– Да, Иннокентий Федорович, повод действительно имеется! И не один… – Станислав взял небольшую паузу для очередного, но уже большого глотка. – Во-первых, это знакомство с вами. А во-вторых… – поставил он пустой бокал на стол, – во-вторых, я надеюсь выиграть предстоящий аукцион и заполучить одну уникальную вещь. Единственную в своём роде.
– Интересно, что же это за вещица, достойная напитка богов? – Иннокентий разлил виски по бокалам. – Наверное, какая-то реликвия?
На мгновение в кухне повисла тишина. Станислав нерешительно смотрел в сторону, обдумывая ответ, будто сомневался в правильности дальнейших объяснений.
– Реликвия? Можно и так сказать, – наконец ответил он, и глаза его сверкнули огнём вожделения. – Это старинная золотая диадема. Много слухов ходит вокруг нее, но, как говорится, не всяким слухам верь. Ха-ха. Похоже на тост.
– И то верно. Выпьем?
– С удовольствием! – Мужчины чокнулись бокалами с виски 1937 года и тут же опустошили их.
– Что ж, – воспрянул Станислав, по новой наполняя бокалы, – у нас есть еще один тост.
– О-о-о! – поднял бокал Иннокентий. Набранный Станиславом ритм ему чертовски нравился!
– Выпьем за победу на предстоящем аукционе! Я уже предвкушаю, как диадема станет настоящей жемчужиной моей коллекции. Я приготовил для нее особое место. Так выпьем же за то, чтобы оно не пустовало!
Мужчины по-дружески переглянулись, снова залпом выпили содержимое стаканов и принялись за закуски. Они ещё долго обсуждали аукцион, прошедшую выставку, известных художников прошлого времени, нынешнюю моду, старинные украшения и, конечно же, творчество Иннокентия Семёновича.
– Скажите, Иннокентий, а как вы познакомились с Марго?
– К сожалению, до сегодняшнего дня я не знал этой прелестной особы. Мы только сегодня столкнулись в галерее современной мазни, то есть искусства. Ик! – Старый художник прикрыл рот рукой. – Простите… Она заступилась за меня, когда мою картину хотели выкинуть за дверь, вместе со мной разумеется…
– Удивительно! – расплылся в хмельной улыбке Стас. – Продолжайте, прошу вас!
– А что тут продолжать? – Иннокентий наколол на вилку маленький соленый огурчик и отправил его в рот. – Ей понравилась моя картина, и она пообещала помочь мне выставить ее на завтрашнем аукционе. – Он наколол еще один огурчик и протянул новому другу.
– Выставить на аукционе? – снял с вилки закуску Станислав. – Какой абсурд! Вы, видимо, ошибаетесь… – Откусив попку, он прожевал ее и продолжил: – Все лоты заранее регистрируются и отбираются комиссией. За один день пройти эту процедуру невозможно. Да и лот должен иметь высокую историческую ценность.
– Марго сказала, что у нее есть друг-коллекционер, который поможет мне. Я думал, это вы. – Иннокентий растерянно потер лоб. – Возможно, я опять что-то напутал.
– Думаю, что всё же напутали. – Открыв морозильную камеру шумного холодильника, Станислав достал запотевший пузырь водки и предложил Иннокентию. Тот кивнул, не раздумывая. – Не переживайте вы так, Иннокентий Фёдорович! Я уточню у Марго детали…
– Правда? – подал бокал старик.
– Правда! – налил пятьдесят грамм Станислав. – Возможно, у нее действительно есть план. Она очень влиятельная женщина, и ей всегда удается найти решение любых проблем.
***
Ближе к ночи Иннокентий изрядно напился. Конечно, он же и до встречи с Марго успел пригубить "для храбрости". Станислав, в свою очередь, чувствовал себя великолепно, будто совсем и не пил.
– Мальчики, а вот и мы, – донеслось из коридора, и вскоре на кухню зашли Марго с Варварой, на чьем плече смирно сидела ручная сорока.
– Фу, тут так воняет! – скривилась Варя. – От моих соседей и то не так несёт. Ненавижу запах перегара!
– До-о-оброй но-о-чи, ми… ик… миледи, – икая, пробормотал пьяный Иннокентий. – А вы знакомы со Станиславом? Прекрасный малый! Он обещал картину мою… А, да-да-да, сейчас я вам ее покажу…
Старый художник хотел было подняться, но едва не упал. Марго подхватила его под локоть, помогая устоять на ногах.
– Смотрю, вы хорошо тут посидели, мальчики. Стас, я же просила не ждать нас. – Марго окинула суровым взглядом друга, но тот лишь пожал плечами. – Иннокентий, пойдемте, я покажу вам вашу комнату, а завтра вы сможете показать нам свою картину. Хорошо?
Пьяный старик что-то пробурчал под нос, но послушался хозяйку, отправляясь вместе с ней прочь из кухни и продолжая бормотать про волков и обнажённых людей.
– Может, лучше вы будете моим напарником? – обратилась Варя к Станиславу. – Я Варя.
