Хроники вьюги

Ответа не последовало. Лишь знакомое, давящее ощущение пустоты.

Он отошёл к массивному кристаллу, в который в реальном времени записывались все показания сенсоров резервуара. Его доступ был ограничен, но «Зеркало» дало ему ключ. Он достал из кармана небольшой рунический камень, прислонённый к той самой записке. Камень был холодным и испещрённым знаками, которых не было в официальных мануалах. Он приложил камень к поверхности логгера.

Кристалл отозвался тихим гулом. Внутри его глубины замерцали не текущие данные, а старые, архивированные записи. Светящиеся линии и символы выстроились в сложный узор, помеченный знаком инцидента №734. Он сконцентрировался, мысленно прокручивая временную метку до критического момента. И увидел это.

За три секунды до «взрывной кристаллизации» все датчики, отслеживающие ментальную активность «Серого Глаза», зашкалили. Но не в сторону хаоса. График был не пилообразным, а целенаправленным, почти осмысленным. Острая, сфокусированная вспышка, направленная в одну точку пространства – туда, где, согласно схеме лаборатории, должен был находиться оператор. Его отец.

А затем… обрыв. Светящаяся нить данных с пси-сенсоров Криддэна Гласиала не погасла и не взорвалась. Она испарилась. Словно его сознание не было перегружено, а было… стёрто. Аккуратно и точечно. Вурз откинулся на спинку кресла, по телу пробежали мурашки. Это было не нападение. Это был контакт. Односторонний, сокрушительный контакт. «Серый Глаз» не просто ударил его отца. Он в свою очередь считал его. Заглянул в самую суть. И то, что он там увидел, оказалось несовместимо с человеческим разумом.

Его отец не сошёл с ума от ужаса. Его разум был разрушен знанием. Знанием, которое он получил из источника, находящегося по ту сторону понимания.

Внезапно тишину лаборатории разрезал резкий, механический щелчок. Вурз вздрогнул и обернулся. Дверь в лабораторию была закрыта. Но на панели управления резервуаром загорелся индикатор, которого он раньше не видел – маленький, тусклый красный глазок.

Он понял. Его незримые покровители из «Зеркала» не просто дали ему ключ к данным. Они дали ему нечто большее. Они дали ему доступ.

Индикатор мигнул дважды и погас. Вурз медленно перевёл взгляд на резервуар. «Серый Глаз» по-прежнему колыхался в своей маслянистой среде. Но теперь Вурзу показалось, что в самой его глубине на мгновение мелькнул тот же красный отблеск.

Они не просто позволили ему узнать правду. Они подготовили для него следующий шаг. Они подключили его к той же системе, что когда-то подключила и его отца.

И теперь ему предстояло решить: отключиться и бежать, пока не стало слишком поздно. Или… послать ответный сигнал.

Решение пришло не как порыв отчаяния, а как холодный, безжалостный вывод. Бежать было некуда. Правда была здесь, за этим стеклом. И если «Зеркало» открыло ему путь, значит, они считали, что он может это вынести. Что он отличается от отца. Что его ум – не просто инструмент для анализа, а щит.

Он снова подошёл к панели управления. Его пальцы скользнули по холодному камню, нащупывая невидимые глазу выступы и неровности рядом с погасшей руной. Он вспомнил принцип «Колодца Безмолвия» – не сила, а точность. Не атака, а резонанс.

Он приложил ладонь к тому месту, где мерцала руна. Он не вливал в неё свою магию. Он позволил крошечной искре своего сознания, очищенной от страха и сомнений, коснуться её. Он послал не команду, а вопрос. Чёткий и ясный, как математическая формула.

«Что ты ему показал?»

Резервуар с «Серым Глазом» не взорвался. Стекло не треснуло. Воздух не задрожал. Вместо этого мир изогнулся.

Стены лаборатории поплыли, как дым. Свет кристаллов растянулся в длинные, призрачные полосы. Вурз стоял на месте, но ощущал, как падает в бездонный колодец, где нет ни верха, ни низа. И тогда он УВИДЕЛ.

