Фрэнки не слишком хотелось отвечать на этот вопрос. Хотя она ценила его жизнерадостную поддержку, но сама была уверена, что ее внезапное появление не принесло никакой радости жене Гарри. Да и самому Гарри, если судить по выражению лица его спутницы жизни.
Она будет делать то, что делала всегда. Ничего. Пусть вся ситуация растает вдали, скроется за более насущными вопросами повседневной жизни. Да и кому нужен биологический отец? Ее мама вышла замуж за Гэрета Карлайла, когда Фрэнки было двенадцать лет, за вежливого, легкого на подьем Гэрета, ставшего хорошей заменой отца. В этом году он вышел на пенсию и отправился в Пальма-де-Майорка, чтобы поваляться на солнышке. Фрэнки догадывалась, что так он справляется со своим вдовством. Возможно, в будущем у нее возникнет желание еще раз наладить отношения с Гарри, но пока она не станет над этим задумываться.
В четверг Фрэнки отвела Фергюса в детский сад, где он обычно проводил утро, обменялась шутками о хорошей погоде с несколькими другими мамами. По дороге домой она зашла в гастроном, чтобы побаловать себя и Крэйга капучино. В будущем, может быть, осенью, когда Фергюс должен был отправиться в школу, они надеялись снять достойное помещение, в котором оба могли бы работать (Фрэнки мечтала о залитой светом студии с огромными окнами на чердаке). А пока им приходилось ютиться на противоположных концах кухонного стола. Они по очереди присматривали за Фергюсом, чтобы приготовить ланч, выловить неоплаченные счета и между делом отправить белье в стирку.
– У вас собственный коттеджный бизнес, как очаровательно! – говорили их друзья на протяжении всех этих лет, как будто они жили и работали в красивом каменном фермерском доме, с курами во дворе и собакой, бьющей пушистым хвостом по плиточному полу. Одна журналистка даже взяла у них интервью для статьи под названием «Любовь на рабочем месте». Прочитав готовую статью, Фрэнки должна была признать, что автору удалось показать их рабочую обстановку уютно-идиллической. На самом деле они теснились в бывшей муниципальной квартире Крэйга на четвертом этаже дома на Лэдброк-Гроув с видом на автостраду. Но это был их дом.
Вернувшись в свой квартал, Фрэнки поднялась по лестнице, думая, что вместо обжигающего кофе ей, пожалуй, стоило купить что-нибудь холодное. Примерно раз в году температура в их квартире ощущалась как комфортная. В остальное время в ней было или душно и влажно, как в этот день, или царил леденящий холод, когда им приходилось работать в пальто и шерстяных шапках, словно студентам.
– Черт подери, – простонала Фрэнки, входя в квартиру, ощущая, насколько неприятно липким стало тело. – На улице жарища.
Она замолчала, услышав голоса, и нахмурилась, пытаясь понять, кто пришел. Крэйг очень ревниво относился к своему рабочему времени, посвящая редкие часы, когда дома не было Фергюса, своей колонке. Иногда он даже не отвечал на телефонные звонки друзей, чтобы его не соблазняла возможность посачковать или отвлечься.
– Привет! – сказала Фрэнки, проходя в кухню. – О! – Она увидела за столом незнакомую женщину. Ее мозг одновременно отметил два факта. Во-первых, женщина явно чувствовала себя как дома, прислонившись спиной к радиатору и скрестив ноги. Во-вторых, женщина была удивительно похожа на Фергюса: те же темные кудрявые волосы, та же оливковая кожа, те же пухлые, красиво изогнутые губы… и тут Фрэнки оледенела, осознав, что перед ней Джулия, бывшая подружка Крэйга, вернувшаяся из небытия. – Привет, – повторила Фрэнки пересохшими губами, а гостья оценивающе оглядела ее.
– Привет, – ответила Джулия, и на секунду Фрэнки показалось, что это она гостья, что это квартира Джулии, а она вторглась в чужую семью. Понятно, почему бывшая Крэйга так вольготно чувствовала себя в квартире. Ведь она прожила в ней несколько лет до появления Фрэнки.
– Гм, – подал голос Крэйг, пребывавший в явном замешательстве. – Фрэнки, это Джулия. Джулия, это Фрэнки.
– Я догадалась, – выпалила Фрэнки. – Фергюс так на тебя похож.
При упоминании имени мальчика лицо Джулии просияло.
– Я полагаю, он в детском саду, – сказала она.
– Да, – подтвердила Фрэнки, пытаясь не глазеть на нее. Вот ты и явилась. А потом нервы у нее сдали, и она начала болтать все, что приходило в голову: – Он всегда замечательно проводит там время. В саду прекрасные сотрудники, и у него появилась лучшая подружка по имени Прина, с которой ему очень нравится играть в «Лего», и… – Она замолчала, пораженная странностью этого разговора. Совершенно невероятно, ей приходится рассказывать этой женщине детали о ее собственном сыне. Все то, что Фрэнки знает о Фергюсе, а Джулия – нет. Сколько было обнимашек, болтовни и глупых шуток, которым радовалась Фрэнки. А Джулия – нет.
– И как часто он туда ходит? – спросила Джулия.
Похоже, Джулия была настроена несколько критически. Или это лишь показалось Фрэнки? Может быть, по мнению Джулии, они доверяли ребенка посторонним людям, потому что не хотели присматривать за ним сами?
– Три дня в неделю, – сухо ответил Крэйг. И это совершенно не твое дело, добавило выражение его лица.
– Это хорошо для его социальных навыков, – сказала Фрэнки жизнерадостным «телевизионным» голосом, который был ей совершенно не свойственен. – У него появилось много друзей. И поскольку ему скоро в школу, мы подумали… – Крэйг посмотрел на нее, и она осеклась, закусила губу. – Вот, – пробормотала она. «Крэйг прав, – сказала она себе. – Мы не обязаны объяснять свои решения Джулии, которая бросила Фергюса в тот момент, когда он больше всего в ней нуждался. Мы ничего ей не должны». Тогда почему Фрэнки чувствовала себя так, словно это ее судили?
– Отлично! – сказала Джулия, хлопнув в ладоши. – Что ж, мне нужно будет иногда узнавать у вас эти детали. – Она широко улыбнулась. Джулия была привлекательной и спортивной женщиной, в бирюзовом топе стиля «кафтан», безупречно чистых белых укороченных джинсах и сверкающих серебристых шлепанцах. Крэйг говорил Фрэнки, что в прошлом Джулия была депрессивной и непредсказуемой – он употребил выражение «с расстроенными нервами», – но, как показалось Фрэнки, она выглядела совершенно нормальной. Сияющей даже. Вот только что она имела в виду, когда говорила о том, что ей будут нужны детали о детском саде? Она же не собирается?…
Фрэнки вопросительно посмотрела на Крэйга. Тот нахмурился и покачал головой, глядя на свою бывшую.
– Джулия, нет. Ты не можешь вот так просто прийти сюда и…
– Почему же нет? – Ее широкая улыбка неожиданно стала напоминать оскал крокодила. – Я его мать. – У нее заблестели глаза, и температура в комнате как будто упала. – Он был у тебя четыре года. Думаю, теперь моя очередь, не так ли?
– Что? – с тревогой воскликнула Фрэнки в тот момент, когда Крэйг повторил:
– Джулия…
И он сказал это таким тоном, какого Фрэнки никогда раньше не слышала, суровым и страшным, пробравшим ее до костей.
Из горла Фрэнки вырвался стон, потому что в глубине души она всегда знала, что этот день настанет, что мать Фергюса вернется и выдвинет требования. Он мой. Не твой. И хотя Фрэнки любила каждый дюйм этого малыша, она не могла забыть о том, что он не ее. Не ее по закону. По документам. Она всего лишь взяла его взаймы. И если Джулия захочет вернуться в жизнь Фергюса, заново познакомиться с ним, то как Фрэнки может лишать ее этой привилегии?
