Семь Ветров

Глава 3

В северной части Восьмимирья расположен Озёрный Край. Живёт в нем таинственный народ озёрников. Еще их называют Озёрными жрецами – мужчин, и Озёрными Девами – женщин. А все потому, что на их земле тут и там встречаются, маленькие и средние озёра, с холодной северной водой. Большое озеро тут лишь одно, и на его берегах раскинулся главный город этого народа - Мизумия. Строгие ровные улочки его отделаны белым камнем в Главном городе и чуть сероватым - на окраине. Аккуратные домики с плоскими крышами и глубокими окнами, для сохранения тепла, словно сделаны по эскизам одного архитектора. Но и тут можно отличить, где живет богач, а где - бедняк. Дома бедноты - с деревянными пристройками, а на улицах пахнет рыбой и слышен стук инструментов и крики детворы.

Чуть за городом, у самой воды, расположен Храм Ветра. (Да-да, того самого Древнего Бога, что создал мир, начав с одной песчинки.) Величественно он возвышается над водой, сделанный из белого и розового камня. Колонны с причудливой резьбой вырастают словно из-под водной глади, каменная лестница главного входа тоже утопает в озере. Весной, когда тает снег, ее заливает почти на две трети длины. Но красивее этот вид все же зимой, когда озеро покрывается белоснежным льдом, и кажется, что и колонны, и лестница сделаны из этого же льда. Тогда они выглядят, как единая композиция, созданная умелым мастером, чтобы поразить всех тех, кто забредет в эти чертоги.

Каждый год жрецы храма собирают молодых родителей на площади города, чтобы выбрать из их детей тех, кто будет обучаться в храме на жрецов и жриц. Каждый год, по одному мальчику и одной девочке. Как они выбирают, какая причина заставляет их брать в свою обитель определенных детей, никто не знает. Но родители всегда гордятся, шутка ли – твоего ребенка будут обучать самые приближенные к Древнему Богу из всего Восьмиземья. Сбор этот обычно происходит в день зимнего солнцестояния, а после избрания горожане закатывают праздник в честь новоиспеченных будущих жрицы и жреца.

Год Северного Лося не был исключением. Уже с утра на площадь стекались семьи со всего Озерного Края, чтобы показать своих детей, а кто-то просто, чтобы посмотреть и поучаствовать в празднике. Город гудел.

Солнце подошло к зениту, когда в центре площади все вдруг резко расступились и освободили довольно большое пространство для трех людей. Это были два седобородых жреца и длинноволосая, уже немолодая, но все ещё очень красивая жрица. Все трое были в плотных многослойных одеяниях – нижний слой из тонкого расшитого хлопка, верхние из льна, завершалось это все теплыми накидками из горностаевого меха. Волосы жрицы украшали серебряные цепочки с подвесками в виде маленьких солнц и полумесяцев. Все сразу стихло, когда один из жрецов, чье лицо было испещрено глубокими морщинами, молча стал ходить среди людей, разглядывая детей разных возрастов. Он смотрел на кого-то свысока, к кому-то нагибался и заглядывал в глаза, младенцам протягивал указательный палец, чтобы те схватились за него. У многих девочек он откидывал волосы и рассматривал что-то на шее. Иногда он произносил многозначительное «Гм..» и поглаживал седую бороду, иногда смотрел не на ребенка, а на его родителей и как-то странно качал головой.

С мальчиком старик определился достаточно быстро: выбрал высокого подростка со светлыми волосами (такие преимущественно у всех в этих землях, за редкими исключениями) и холодными серыми глазами. Подростку было лет тринадцать на вид, родители довольно улыбались, когда второй жрец взял его за руку и отвел в сторону. Отныне жить он будет в храме и видеть родителей раз в месяц, с разрешения наставников.

