Деменция: всё, что вы хотели и боялись о ней узнать

Я думаю, теперь вы согласитесь с тем, что, в отличие от полноценной развернутой клинической картины, элементы псевдодементного поведения мы с вами в повседневной жизни встречаем не столь уж и редко. Самым ярким лично для меня был эпизод, когда начинающий водитель, вызвавшийся подбросить меня до дурдома, долго пытался выбрать момент, чтобы вписаться в нужный поток на сложном перекрестке. Спустя некоторое время, когда нервы у него сдали, он зажмурился и с воплем «А-а-а, я ничего не вижу!» направил машину в самую гущу событий, не разбирая, кто там едет навстречу, кому он сам едет наперерез. Хорошо, что народ решил соблюсти золотое правило ДДД…

Изменение поведения, когда человек в зрелом (или, паче чаяния, в преклонном) возрасте вдруг попал на чужбину – это классика жанра, можно сказать. И ладно, если это пратчеттовские нянюшка Ягг в компании матушки Ветровоск («Ведьмы за границей», если кто не в курсе). В реальности же все не так лихо – скорее, печально.

Языковой барьер – да, безусловно. Не замечали ли вы, что отношение к человеку, который строит свою речь с кучей ошибок, говорит с акцентом и не всегда до конца (или хотя бы с первого раза) понимает сказанное или написанное, у многих (за исключением познавших дзен толерантности и политкорректности) этакое… снисходительно-пренебрежительное, что ли? Да ладно, чего уж стесняться – словно к слабоумному или хотя бы к придурковатому. И это только в обычном общении. Да, не забываем про всякие привычные местности и культуре аллюзии, «пасхалки» и прочее, без чего, даже худо-бедно понимая и грамотно говоря, ты будешь сидеть, на всякий случай улыбаясь и хлопая глазами. Ну а самому товарищу каково? И это, повторюсь, в обычном общении. А когда речь идет о работе, учебе или вникании в юридические документы? Ощущение беспомощности – это как минимум.

А ведь, помимо языка, который можно худо-бедно подтянуть, есть и целый культурный (и религиозный тоже не забываем, чего уж там) пласт, мимо которого ты пролетел просто потому, что вырос в другом месте. Ибо есть писаные правила (их тоже поди-ка выучи, но хотя бы известно, где брать для изучения), а есть понятия и прочее «так заведено» и «так исторически сложилось». Попробуйте-ка в стране, где титульная нация чтит Пророка, обратиться к женщине в компании мужчины без его дозволения!

Понятное дело, что не каждый готов день за днем во все вникать и набивать новые шишки. Вот и ограничивается круг общения, падает социальная активность, а внешне это выглядит зачастую именно как преддеменция или уже начавшийся процесс.

Кроме того, есть еще одна модель поведения в такой ситуации. Это когда человек (а порой и не один, а чуть ли не всей диаспорой), попадая в мало-мальски затруднительное положение, демонстрирует элементы псевдодементного поведения (о самой псевдодеменции мы недавно говорили, если помните). Ну или, говоря проще, включает дурачка. «Да сами мы не местные, моя твоя не понимай» и все такое. Мол, сразу бить не будут, а там, глядишь, и помогут еще, и на халяву пряников отсыплют. В таких случаях один доктор из моей студенческой юности говаривал: «Вы, – подставьте подходящую национальность или народность сами, – и так через одного своеобразные, но когда еще и дурочку включаете, так вообще же караул!»

Ну и еще одно заболевание, которое, не будучи специалистом (а порой и специалист не сразу сориентируется), можно принять за деменцию.

Знаете, как раньше называли шизофрению? Ой, да как только не называли на самом деле! Еще и далеко не сразу выделили этой группе заболеваний одну полочку в шкафу классификации. И джунун муфрит, то есть тяжкое безумие (это Авиценна обозвал), и идеофрения (это Кандинский), и болезнь Блейлера – много было названий. В том числе и dementia praecox, или раннее слабоумие.

