– Это мы запросто, ? выдохнув, чуть слышно произнес Олег, и белая пелена медленно начала застилать сознание. Он уже почти ничего не ощущал. Но звуки боя, казавшиеся ему, воем дикого зверя, попавшего в капкан, еще доносились издалека. Постепенно этот вой становился ближе и превращался в стенание убитой горем женщины.
28
? Ой, касатик ты моооо-й, ой на што ж мне беда-то такааа-й-аааа? Ой, горе мне горемычн-о-оееее. И кормилица, кормилица моя там осталася-яаа-аа. Ой, хоспадя боже ж ты мо-о-о-ооой. Как же ж я без хаты, да еще и без кормилицы остануся-яаа-аа?
– Бабуля, не горюй ты так, объясни ладом яка така кормилица та? ? еще не до конца осознавая суть происходящего, переспросил брандмейстер Олежка.
– Дак это, коза моя, коза ? Манька. Слышишь, блеет? Жива еще родимая. Мороз на улице, в избе оставила у печки вон в той стороне, а отвязать не успела, ? сказала старушка, указывая рукой.
– У печки говоришь? Манька? Не горюй бабуля, вызволим мы твою кормилицу, ? сказал Олежка и крикнул напарнику, поливавшему из брандспойта крышу горящей на фоне больших сугробов избы, ? Эй, Никитка, а ну окати меня, я на миг в избу заскочу, кормилицу выручать надо!
– Ты шоо, совсем ополоумел, юродивый!? Щас жеж усё рухнэт! ? возразил Никитка.
– А ну, цыц! Делай швыдче чегой говорят! ? пригрозил Олежка.
Никитка с укоризненным видом неохотно окатил Олежку из брандспойта и тот быстро ринулся в горящую избу. Пробежав через сени, Олежка оказался в горнице и сквозь языки пламени сразу пробежал к печи. Возле печки, куда огонь еще не добрался, забившись в угол, сидела коза и беспомощно блеяла.
– Манька, умница ты какая, кормилица, не боись, щас мы тебя вызволим, ? ласково сказал Олежка, пытаясь успокоить козу.
Отвязав поводок, он попытался потянуть козу к выходу, но та упиралась, боясь огня. Олежка понял, что через проход её не вывести. Тогда он решил вытолкнуть козу через ближайшее окно. Он выбил горящие ставни ногой, затем осторожно взял козу на левое плечо и аккуратно вытолкнул её через окно. Почувствовав спасение, Манька ринулась прочь от горящей избы.
«Ну вот и вызволили мы твою кормилицу», ? подумал Олежка и тоже собрался вылезти через окно. Но тут перекрытие не выдержало, и изба начала рушиться. Олежку ударило тяжелым бревном по голове, отчего тот упал и сознание начало ускользать. Он уже ничего не видел кроме языков пламени, звуки которого казались молодому брандмейстеру ласковым голосом, словно зовущей его женщины.
29
? Олееежааааа, Олеежаа, вставааай, ? ласково сказала мама, поглаживая по плечу любимого сына. ? Ну Олежа, вставай уже, хватит притворяться, а то снова опоздаем в садик. Воспитательница опять будет ругаться, ? уже более строго сказала мама.
Но Олег никак не хотел открывать глаза. За окном было темно и страшно. Вовсю правила холодная зима, и при мысли о ней хотелось еще сильнее свернуться комочком и остаться в теплой и уютной кровати, спрятавшись под одеялом. Ох уж эта злая воспитательница, если бы ни она… Маленький Олег напряг все свои силы, чтобы открыть глаза.
…
Незнакомая комната с ослепительно белыми стенами, освещенная яркими газоразрядными лампами. Слева доносятся размеренные пиканья аппарата искусственного жизнеобеспечения. Через замерзшие окна проглядывает тьма. Олег повернул голову направо, недалеко от него сидела немолодая женщина и тихо вслух читала толстую книгу, что-то вроде «Война и мир».
– Мама? – с удивлением спросил Олег, ? ты как здесь…?
Женщина медленно подняла голову и, не веря своим глазам, сдавленным от неожиданности голосом произнесла.
– Олежа, сынок, слава Богу ты проснулся. Я всё это время верила.
– Мама, где мы? Как я здесь оказался?
– Ты разве не помнишь, что произошло? Ах да, ты же без сознания был после аварии все эти дни. Уже четвертый месяц пошел с того времени. Вот в больнице и лежим.
– Как это в больнице? ? переспросил Олег и попытался приподняться. Но острая боль, словно пика, пронзила позвоночник, отчего силы покинули тело, и Олег потерял сознание.
30
Олег, пытаясь двигаться плавно и без рывков, медленно спустил ноги с кровати и, опираясь руками о матрас, сел. Затем одной ногой нащупал тапок и с осторожностью его надел, долго искал второй, наконец, найдя, втиснул в него ногу. Оперевшись рукой о тумбочку попытался было встать, но тут же вернулся на постель ? нога была словно чужая.
– Сынок, давай потихоньку. ? Стоящая рядом мать, судорожно сжала в руках полотенце, которым обычно закутывала еду, принося ее Олегу в палату.
– Еще разок попробуй.
Он снова попытался перенести весь свой вес на руки, опираясь одной рукой на спинку кровати, второй на тумбочку. Эта попытка ему удалась, передохнув секунду, с трудом сохраняя равновесие, он отпустил кровать и, опираясь на неповрежденную ногу, попытался сделать шажок, но адская боль пронзила тело, и Олег чуть было не упал, но был вовремя подхвачен матерью. Попытался вернуться обратно, едва не опрокинув посуду на тумбочке, наконец был посажен матерью на кровать.
– Ничего. Это ничего, сынок. Будем стараться, ? смахнув слезу, утешала мать, ласково поглаживая по голове.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: