Кто? Я? Всё? О бордюре и поребрике?
Кто? Я? Здесь? В синеве тяжелый взгляд?
Единство бесконечно в точке пульса
Соитие сливает мир в одно
Таинственно как имя Дульси-
нея Тобосская.
9 МАЯ
Чьи слёзы я плачу? —
Не знаю,
Чьё горе вопит из меня?
Как папа, я в голос рыдаю,
Как бабушка, слёзы глотаю,
Людские слова забываю,
По-волчьи на небо взвываю,
оооооо-оооо-лайААА!
ВОСКРЕСЕНИЕ
Сойду с дистанции
Трава по пояс
Сойду с облака
Шпалы шпалы
А в анекдоте
Не я только
А не смешно было
На нарах
Свобода
Эх эх без креста
МЕРЗЕЙШАЯ МОЩЬ
C.S.Lewis. That Hideous Strength (1945)
– Я был пехотой в поле чистом.
– А я был честным трактористом.
– Я блох давил и давил мух.
– Ну-ка, подробнее?
– Смотри, – я доктор ВОХР-наук,
ловил и блох и мух со свистом
и в городе и в поле чистом,
и тракторист и пехтура
и умники и фраера
под ноготь шли мне на ура.
«слюнка дауна кап-кап…»
слюнка дауна кап-кап
прямо на копьё
нет давно уже рожна
колется жнивьё
«Герои диалога давно мертвы…»
Герои диалога давно мертвы.
Говорящие головы непрофессора Доуэля.
Строчки эти и те – просто швы
В теле.
«прощай…»
прощай
я не прошу прощенья
здесь в новой жизни всё новьё
я вас любил
я вас люблю
и это знанье
мне
босиком бегущему
жнивьё
ЗВУЧАНИЕ ДАНТЯНЕЙ В РИТМАХ ЖИЗНИ
Бог мой нечаянный
Птичий гвалт у кормушки
Беличий хвост тенью мелькнувший
Солнцем весны омывает печаль
И тепло. Хорошо-то как!
Вот, я сейчас шустрый зверёк
Со своим хрухрумхрум
Красная птаха неловкая
На ветке с юркими воробьями в тусовке
Дорожка цементная в шелухе кукурузе
Всё это я а не эти отдельные чуда
И за окном и на кухне и за спиной и повсюду
В доме напротив старуха бьётся в оргазме
Негров семья
Ему уже скоро двеносто* ей семьдесят позавчера
Боже о Боже
Они засыпают и разве это не я?
Аз Буки Веди.
Всё. Всё и Вся.
Влага стихия и благодарность стихия печали
И счастье печали
Вдох и улыбка и выдох
Кольцо годовое Земли вокруг Солнца
И в пульсе вселенной молитву прими
Свою от Себя и Себе о Себе бесконечном