Это сейчас такое название удивляет: все-таки как бы ни ругали нейролептики, а они заметно изменили течение болезни и отодвинули наступление финальной стадии шизофрении, когда личность человека сильно страдает (да разваливается просто) от прогрессирующего эмоционально-волевого дефекта. А тогда, без этой клятой химии, дефект благополучно наступал уже годам к тридцати-сорока. Ну или чуть позже, если повезло.

И внешне такой человек действительно будет напоминать слабоумного – но именно что напоминать, ибо интеллект не убился, он просто ушел в подполье (как вариант, занялся дауншифтингом). А если дать себе труд разобраться, то проступят черты специфического дефекта – либо в виде нажитой шизоидизации, либо в виде аутизма наизнанку, либо в виде классического (по меркам немецкой психиатрии XIX века) фершробена. Не пугайтесь, на самом деле тут все просто, сейчас сами увидите. Итак…

Нажитая шизоидизация

Это результат развития непрерывно текущей либо приступообразно-прогредиентной шизофрении. Выражается она прежде всего в появлении и нарастании аутизма. Ахтунг! Речь идет не о детском аутизме, а о развившемся в результате болезни дефекте. Причем дефекте, настолько характерном именно для шизофрении, что без него невозможно достаточно глубокое понимание этого заболевания. В чем же он проявляется? В первую очередь в эмоциональной отстраненности пациента от всего, что не касается его личного мирка. Это сама странность, холодность, чуждость всему внешнему, не своему. Это недоступность пониманию с помощью обычной логики и невозможность вызвать хоть сколько-нибудь адекватный ответ на проявление чувств. Пациент в принципе знает (где-то слышал, читал, подсмотрел у других), что на улыбку неплохо бы ответить улыбкой, на добро ответить добром, на пощечину – подставить бедро, опрокинуть ударом в грудь и добить локтем, а на смерть близкого существа – хотя бы пролить слезинку. Но он просто не чувствует потребности и необходимости так делать – в его душе не рождается соответствующего отклика.

Это нелюдимость – просто потому, что нет потребности пускать в свой мир кого-либо еще. Это отсутствие интереса к событиям вокруг – хватает собственных размышлений и переживаний. Это симптом «дерева и стекла», с непроходимой тупостью и черствостью, вплоть до жестокости, в отношении того, что вне круга своего, личного и бережно охраняемого, и ранимостью, хрупкостью и готовностью порвать за любую попытку вторгнуться – в отношении всего, что в этот круг включено, будь то коллекция нестираных носков или любимый кактус.

Это подчинение мышления каким-то особым схемам, стереотипам, его тугоподвижность и ригидность, не говоря о вычурности и совершенно немыслимой логике.

Это внезапное изменение мировоззрения – без всяких видимых со стороны предпосылок, когда человек вдруг с головой ныряет в мистику, оккультизм, или вдруг становится рьяным поборником одной из ортодоксальных религий (как правило, будучи до этого убежденным атеистом), или внезапно открывает для себя прелести изобретательства, становясь настоящей головной болью для домочадцев и геморроем для патентных бюро.

Аутизм наизнанку, или регрессивная синтонность

Внешне может показаться, что это состояние прямо противоположно аутизму: общительность сверх всякой меры, открытость, даже в том, что обычно положено скрывать, раскованность до разнузданности. Но если приглядеться внимательнее, то можно увидеть, что в основе этого явления лежит все то же непонимание и неумение тонко чувствовать ту эмоциональную и морально-этическую грань между дозволенным и табуированным, между общепринятым и порицаемым, между тем, что можно огласить и продемонстрировать, и сугубо интимным.

Такому пациенту ничего не стоит пройтись голышом по общежитию, поясняя всем встречным, что хозяйство надо проветривать, чтобы не сопрело. Или поделиться с соседями по купе подробностями посещения туалета, искренне ожидая от них такой же откровенности. Или носиться с планами создания общества свободных от предрассудков людей (с принудительной обнаженкой и обязательным бессистемным перетрахом). Причем он будет на полном серьезе считать, что никаких норм поведения не нарушает, – просто вокруг все какие-то закомплексованные.

