Гостеприимная планета
Людмила Семенова
Открытие новой экзопланеты взбудоражило научное сообщество. Удивительная флора и фауна, условия, подходящие для жизни людей… На планету направляются исследовательские экспедиции. Но так ли всё хорошо? Готова ли планета принять новых поселенцев? Смогут ли люди понять её и принять предложенные условия?
Людмила Семенова
Гостеприимная планета
Дэниэл Партс, высокий голубоглазый брюнет спортивного телосложения, с нетерпением ждал прибытие корабля с Земли. Командировка затянулась на максимально возможный срок. Дольше здесь оставаться нельзя – иначе неминуемая гибель.
Разработка планеты не оправдывала вложенные средства, и теперь корабли на Камиллу отправлялись не чаще, чем раз в земной год. Единственным исключением стала доставка сюда четыре месяца назад профессора Лу Ченса. К сожалению, с тем кораблем на Землю отправиться не получилось, он следовал дальше в другом направлении.
Камилла. С некоторых пор планетам, на которых обнаруживалась жизнь, люди стали давать женские имена. Открытие Камиллы поначалу взбудоражило научное сообщество. Дело в том, что жизнь в тех или иных формах попадалась достаточно часто. Но, как правило, это были примитивные бактерии, а условия на планетах оказывались совершенно неприемлемыми для человека. Здесь же – просто рай. Никто не сомневался в этом при знакомстве с новой экзопланетой.
Планета, земного типа, третья от своей звезды, покоряла красотой. Большую её часть занимал океан. Единственный огромный материк распростерся с севера на юг, охватывая южный полюс. Времена года на Камилле не менялись, средняя температура составляла плюс двадцать пять днем и плюс двадцать градусов Цельсия ночью. Густая трава, различной высоты и формы с причудливыми семенами и плодами, обеспечивала местную фауну сочным кормом. Животные и птицы питались исключительно растительностью. Хищников и насекомых здесь не водилось. Останки умерших организмов расщеплялись в течение нескольких дней то ли травой, то ли землей, пока это точно не установили. Что удивительно, численность животных каким-то немыслимым образом поддерживалась на определенном уровне.
В кратчайшие сроки на Камилле оборудовали исследовательский центр, и к работе приступили первые поселенцы. Естественно, до полного обследования планеты, предпринимались необходимые меры предосторожности. Небольшой, но все-таки проблемой, оказалась несколько повышенная в дневное время радиация и незначительно отличавшийся от земного состав атмосферы.
Первые неприятности возникли примерно через три земных месяца. Исследователи друг за другом подцепили неизвестное заболевание, которое проявлялось сыпью голубоватого оттенка по всему телу, повышением температуры, кашлем, заложенностью носа и головной болью. Для облегчения симптомов заболевшие принимали обычные земные препараты. Примерно через неделю – две пациенты полностью выздоравливали и чувствовали себя отлично. Поэтому недугу не придали большого значения, хотя пытались исследовать его природу и пришли к выводу, что возбудителем является местный вирус. Вторая вспышка заболевания произошла спустя ещё три месяца. Лечились теми же таблетками, и болезнь, как и в прошлый раз, отступила.
Тем временем проект по исследованию планеты расширялся, прилетали новые сотрудники, возводились дополнительные модули для проживания и работы.
Забили тревогу через полтора земных года. За это время произошло еще несколько вспышек заболевания. А в этот раз некоторые заболевшие погибли. Стандартная схема лечения дала сбой. Выяснилось, что все погибшие – это те, кто прилетел в первой партии и прожил на Камилле дольше других. Напуганные исследователи отказывались продолжать работу и требовали эвакуацию на Землю. На следующем корабле бОльшая часть сотрудников покинула планету. Оставшиеся протянули недолго. Погибали все, кто провел в исследовательском центре больше полутора лет.
Несмотря на печальные события, исследования не прекратили, но сократили максимальный срок пребывания на планете до одного земного года. Сворачивать миссию ни под каким предлогом не стали не только из-за необычной флоры и фауны. Центральным объектом изучения стала «изумрудная скала», к которой никак не удавалось подобраться.
Скала гордо возвышалась в окружении непролазных болот, поглощающих любую самую современную технику. После нескольких неудачных попыток, идею добраться по земле забросили и начали штурмовать объект с воздуха. Приземлиться на абсолютно гладких крутых склонах не получилось. Зависшие над скалой аппараты не смогли даже взять пробу грунта, поверхность оказалась настолько твердой, что не поддавалась никакому воздействию. Оставалось только любоваться огромным сверкающим изумрудом из иллюминаторов жилых модулей.