А вот с девочкой все затянулось. Уже не раз прозвучало в тишине это «Гм..», не раз люди затаив дыхание следили, как жрец подходит к очередной светловолосой девчушке, как смотрит ей в глаза и идет дальше. Но вот он проходит мимо семьи, где рядом со странно темноволосыми родителями стоит девочка где-то восьми лет. Ее волосы черные, как смоль, а глаза сверкают как два маленьких изумрудика. Старик делает шаг в сторону, но вдруг резко останавливается и поворачивается к ней, заглядывает в глаза и меняется в лице. Затем он подходит, протягивает руку и откидывает копну волос с бледной шеи. Под волосами, на тонкой детской коже – родинка, размером с горошину, в виде маленькой звездочки. Словно почувствовав это, красивая жрица подходит и берет девочку за руку.

Толпа вдруг начинает гудеть. Черноволосая, немыслимо, таких еще никогда не забирали в храм! Но жрецам не важно мнение толпы, они уже покидали площадь вместе с избранными, а следом шли родители, чтобы проститься с детьми до следующего месяца.

***

Но это было давно, очень давно. Девчушка та уже выросла и стала чудной красавицей, гордой и холодной, как озеро зимой. Стоило выйти в город - и за ней толпами увивались юноши и мужчины всех возрастов. Казалось, в этой красивой оболочке не может быть много ума, но природа распорядилась иначе.

Сколь красива была эта Дева Озер, столь же и умна она была. Выросшая в храме, она впитала мудрость древних фолиантов и опыт Старших Жрецов. Красивая, умная, холодная - роковое сочетание.

"Красота - главное оружие,- повторяла она себе каждое утро.- Помни, Юлань. Красота отвлекает от прочего, отводит взгляд. Красивую девушку меньше других заподозрят во лжи и других грехах. Ее посчитают ветреной и безобидной, глупой и себялюбивой. Красивым людям не доверяют, просто считают ненужным от них что-то скрывать, ведь те заняты собой."

Поэтому она тщательно следила за своим видом: изысканные одежды, аристократичная худоба и светлый цвет лица, густые ресницы, прическа, походка и милая улыбка, адресованная всем и каждому. Она научилась сдерживать свои эмоции, чтобы не привлекать лишнего внимания еще в детстве. А со временем отточила это мастерство - кто бы мог подумать, что за такой идеальной внешностью скрывается буря? Гнев, любопытство, любовь к животным и растениям, привязанность к людям, страхи и сомнения в себе, все это жило в ней, как в любом обычном человеке, а временами даже больше.

Она шла легкими шагами по коридорам Храма, постукивая каблучками по каменному полу. Лето в этих краях выдалось на редкость теплое, солнце заглядывало в окна и ласкало ее бархатную кожу - на лице, плечах, в вырезах платья, что создавали почти невесомый намек на игривость. Но так ведь и было задумано? В зеленых озерах глаз было не разглядеть, о чем она думала, спеша в свою комнату.

И лишь ее служанка, да прихрамовый конюх, знали, что скрывает она за резной дверью. Нет, там были не крысиные хвосты и жабьи головы. Не было там и сосудов с кровью убитых девушек. Там не стояли приспособления для пыток или сундуки с сокровищами. За белой дверью, которую Юлань открывала в этот момент, на большом стеллаже со множеством полок стояли растения. Десятки самых разных видов, которые она смогла достать в этом северном краю: крохотные кружечки с лишайниками и большие вазоны с удивительными теплолюбивыми растениями.

Стеллаж был построен так, что занимал собой пространство у трех стен из четырех, а горшки были расставлены на нем так, чтобы учесть потребности каждого цветка или вьюнка. Это была ее страсть. Ее маленькая тайна, тщательно оберегаемая от чужих глаз. Она выдавала в ней слабость, умение привязываться, умение заботиться о ком-то, кроме себя, уязвимость. Делала ее живым человеком, чего она не могла позволить себе показывать посторонним людям.

Юлань знала, любую привязанность можно использовать как оружие, а она не хотела давать кому-то в руки оружие против себя самой.