосферу. Но сервировка, это одно, а как с приготовлением блюд? – возбуждённо спрашивала Надежда. – Даже не блюд. Возьмём такой экзотический фрукт, как манго. Ты знаешь, как его резать и чистить?
Ада слабо улыбнулась.
– Сначала почистим, а потом порежем.
– Нет. Если хочешь правильно подать, надо правильно порезать и почистить.