От созерцания скалы Дэниэла отвлек звук оповещения о новом сообщении. Он неторопливо перевел взгляд на панель приборов коммуникации и дал команду «прослушать». Сухой безэмоциональный голос робота озвучил неутешительную информацию: «Следовавший курсом Земля – Камилла пилотируемый корабль №11384 потерпел крушение в результате столкновения с неопознанным космическим объектом. Причины столкновения выясняются. До окончания расследования инцидента, маршрут обслуживаться не будет».
Не желая верить своим ушам, Дэниэл запросил повтор. Нет, это не ошибка, всё именно так. А если так, всё кончено. Дэн отвернулся к иллюминатору. Этот псих, Лу Ченс, опять разгуливал в окрестностях базы без защитного костюма в компании нескольких местных «котов». Профессор периодически останавливался, наклонялся, чтобы рассмотреть какую-нибудь травку, а заодно поглаживал с удовольствием подставлявших свои спинки зверьков. Размером они действительно напоминали кошек, обладали молочно-бежевой пушистой шерсткой, большими ушками-локаторами и толстыми короткими хвостиками.
На Земле профессор Ченс прославился эксцентричными взглядами, которые обычно шли вразрез с основными научными достижениями. Благодаря скандальной репутации и необычной внешности, его часто приглашали на различные научные мероприятия. Но, как подозревал Дэниэл, больше в роли клоуна. Профессор и правда выглядел оригинально. Страдая близорукостью, он носил старомодные очки в роговой оправе, отказываясь от простейшей процедуры по коррекции зрения. Свои густые вьющиеся мелкими кудряшками волосы, он, скорее всего, унаследовал от далеких африканских предков. Правда, цвет волос отличался рыжеватым оттенком, глаза отливали зеленью, что свидетельствовало о наличии европейских генов. А широкие скулы наводили на мысль, что этот человек имел и азиатские корни.
Ходили слухи, что Лу Ченса сослали на эту планету в надежде на то, что благодаря своим архаичным и антинаучным изысканиям, он найдет здесь последнее пристанище и никогда не вернется на Землю, где его теории подрывали бизнес очень влиятельных людей.
И действительно, прилетев на Камиллу, Ченс отказался от обязательной вакцинации, продлевающей срок безопасного пребывания на планете до трех земных лет.
На этом его чудачества не закончились. Уже через неделю он стал выходить из своего модуля без защитного костюма, а еще через несколько дней абсолютно голый, чем изрядно шокировал женскую половину исследователей. На замечания он реагировал не иначе, как «не нравится – не смотрите». Постепенно все так и сделали – перестали обращать внимание на его выходки.
Совершенно предсказуемо профессор подцепил местный вирус по истечении первого месяца пребывания на планете. Лекарства принимать он не захотел, но при этом через неделю чувствовал себя вполне сносно. Единственное, оставалась синюшная сыпь на теле. Это обстоятельство ничуть не смущало бесстрашного экспериментатора. Более того, он постепенно перешел на питание местными плодами и травами. Первые несколько дней его мучали боли в животе и рвота, но потом, опять же, безо всякого лечения, всё прошло.
Дэниэл брезгливо поморщился и отвернулся от иллюминатора. От него, как от руководителя исследовательской группы, требовалось оповестить коллег о том, что корабль с Земли не прилетит ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Уж он то точно знал, что такие расследования могут затянуться на несколько лет. Полеты не возобновятся, пока не появится уверенность в их безопасности. И речь здесь шла не столько о безопасности экипажа, сколько о защите дорогостоящих космических аппаратов. Поэтому, если придется выбирать между спасением кучки людей, застрявших на далекой планете, и риском повторной аварии, в приоритете окажется сохранность техники.
Партс написал сообщение об экстренном общем сборе и нажал кнопку «отправить всем». Собственно говоря, он находился в наихудшем положении. У других членов команды в запасе оставалось от одного до двух лет. Но даже при наличии запаса времени, новость всех, мягко говоря, шокировала. Всех, кроме чудака Ченса.
– Господин Партс, – окликнул профессор Дэниэла после ужина, – могу ли я с вами переговорить?
– Да, конечно, мы можем пройти в мой отсек.
– Эээ, – немного замялся Ченс, – если вас не затруднит, мы могли бы пройти ко мне?
– Да, пойдемте, – без особого энтузиазма согласился Дэн. Его, обреченного человека, вряд ли можно было чем-то заинтересовать. Но, как руководитель исследовательской группы, он продолжал выполнять свои обязанности, в которые входило, в том числе, оказание всесторонней помощи сотрудникам.
