В лабораторию проник человек в хорошем настроении и чёрном плаще. За спиной его висел музыкальный инструмент молочно-белого цвета с изрядно выгоревшей на солнце краской. Блестящие на свету тусклой лампы тёмные волосы были собраны в недлинный хвостик, лежащий на затылке параллельно позвоночнику. Недолго думая, незнакомец присел на стул импровизированной приёмной в ожидании внимания со стороны профессора. Не отворачиваясь от результата эксперимента, Олег произнёс:
– Вы по какому поводу?
– Да вот, представилась возможность заглянуть.
В нотках голоса посетителя было что-то знакомое, и это заставило Олега Анатольевича обернуться на источник звука.
– Ого… Я думал, ты спился и умер в какой-нибудь подворотне, пытаясь записать своё ни на что не похожее соло, – язвительной шуткой высказался учёный.
– А я думал, тебя убила жена одного из твоих любовников, – молчание ненадолго сковало комнату, наполняя её атмосферой неожиданной встречи двух давних знакомых, – Ну, здравствуйте, Олег Анатольевич, – музыкант протянул правую руку в ожидании традиционного ритуала приветствия, но потом вернул конечность в изначальное положение, сказав:
– Ах да, забыл, ты же не приветствуешь рукопожатия.
– Подумать только… Сам Максим Евгеньевич Братухин пришёл в мою скромную лабораторию. А ведь последний раз мы виделись, когда, – Олег затянул последнюю букву слова, вспоминая событие из далёкого прошлого.
– Когда учились у Владимира Владимировича, – подхватил Макс.
– Точно. Ты тогда ещё ушёл со второго курса, чтобы заняться музыкой.
– А ты остался, чтобы посвятить себя науке. И как? Получилось?
– Как видишь, сижу вот, людей от болячек спасаю, да плюшками временами балуюсь, – профессор кивнул головой в сторону опытного образца двигателя внутреннего сгорания, – А у тебя как? Ну, с музыкой.
– Да, знаешь, как-то не срослось. Я так и не записал то самое соло. Но пока что умирать не собираюсь и думаю, что всё ещё впереди.
– Мне всегда нравился твой оптимизм. Так, может, не будем продолжать беседу в сухую?
– Определённо хорошее предложение, доктор Перевозников.
Олег проследовал к небольшому шкафчику в дальней части лаборатории со словами:
– Чаёк? Или чего покрепче?
– Если честно, я бы не отказался, – ответил Максим.
Учёный достал закрытую бутылку, наполненную пятизвёздочным коньяком.
– Даже не начатая, – подметил Макс.
– Пациент подарил. Я тогда вылечил его сыпь на одном необычном месте, так он…
– Прошу, избавь меня от подробностей своих неестественных похождений, – бестактно перебил Максим.
– Это была область за ключицей… Ладно, закроем тему. Скажи лучше, как ты меня нашёл? – спросил Олег, тщательно протирая гранёные стеклянные стаканы.
– Я слышал, что в старом университете завёлся чудо-доктор. Хворь любую лечит, да и с мужчинами ложе разделить не прочь. Решил проверить свои подозрения, и вот я здесь.
– А где ты это, позволь узнать, слышал?
– Видел город, недалеко отсюда, на месте бывшего центра? Очень красивое место, скажу я тебе. Там жизнь обретает истинные черты аристократии, стараясь повторить как можно больше пороков прошлого. Так вот, я там, в заведениях разных концерты даю, ведь я как-никак музыкант. А мы, как десантники, бывшими не бываем. Играл я как-то в одном кабаре, «Синяя мельница» называется, а над ним, представляешь, публичный дом! Ну я и успел познакомится с тамошними дамами. А они, знаешь, хорошо умеют работать язычком. Свежие сплетни, слухи первее всех узнают, а бывает и со мной ими делятся. В свободное от работы время они собираются в коридоре, чтобы послушать моё выступление, – Макс мельком улыбнулся и продолжил: – никогда не думал, что моя музыка найдёт признание среди жриц любви. Собственно вот так я и заполучил новое сомнительно знакомство.
Тем временем сорокаградусный спирт разливался в гранёных стаканах, постепенно наполняя помещение ароматами дубовой бочки, в которой был выдержан.
– Как интересно. И что же было дальше?
– А дальше, мы выпили за встречу! – произнёс Максим, и залил в горло крепкий алкоголь, закусив его довольно редким деликатесом нового времени. – Ох, хорошая синька… А оливки тебе тоже больные притащили?
– Оливки? Не, это мои тут валялись. Я их ещё со своего дня рождения забыл в лаборатории. Ну вот и пригодились. – Ответил учёный, всё ещё жмурясь от горького лекарства для души. – Так, зачем ты пришёл? Кроме того, что захотел вспомнить институтские времена, разумеется.
– А вот это уже дело посерьёзнее, – Макс сменил настроение с беззаботного весельчака, на хмурого скептика и добавил, – ответь мне на один вопрос. У стен есть уши?
– Если ты про то, что нас могут слышать, то можешь, не беспокоится. Это исключено. Если только сюда не ворвётся какой-нибудь мой пациент с криками о своём геморрое.
– Ну, так займись этим, – спокойно сказал музыкант.
Олег подошёл к двери и закрыл её на стальной засов, предварительно осмотрев коридор на наличие людей. И он, к счастью, оказался пуст.
– Так что ты хотел мне сказать?
– Я хотел тебе это показать.
Максим без промедлений закатал рукав левой руки, оголяя длинный чёрный шрам.
– Выглядит очаровательно. И от чего это? – поинтересовался профессор.
– Не знаю. Не подашь скальпель почище?
– Не совсем понимаю суть происходящего, но держи.
– Подставь ещё чашку Петри.
Макс аккуратно вскрыл участок раны, и чёрная смолянистая жидкость начала заполнять порез, после чего капля крови упала на дно химической посуды.
– Ни разу с таким не сталкивался, но на вид это очень не здоровый признак.
– Это ещё не самое весёлое. Дай ватку.
Максим остановил не слишком обильное кровотечение и произнёс:
– Готов? Будет немного громко.
– Стой! Что?!
Макс быстро поджёг пластмассу и сразу же выбросил предмет в окно. Через мгновение крайне живописный взрыв нарушил звуки повседневной жизни лаборатории, раскидав в разные стороны горящие осколки. Несколько попали на бетон и начали мгновенно плавить последний, показывая опасность органической взрывчатки.
– Извини меня за выражение, но что это, блядь, было? – с отдышкой выкрикнул Олег
– Впечатляет, да? Это была чёрная кровь… И да, я не особо заморачивался с названием.