Оценить:
 Рейтинг: 0

Морские волки

Год написания книги
2008
1 2 3 4 5 ... 22 >>
На страницу:
1 из 22
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Морские волки
Макс Пембертон

Герой романа «Морские волки», авантюрист Арнольд Мессенджер, решает ограбить судно, перевозящее золотые слитки из Англии на континент. План почти удался, однако корабль Мессенджера попал в шторм и затонул в лагуне у берегов Испании, где орудовала шайка жестоких пиратов под предводительством женщины…

Макс Пембертон

Морские волки

I

Искатель колдуний

– Держу пари, что она испанка! Посмотрите на ее дочь! – сказал американец Кеннер своему собеседнику, гладко выбритому длиннолицему англичанину, сидевшему за вкусным завтраком на террасе большой гостиницы в Монако.

– Я наблюдал за ее дочерью полчаса, – отвечал тот, – и если они останутся дольше, то готов созерцать ее хоть целый час!

Американец весело и громко засмеялся, вынимая сигару из кожаного портсигара.

– Ну, мне приходилось видеть и похуже этой маленькой девочки в соломенной шляпе с развевающимися лентами. Разузнайте-ка лучше о денежном положении ее матери и, думаю, придете в восторг. Старушке, наверное, 104, хотя она моложава.

– А знаете, – заметил собеседник Кеннера, – хозяин гостиницы говорил, что у нее четыре стены и пропасть, и это она называет замком, где-то на северо-западе Испании. А ее профессия, пожалуй, не менее оригинальна: она топит корабли и собирает с них припасы. Что вы скажете на это?

– Мне кажется, что хозяин, – ловкий лгун!

Американцу, как и его собеседнику, было лет 30; он начал задумчиво крутить свои волнистые светлые усы и не мог отвести взора от стола, роскошно обставленного пальмами, около которых сидела испанка со своею дочерью. Мать обращала на себя больше внимания. По лицу это была похожая на фурию женщина, когда же она вставала, то прежде всего бросались в глаза громадный рост, шаги мужчины и твердая походка. Года провели морщины на коричневой, грубой коже ее свирепого лица, так что с первого взгляда можно разглядеть только ее черты, которые когда-то служили украшением замечательного лица, теперь же безобразили его.

Что касается ее дочери, маленькой Инесы, как ее звали в гостинице, то она ела фрукты с юной беззаботностью, в то время как мать поглощала устрицы и шампанское. Ее темные волосы с роскошным блеском, черные, живые глаза и пикантное, красивое личико – все это производило приятное впечатление. Те, кто знал что-нибудь про нее, говорили, что ей 18 лет, но она не оправдывала быстрой зрелости своей страны, так как в ее манерах еще виделись детское беспокойство и живость воспитанницы английского пансиона.

Эта оригинальная семья, до сих пор никогда еще не прибегавшая к гостеприимству Монако и не приводившая свою яхту в голубые воды моря, возбудила теперь в американце Кеннере и равнодушном англичанине Арнольде Мессенджере, известном под именем «Принца», живой интерес.

Утро было прекрасное: солнце играло своими блестящими лучами на спокойной поверхности Средиземного моря, освещая беловатые виллы и скалистые мысы с раскидистыми пальмами и группами алоэ. По террасам двигались люди в ярких костюмах. Ветерок упоительной свежести приносили со своим дуновением звуки мечтательной музыки; несколько яхт стояло на якорях неподвижно. В такое утро нельзя было предаваться грусти, но непреодолимое уныние охватило вдруг американца, и он не мог избавиться от этого чувства.

– Знаете, Принц, что я вам скажу, – сказал он после некоторого молчания, – я когда-то занимался ясновидением, и вот теперь запомните мои слова. Во-первых, я должен заметить, что раньше видел эту женщину; во-вторых, я снова с нею встречусь, и при следующей встрече или она одержит верх надо мною, или я над нею. Это будет серьезное дело, и кто-нибудь из нас погибнет!

Он был грустен, его глаза, блестевшие от возбуждения, были устремлены на старуху, сидящую за столом. Мессенджер слушал и громко смеялся.

В это время испанка, заплатив по счету, ушла с террасы и через час покинула Монако на своей паровой яхте, оставив после себя только воспоминания о своей смешной и странной внешности.