Фершробен

Медицинские термины порой на редкость звучны и емки. Особенно старые, придуманные еще до повального увлечения политкорректностью и толерантностью. В психиатрии то же самое. Сказано, что тут психопатия, – и все сразу ясно. Даже далекому от медицины человеку. А то ишь ты – расстройство личности. Что за личность, кто ее посмел расстроить?

Или те же степени олигофрении: дебил, имбецил, идиот… Нет, тут надо делать различия: если доктор сказал, что дебил – значит, речь идет о легкой степени умственной отсталости, а если министр иностранных дел выразился – значит, человека огорчили. А конституциональная глупость (которая раньше еще более звучно называлась – салонный дурак)?

Ну, это что касается общеизвестных терминов. Есть и менее распространенные, хотя по-своему интересные. И незаслуженно затертые. Если, например, большинство из вас знает, что амбидекстр – это человек, которому пофигу, в какой руке держать пипидастр, то кто такой фершробен?

Если перевести с немецкого (а психиатрия XIX века очень широко пользовалась терминами немецкой школы), то verschroben – это чудак. Ну хорошо: вывернутый, взбалмошный, свихнувшийся, сумасброд, капризный, придурковатый – что больше нравится? Впервые про таких вот раздражающе странных людей упоминал в 1845-м Вильгельм Гризингер (это не тот, который колбасы делает, если что). Мол, есть такие. Большие… хм… оригиналы: то педантичны до последней запятой, то легкость у них в мыслях необычайная, то холодны и апатичны, то непонятно с чего веселы, то прут, как на буфет, то что-то вяло мямлят.

А в 1891 году Юлиус Людвиг Август Кох в монографии Die psychopathischen Minderwertigkeiten («Формы психопатической неполноценности») уже более подробно и обстоятельно (ну немец же) описывал фершробенов: «…на лице словно бы имеется особая печать, отличающая их от обычных людей, – они сумасбродны (дословно «вывихнуты» – нем. verdreht), церемонны, чопорны, напыщенны, вычурны, неестественны, скованны, неловки, нелюдимы». Окончательно же этот термин ввел в психиатрический обиход Карл Бирнбаум в 1906-м.

Итак, кто же такие эти фершробены? С ними наверняка любой из вас в жизни встречался. Просто вряд ли специально делил всех чудаков на особые категории: мол, этот чудак на букву «Му», этот просто ежика на «вы» называет, а у этого по жизни голова со смещенным центром тяжести. Так вот, фершробены чудят не по своей воле. Они, может быть, и рады были бы как-то иначе себя вести, просто не умеют и не знают, как это – иначе. Это не чудачества, скажем, истерической личности, которая блистает перед публикой и чем больше внимания привлекает, тем больше заводится. Нет, фершробен таков всегда, вне зависимости от того, один ли он или на публике.

Фершробена от прочих чудаков отличает некая отстраненность: он не от мира сего, он тут как бы ни при чем, он тут турист, он тут проездом. Поэтому вроде бы и контактирует с людьми много и часто, но близко не сходится: случайные попутчики, можно с ними потрепаться, можно выпить, можно даже интим изобразить, но к чему лезть в душу другим и уж тем более пускать к себе? Соответственно, и держит себя то подчеркнуто официально, то вдруг режим панибратства включает – при этом чаще всего без малейшего сомнения в собственной адекватности. Да и самооценка ни разу не страдает: она стабильно повышена.

Родные? Ну да, есть. Номинально. Привычно. Удобно. Иногда достают. Но при чем тут какие-то сильные чувства или, упаси мироздание, привязанности? Уйти от них и жить одному? Можно, но как-то некомфортно, придется многое самому делать, так что пусть лучше будут. Главное, чтобы с глупыми вопросами и предложениями не лезли.