Она со страхом уставилась на Джулию, гадая, как к этому отнесется Фергюс. Он будет сбит с толку. Он считал своей мамой Фрэнки. Как они ему это объяснят? И была ли она жалкой эгоисткой, уже беспокоясь о том, что мальчик полюбит Джулию больше, чем ее?
– Я побеседовала с людьми в Совете граждан[7 - Citizens Advice – сеть из 316 независимых благотворительных организаций по всему Соединенному Королевству, которые предоставляют бесплатную конфиденциальную информацию и консультации для оказания помощи людям с денежными, юридическими, потребительскими и другими проблемами (прим. переводчика).], – продолжала Джулия. – И они сказали мне, что права матери священны. У матери больше прав, чем у отца. Раньше я не могла справляться с ребенком, потому что была больна. У меня были кое-какие проблемы. Но сейчас мне лучше, и я готова начать с того момента, когда я ушла.
– Ты готова? – повторил Крэйг с таким ядовитым сарказмом, что Фрэнки показалось, со стен сейчас начнет облетать краска. – Ты готова начать с того момента, когда ты ушла. – Он покачал головой, не веря своим ушам, а потом снова обратился к Джулии: – Ты не можешь поступить так с ребенком, Джулия. Это так не работает. Ты не можешь нажать на «паузу», а потом снова нажать «пуск», когда тебе захочется. Скажи мне, где ты была, когда ему делали операцию из-за того, что у него резались зубы, когда он был болен, огорчен, испуган? В день его рождения? На Рождество? Когда он сделал первые шаги? Почему ты не была готова быть с сыном четыре года назад?
Его голос был пропитан горечью и яростью. Фрэнки моргнула. Его слова лились так свободно, с такой горячностью, что ей казалось, он не раз мысленно репетировал их. В прошлом Крэйг не говорил о Джулии, сказав, что выкинул ее из своих мыслей, из своей жизни, словно старую мебель. Фрэнки не знала, сколько боли и гнева все это время бурлило в нем.
– Крэйг, – робко сказала она, потому что ей было невыносимо видеть его таким. И к тому же, если Джулия действительно была больна и страдала от нервного срыва, то ему не следовало бы так нападать на нее. За такое человека едва ли можно винить.
– Что? – Его лицо было перекошено от гнева. – Она хочет забрать Фергюса. Что из этого ты не поняла?
Эти слова были словно пощечина.
– Забрать его? – в ужасе повторила Фрэнки и повернулась к Джулии. – Но я думала… – Она предполагала, возможно наивно, что Джулия всего лишь хочет проводить с мальчиком немного времени. Начать с ним новые отношения. Возможно, брать его к себе на несколько часов во второй половине дня, чтобы малыш привык и мог потом ночевать у нее. Проводить выходные. Это было бы нормально, правда? Ведь она же его мать и все такое? Никто не мог этого отрицать, безусловно. Но совсем забрать Фергюса, оторвать его от Фрэнки и Крэйга, от этой квартиры, от их привычного общения перед сном, от любимых детских площадок и глупых семейных шуток – нет. Нет. Это не вариант. Нет!
– Он мой сын, – сказала Джулия, вынув из рукава козырь. Козырь, которому они не могли ничего противопоставить. Фрэнки точно не могла.
Шок и страх нахлынули на нее. Сердце болезненно сжалось, будто пытаясь справиться сразу слишком со многим. Стало тяжело дышать. Неужели, когда вмешиваешься в жизнь чужой семьи, через несколько дней кто-то обязательно вмешается в твою? Как будто, отправившись в Йорк, чтобы найти своего отца, она каким-то образом выпустила на волю зло, которое теперь намеревалось разрушить маленький мир самой Фрэнки, уничтожить все, что она любила.