II

Замысел

Арнольд Мессенджер, давая мне связку бумаг, из которых почерпнута большая часть эпизодов этого рассказа, забыл в то же время снабдить меня данными из своего прошлого, чтобы дать мне, как биографу, возможность вполне оценить этого выдающегося человека. Я видел его недавно в Монтевидео, где он играл по очень большой ставке, но потерял почти все, что поставил, даже несомненную дружбу молодого человека по имени Генри Фишер, бывшего с ним там.

Не имея точных данных, мне теперь нелегко выполнить эту задачу. О детстве и молодости его я мало узнал, исключая то, что он был уволен из коллегии Магдалины Кэмбриджского университета, не получив никакой ученой степени. Последующие годы его пришли в беспечной роскоши, и если бы не денежное вмешательство его дяди, богатого собственника резиновой мануфактуры в Грантаме, то он мог очутиться на скамье подсудимых. Но он избежал этого благодаря помощи дяди, а также своему замечательному уму, хотя и дурно направленному.

Во время своих скитаний по Лондону через два года после выхода из Кэмбриджа он познакомился с юношей, которого выдавал за своего брата. Юноша сблизился с ним во время уличной ссоры, и после взаимных признаний между ними возникла странная, необъяснимая дружба. Хель Фишер был сыном торговца кофе в Ливерпуле. Он лишился матери при рождении, много перенес от отца, грубо проявлявшего свою родительскую власть; 14-ти лет вышел из частной школы в Эдгбастоне, в Бирмингемском графстве. В Лондон он приехал, подобно многим другим, с надеждой, со страхом, но без друзей, без плана на будущее. В первый же вечер своего приезда случайное любопытство привело его в середину толпы, которая собралась, как это часто бывает в Англии, смотреть, как пятеро напали на одного. Инстинктивно приняв сторону слабого, он вмешался в драку и в скором времени очутился в комнатах Арнольда Мессенджера, где и рассказал серьезному, сосредоточенному и симпатичному незнакомцу всю историю своей жизни.

Результатом была дружба, продолжавшаяся без малого около трех с половиной лет. Фишер много знал для своего возраста, хорошо владел пером и прочел много книг. Заметьте странную прихоть судьбы, которая ввела такого прекрасного юношу в общество одного из самых ловких и усовершенствованных рыцарей индустрии в Лондоне. Арнольд Мессенджер в это время, да, думаю, и в последствии также, доставал себе средства к существованию мошенничеством. Найдя необыкновенно удобным для себя пользоваться услугами человека, который никогда не расспрашивал его, но с точностью приводил в исполнение его планы без надоедливого любопытства, он, до сих пор не оказывавший внимания даже собаке, был принужден отвечать на привязанность великодушием. Он принял на себя роль старшего брата, охранял юношу от участия в своих опасных похождениях; гордился мыслью, что Фишер считает его честным, и тратил свои деньги на юношу с великодушием, которое доказывало, что у него были и хорошие черты характера.

Именно он и был тем праздношатающимся, которого я видел в Монако в обществе Кеннера. Его друг, американец, слыл богачом; на самом же деле он привел свою яхту в Средиземное море только с целью обобрать кого-нибудь. Но судьба не улыбалась ни ему, ни Мессенджеру. Они не могли встретить ни одного глупца, у которого бы можно было «почистить карманы». Теперь, особенно для англичанина, ближайшее будущее было так мрачно, что он уже подумывал, как бы бежать из гостиницы, не заплатив по счету. Его плутовская изобретательность уже истощилась.

Это случилось как раз в то время, когда они встретили испанку и ее дочь Инесу. Они наблюдали, как она уезжала из города на своей яхте, явно направляясь в Геную, после чего блуждали с час в красивой, небольшой гавани и потом вернулись по просьбе Мессенджера, чтобы найти юношей. Из них я достаточно много говорил о Фишере, 17-летнем юноше, но мало знал о другом молодом человеке, Сиднее Кепле, лет 24-х. Фишер встретился с ним в Монако. Он называл себя клерком банкирской конторы Кепль, Мартингель и K° на улице Бишопсгет, во главе которой стоял и считался солидным человеком дядя его. Сидней был совсем мальчиком и по виду, и по убеждениям; он с удовольствием катался на лодке со своим приятелем. В это утро Мессенджер и американец застали их только что возвратившимися с прогулки верхом, еще в шпорах, в изобилии уничтожающими рыбу, мясо и живность, что служило им завтраком. Во время разговора, который они вели не умолкая, юноши ни на минуту не выпускали из рук ножи и вилки и не давали отдыха слугам.