Речь и жесты обращают на себя внимание и могут кому-то (особенно противоположному полу) показаться поначалу интересными, неординарными. Но потом приходит понимание, что движения и жесты угловаты и идут в диссонансе с эмоциями, сами эмоции прохладны и выхолощены, а речь… Да, говорить они могут помногу, особенно на абстрактные темы, но не сказать чтобы всегда по делу – чаще, как принято выражаться, гонят. А уж о себе и о своих чувствах и переживаниях так и вовсе особо не расскажут – свернут на другую тему или так растекутся мыслью по древу, что лучше бы и не спрашивали.

Противоположным полом фершробен интересуется, но как бы издалека и слегка абстрактно. Порой – с усталым интересом энтомолога: ну а это у нас что тут? Оно тоже понятно: проявишь интерес сильнее – так потом не отмахаться, надо будет пускать в личное пространство, чего не хотелось бы. Родни вон уже с головой хватает…

При этом не стоит полагать, что такие чудаки сплошь выброшены на обочину жизни: нет, многие из них и профессией неплохой овладевают, и, если найдут свою нишу, где их не будут за эти чудачества особо шпынять, вполне неплохо себя чувствуют. Правда, довольно часто, особенно в зрелом возрасте, ходят по врачам с необычными (характерными больше для ипохондрика) жалобами – но в основном затем, чтобы убедить себя: все доктора – идиоты, официальная медицина – зло, и надо либо искать целителей и экстрасенсов, либо придумывать собственные способы лечения. И ведь придумывают. И носятся с ними, как… ну вы в курсе.

Откуда они берутся, эти фершробены? Я не зря упомянул, что все они – чудаки на букву «Ш». Дело в том, что такому особенному складу личности и такому особенному поведению есть три причины. Первая – это шизоидная психопатия, то есть данное с рождения болезненное заострение черт характера по шизоидному типу. Вторая – это последствия перенесенного обострения (шуба, как раньше такое принято было называть) шизофрении, которое и изменило личность, вызвало вот такой особенный ее дефект. Причем шуб этот может быть один-единственный в жизни: был и прошел, а чудаковатость осталась навсегда. И третья – это один (на самом деле несколько, но не суть) из видов шизофрении, которая протекает без характерных для классики обострений с бредом и псевдогаллюцинациями, а ограничивается симптоматикой, больше похожей на невроз, но при этом исподволь подтачивает личность, приводя к такой вот чудаковатости. Кстати, так нелюбимая диссидентами и либералами вялотекущая шизофрения – из этой же оперы.

Деменция: с чем еще ее можно спутать? Делирий у пожилых людей

Есть еще одно состояние, с которым можно спутать наступление деменции. Причем путают довольно активно и часто, в том числе и коллеги. И если в рассказе о течении болезни человека прозвучало что-то вроде «ну вчера же еще был нормальный – и вдруг резко стал слабоумным!» – есть повод задуматься. Более того – заподозрить: а не делирий ли пожилых тут подкрался?

Да, есть такое состояние, которое в МКБ шифруется отдельно. И геральдический наркологический зверек тут ни при чем: этот вид делирия не вызван алкоголем либо какими-то другими психоактивными веществами. Да и выглядит он не этакой классической «белочкой» – просто у пациента вдруг (и достаточно быстро) развивается острая спутанность сознания, когда он перестает понимать, где он находится, какое сейчас время суток, какой день-месяц-год, кто все эти люди вокруг. Да и о себе порой может толком информацию не выдать. То есть классическое нарушение ориентировки во времени, пространстве и себе, дорогом и уважаемом.

Обычно молодым людям такого не достается: этот вид делирия развивается у людей старше шестидесяти лет. Длится он не особо долго – обычно все проходит максимум за четыре недели. Бывают, правда, случаи, когда и полгода явления острой спутанности сознания то накатывают, то отпускают.

Сноски