– Какая у него любимая сказка? Что он любит есть? Ты даже его не знаешь, – продолжал Крэйг. Его ноздри раздувались, пальцы вцепились в край стола, все его тело как будто приготовилось действовать, словно ему впрыснули огромную дозу адреналина. – Давай убирайся отсюда. Ты нам здесь не нужна.
– Крэйг, подожди, – сказала Джулия, и Фрэнки захотелось повторить ее слова. Крэйг, подожди, ты делаешь только хуже. Крэйг, подожди, не нападай на нее, послушай, что она тебе скажет. Крэйг, подожди, из этой ситуации должен быть разумный выход. Но он ненавидел Джулию, и Фрэнки это поняла. Он очень сильно ее ненавидел.
– Ты слышала, что я сказал, – прорычал он, ощетинившись, словно дикий зверь. – Прошу тебя, уходи.
Джулия с вызовом вздернула подбородок.
– Я пришла сюда не ссориться с тобой. – Она свирепо посмотрела на Крэйга, написала номер своего телефона на клочке бумаги и пододвинула его к Крейгу через стол. – Вот мои контакты. Позвони мне, когда будешь готов обсуждать это как взрослый человек. – Ее подбородок выдвинулся вперед. – Но ты должен знать, что у меня есть адвокат. Есть люди, которые мне помогут. И у меня есть право видеть собственного сына! – Выдержка неожиданно изменила ей, и из ее горла вырвалось рыдание. – Потому что он и мой сын тоже, не забывай об этом.
Она стукнула по столу, поднимаясь на ноги, и Фрэнки дрогнула, когда гневный взгляд женщины упал сначала на Крэйга, а потом переместился на нее. Джулия вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. Наступившая после ее ухода тишина казалась оглушительно громкой, заполняя маленькое помещение. Все в кухне оставалось таким же, каким было час назад: жизнерадостные желтые стены, рисунки Фергюса, приклеенные к дверцам шкафов, две перевернутые вверх дном кружки на сушилке, фотографии счастливых дней, прикрепленные к холодильнику вместе с магнитами «Томас-Танк». И все же появление Джулии как будто околдовало это место, и окошки теперь казались маленькими и грязными. Фрэнки не смогла не заметить клубы пыли на полу в углу, след от чайного пакетика на столешнице, дверцу шкафчика, уже несколько месяцев висевшую на одной петле.
Фрэнки казалось, что ее сердце превратилось в гигантский камень, охваченный болью. Она поставила один стакан с почти остывшим капучино перед Крэйгом и рухнула на стул, сжимая в руке другой стакан.
– Что мы будем делать? – спросила она, и ее голос был похож на испуганное блеяние. – Что мы будем делать, Крэйг?
Глава седьмая
– Какой приятный сюрприз, – сказала Элисон, когда Робин села за столик напротив нее. Это была пятница, выходной день Робин, и она собиралась потратить этот день на уборку дома перед выходными. Надо было постирать белье и заглянуть в супермаркет, если останется время. Но сегодня ей захотелось увидеть родное лицо. «Как насчет ланча сегодня? В “Белой лошади”?» Такое сообщение она с надеждой отправила матери.
Должно быть, это была интуитивная прозорливость, потому что всего за десять минут до этого клиентка Элисон отменила встречу, и теперь они сидели в пабе, до которого обеим было удобно дойти. Компания Элисон, как всегда, подействовала на Робин успокаивающе. Она просмотрела меню и со знанием дела сказала, что домашние пироги с мясом очень хороши. Потом Элисон сняла солнечные очки и внимательно посмотрела на дочь.
– Все в порядке, дорогая?
Робин слабо улыбнулась. Откуда в мамах этот встроенный детектор тревог?
– Не совсем, – со вздохом ответила она, вертя меню в руках. – Джон потерял работу.