– Знаете что, Принц, – сказал Фишер, принимаясь за блюдо с лесной земляникой с особенным аппетитом, – дорога в Мэнтон самая грандиозная, какую я когда-либо видел. Никогда в жизни не видел растений, подобных этим громадным кипарисам и молочайникам. Мы снова видели сегодня утром белоснежные вершины Корсики, и они были величественны на солнце, подобно горам на картинах, и так ясны, как на фотографии. Не правда ли, Кепль?

Сидней Кепль, который неохотно допускал, что можно найти что-либо красивое в четырех милях от Черинг-Кросса, ответил прозаично, с полным ртом.

– Славная старая Корсика!

– Вот животное-то! – продолжал Фишер, не замечая грубости своего собственного замечания. – Я показываю ему на холм, покрытый зелеными оливковыми и лимонными деревьями, а он говорит, что это ему напоминает парк Регента. Мне кажется, единственная вещь на свете интересует Кепля – это кэб или билеты в театр!

– Он только смеется над вами, Хель, – проговорил Принц, куривший с приятной улыбкой, слушая болтовню, – но если вы к нему обратитесь серьезно, то он даст вам подробную статью о гелиотропе и целый трактат о грушах!

– Разве? – возразил Фишер в ожидании сладкого блюда. – Вы себе и представить не можете, что это за не артистическая натура: одни факты и цифры, как механический счетчик. Сегодня вечером он возвращается в Лондон, чтобы везти в Петербург Бог знает сколько бочонков золота!

Американец, читавший во время этого разговора, прислушался. Принц тоже положил газету, которую держал в руке.

– Что такое? – спросил он. – Вам действительно надо ехать, Кепль?

– Боюсь, что да! Дело в том, что два раза в год наша фирма посылает несколько сот тысяч стерлингов в Петербург. Мой дядя желает, чтобы я был одним из двух, которым поручено это дело! Вот я и уезжаю!

– Вот как! – заметил Кеннер с напускным равнодушием. – А сколько вас будет при этих деньгах?

– Да двое же, как я уже сказал! – отвечал Кепль, зажигая папиросу и откидываясь назад, чтобы посмотреть вдоль береговой линии в Бордигер. – Да ведь опасности нет!

– Конечно, нет! – проговорил Мессенджер. – Я полагаю, что никто и не знает, когда отправляются деньги!

– Вот именно! – У нас отдельный поезд от улицы Фэнчирич до Тильбери, отдельная каюта или судно от Тильбери до Флешинга. А оттуда мы едем прямо до русской границы!

– Кстати, – вмешался Кеннер, – я могу приехать в Лондон после здешней цветочной выставки. Скажите номер вашего дома может быть, я буду в ваших краях!

– У меня есть его адрес! – отвечал за Кепля Фишер.

Наступило молчание, прерываемое лишь мелодиями Глюка, переносившимися с одной террасы на другую и терявшимися в шуме болтовни и движений, и шепотом морского ветерка.

Погода была очаровательная, – и у юношей появилось желание покататься на лодке.

– Послушайте, Кеннер, – воскликнул Кепль, – можно нам взять вашу лодку?

– Конечно, – отвечал американец, – мы с Принцем вовсе не хотим никуда ехать!

– Да, – вставил англичанин, – мне надо написать кое-какие письма!

– В таком случае я вам нужен? – с грустью спросил Фишер.

– Нисколько! Идите себе спокойно!

Юноши весело встали из-за стола и отправились под руку по направлению к гавани, где стояла паровая яхта американца «Семирамида». Дорогой Фишер воспользовался случаем, чтобы сделать несколько замечаний об образовании своего друга патрона.
1 2 3 4 5 ... 22 >>
На страницу:
1 из 22

Другие электронные книги автора Макс Пембертон