– Станислав Огурцов. – Мужчина жестом пригласил за стол гостью. – Можешь называть меня просто Стас. Но сопровождать тебя будет всё же Иннокентий. Правда сейчас он немного перебрал, но завтра будет чувствовать себя отлично, уверяю.
– Шикарно! – с отвращением проворчала Варя, усаживаясь за стол. – Ну и напарничек! – Она брезгливо отодвинула пустой бокал, пахнущий водкой, взяла со стола оставшиеся бутерброды и жадно принялась их уминать.
– Кар! – Птица спрыгнула с плеча девушки на стол, привлекая к себе внимание.
– У тебя очень любопытный питомец. Это сорока?
– Ага. Это Васька, – ответила Варя, не отрываясь от еды.
Вася, как и его хозяйка, поглощал остатки былого пиршества. Он прыгал по столу, снося крыльями неустойчивую посуду. Когда на кухню вернулась Марго, сорока и Варя замерли в нерешительности.
– Кушайте! Я подогрею вам горячее. – Марго достала из холодильника кастрюлю и поставила на огонь. – А после всем мыться и спать.
– Но я не хочу спать! Я встала не так давно, – довольная Варя расплылась на стуле, одной рукой держа бутерброд, а в другой ломоть сыра.
– Не переживай, – помешала содержимое кастрюли хозяйка квартиры, – я сделаю чай с травами, который поможет быстро уснуть. Завтра важный день, ты же помнишь?
Марго заговорщицки подмигнула Варе.
– Ладно, давайте ваш чай…
За все время Марго так и не сняла темные очки. Даже когда разогревала еду или мыла посуду. Варя подумала, что, возможно, у женщины какая-то неизлечимая болезнь, раздражающая глаза или еще какой недуг. Она приняла это как должное, пообещав себе, что ни за что не будет больше пялиться и уж точно спрашивать у Марго, зачем она днем и ночью носит эти дурацкие очки.
После ужина Марго отправила гостью в ванную. Пока Варя нежилась под струями горячего душа, сорока с удовольствием плескался в тазу, прочищая перья клювом. После водных процедур оба устроились в одной из комнат огромной квартиры. Интерьер не удивлял гостью, ведь она уже давно не жила в квартирах и не могла по-настоящему определить, что нормально, а что нет. Темная пленка на окнах лишь убедила в том, что Марго неизлечима больна и скрывается от яркого солнечного света всеми возможными способами. А еще Варя прикинула, что эта пленка прекрасно бы смотрелась на чердаке, вместо тех тряпок, что она развешивала. А декор на стенах в виде различных надписей был идеальным решением для бетонного лабиринта. Варя представляла, как вернется на чердак и распишет серые стены, чтобы стало немного уютнее, прямо как тут.
Скинув банное полотенце, Варя нагишом плюхнулась на расстеленную кровать. Такой мягкости и свежести она не ощущала очень давно! Последние несколько месяцев ей приходилось довольствоваться старой потёртой простынкой, а тут её укрывало мягкое и теплое пуховое одеяло! Она накрылась с головой, поджав колени к груди, и сладко заурчала, как урчит кошка в руках доброго хозяина.
Вася, по своему обыкновению, устроился у изголовья, нахохлив мокрые перья.
Уже проваливаясь в сон, Варя услышала отрывок диалога Марго и Станислава. Половина слов сливалась с ее мыслями, поэтому она не приняла их всерьез.
– Зачем ты старику пообещала участие в аукционе? – слышался раздраженный шепот Станислава. – Его чуть инфаркт не хватил, когда я сказал, что это невозможно. Ты серьезно думаешь, что его картину можно выдать за историческую ценность? Любой, даже начинающий, эксперт определит, что краски нанесены не более года назад.
– Ну а что мне нужно было сказать? Он бы не пошел со мной просто так, – так же шепотом ответила Марго.
– Предложила бы деньги и всё! Им всего-то нужно аукцион сорвать, что бы я смог осмотреть диадему… Ты рассказала им наш план?
– Нет ещё. Все завтра. Пусть отдохнут! Иди домой. Тебе тоже не помешает… Я позвоню.
Вскоре голоса умолкли, а свет в квартире погас. Варе снился чудной и немного жутковатый сон о том, что кто-то ходит рядом, пританцовывая, и выкладывает что-то на ее обнажённое тело. Ей казалось, что по ней ползают тысячи маленьких личинок, которые забираются в нос, уши и глаза. Тело горело, и в то же время ей было ужасно холодно. Она чувствовала дикую боль, но не могла пошевелиться. Все это походило на сонный паралич, которым Варя страдала с тех самых пор, как ее отдали в детский дом. Но самым странным было осознание того, что это всего лишь сон, ведь наяву она бы сразу скинула с себя насекомых и позвала бы хозяйку квартиры.
В какой-то момент Варя проснулась от того, что Вася клевал подушку, будто поедая тех самых червяков. Варя спихнула птицу на пол, ощупала себя и кровать на наличие какой-либо ползучей мерзости, повернулась на другой бок, вновь накрылась с головой одеялом, которое к тому времени лежало где-то в ногах, и снова уснула.