Модуль, занимаемый профессором, состоял из двух отсеков – жилой зоны и рабочего кабинета. Всё пространство кабинета занимали странные приборы и бумаги. Стопки исписанной бумаги! Такие стопки Дэниэл видел разве что в историческом музее и относились они к древней докомпьютерной эре. Пытаясь ничему не удивляться, гость занял стул, любезно освобожденный хозяином от нагромождений всякого хлама.
– Итак, – начал профессор, – буду говорить прямо и называть вещи своими именами. Скажите, пожалуйста, какова вероятность, что вы дождетесь следующий корабль?
– Отвечу так же откровенно, я смогу продержаться максимум пару месяцев, а корабль… скорее всего, его никто не дождется.
– Позвольте с вами не согласиться. Если верна моя теория, то есть возможность выжить. Смотрите, – профессор задрал рукав и продемонстрировал разросшуюся синюшную сыпь. Теперь это были более крупные образования, чем просто прыщи, – я исследовал многих местных животных, благо они не имеют врагов, не боятся, и их можно с легкостью осматривать. Под шерстью цвет их кожи точно такой же, как эти пятна. Пятна увеличиваются, и я подозреваю, что скоро вся кожа станет такой. Да, да, на лице у меня такие же пятна, я их замазываю кремом, пока не хочу огласки, – Ченс снял очки и протер лицо влажной салфеткой.
– Но почему?
– Эксперимент не завершен, выводы делать рано. Но я хотел бы, чтобы вы присоединились к моим опытам. Возможно, это спасет вам жизнь. А если нет, вам все-равно терять нечего.
Партс криво улыбнулся, пообещал подумать до завтра, поблагодарил профессора за заботу и отправился в свой отсек. Особого доверия господин Лу у него не вызывал, тем более в свете его нелицеприятной репутации. Чего он добился? Разрастания синюшных пятен? Да, он пока жив, но он не так долго находится на этой планете.
Ночью Дэниэл почувствовал легкое недомогание. А к утру его бросало то в жар, то в холод. Он понимал, что бредит, потому как ему постоянно мерещился профессор, а ещё казалось, будто он лежит на какой-то поляне и жует противную горькую траву.
– Вам лучше? Жар спал. Точно, должно полегчать, – первое, что услышал Партс, когда пришел в себя. Над головой сияло звездное небо и два небольших спутника Камиллы. Вместо привычного анатомического матраса, подстраивающегося под форму тела, лежали крупные листья какого-то растения, выделявшие липкую жидкость.
– Какого чёрта? – всё, что смог промямлить Партс. Сил не было даже ворочать языком.
– Лежите, лежите, к утру силы вернутся, вы сможете ходить. Уж извините, я не стал дожидаться вашего согласия. Обстоятельства требовали принятия срочных мер. Вам надо поспать. Отложим объяснения до утра…
Ласковые лучики просыпающейся звезды осветили изумрудную скалу. Партс вдохнул полной грудью прохладный сладковатый воздух. Он чувствовал себя прекрасно. За неделю, проведенную под открытым небом, на коже расползлись синюшные пятна, но теперь это обстоятельство его совершенно не напрягало.
– И всё-таки, господин Ченс…
– Можете называть меня просто Лу.
– Скажите, Лу, почему вы занялись моим спасением? Потому, что я был обречен? Вы сомневались в результате?
– Нет, не сомневался. Эта планета очень гостеприимная. Она наделяет нас своеобразным иммунитетом, а мы ему сопротивляемся. Мы сами себя убиваем.
– Что ж, поздравляю! Ваш эксперимент удался. Теперь мы сможем спасти всю нашу команду!
Ченс оторвался от созерцания скалы и задумчиво посмотрел на Дэниэла.
– Понимаете, Дэн… Эта планета позаботилась о нас, а наша задача – не навредить ей.
– А что нам мешает? Что для этого нужно сделать?
– Не спасать других сотрудников.
Дэн выругался, отвернулся от Ченса. «Всё-таки этот профессор – псих. Как можно оставить на верную смерть людей, с которыми ты столько времени бок о бок работал, отдыхал. Да они – практически семья! Чем могут навредить эти несчастные обреченные люди?»
– Эмоции, я понимаю… Но, Дэниэл, прошу вас, не торопитесь с выводами, – с этими словами Лу наступил на край болотной жижи, окружавшей изумрудную скалу. Шаг, другой, он шел, как по вымощенной дороге. Дэн стоял неподвижно, терзаемый сомнениями, – не бойтесь, идите за мной, я покажу вам сердце и мозг Камиллы, которые ваши работодатели хотят разрушить.