Это не были образы. Это были концепции, влитые прямо в его мозг. Он не видел отца. Он почувствовал его отчаяние. Не видел существ. Он ощутил их голод – древний, безразличный и всепоглощающий, как пустота между звёзд. Он увидел структуру «Следа» не как туман, а как гигантский, пульсирующий организм, пронизывающий скалы Фростболта узами, не подчиняющимися законам пространства.

И он понял. Его отец искал знания. Он хотел понять что это. Но «Серый Глаз» показал ему почему. Почему это существует. И это «почему» было настолько чудовищным, бессмысленным и несовместимым с человеческой логикой, что его разум, как перегруженный механизм, сломался. Это была не истина, которую можно было принять. Это был яд для любого, кто мыслил категориями причины и следствия.

Вурз не пытался понять это. Он не сопротивлялся. Он делал то, что умел лучше всего – наблюдал и структурировал. Он был не человеком, а прибором, регистрирующим безумие. Он чувствовал, как его собственная психика трещит по швам, но он продолжал смотреть, фиксируя потоки информации, как если бы это были данные с сенсора.

«Не принимай. Наблюдай.»

Внезапно видение (ощущение, знание?) прекратилось. Он снова стоял в лаборатории. Его тошнило, из носа текла кровь, а в левом глазу лопнул капилляр, залив белок красным. Он тяжело опёрся о стену, его тело била мелкая дрожь.

Но в его сознании, поверх боли и ужаса, плавал один-единственный, чёткий образ. Не концепция, а конкретная, зрительная картинка, которую «Серый Глаз» вложил в него в самом конце. Как ключ. Как ответ на его вопрос.

Он видел лицо отца. Не расплывчатое, а ясное. И на его лбу, прямо над переносицей, горел тот самый символ, что был на его обломке и на древней карте. И он понимал – это не просто знак. Это была метка. Клеймо. Признак того, что Криддэн Гласиал был не просто исследователем. Он был избран. Помечен самой сущностью «Следа».

И тогда из его груди вырвался не крик, а хриплый, беззвучный смешок. Горькое прозрение било в голову, как молот.

Они все ошибались. Его отец не стал жертвой. Он стал посланником. И его «исчезновение» было не трагедией. Это была миссия.

Вурз вытер кровь с лица. Его рука больше не дрожала. Боль и страх отступили, уступив место леденящей душу ясности. Его поиски только что кардинально изменились. Он больше не искал пропавшего отца.

Он шёл по следу посланника древнего зла. И «Зеркало» вело его прямиком к нему.

Вурз в беспамятстве добрался до своей комнаты. Он двигался на автомате, его тело выполняло рутинные действия, в то время как разум перемалывал обрушившуюся на него истину. Посланник. Помеченный. Миссия. Слова звенели в его голове, как погребальный колокол.

Он запер дверь и прислонился к холодному металлу, пытаясь перевести дух. Отражение в тёмном стекле иллюминатора было чужим: бледное лицо, запавшие глаза, один из которых был залит кровью. Он выглядел так, будто уже наполовину принадлежал тому миру, что приоткрылся ему в лаборатории.

Он подошёл к раковине и снова умылся, смывая багровые потёки. Левая рука всё ещё мелко дрожала. Он сжал её в кулак, заставив мышцы напрячься до боли. Контроль. Только контроль.

Он посмотрел на свой спартанский быт: стопка пергаментов, магические инструменты, узкая койка. Всё это вдруг показалось ему бутафорией, детской игрой в учёного, пока за стенами этой стальной коробки бушевала реальность, по сравнению с которой его поиски отца казались наивным лепетом.

Его отец не был невинной жертвой. Он был ключевой фигурой в игре, масштабов которой Вурз до сих пор не осознавал. И «Зеркало», и Пожиратели, и, возможно, даже сама Кэррик – все они были пешками или игроками в этой партии, где ставкой была не чья-то жизнь, а нечто неизмеримо большее.

Он подошёл к столу и взял холодный металлический обломок. Теперь он понимал. Это был не просто ключ. Это был сигнальный маячок. Часть некоего механизма, созданного либо его отцом, либо той силой, что его избрала.

Его разум, очищенный шоком, начал выстраивать новую, ужасающую гипотезу.

Что, если исчезновение отца не было провалом «Абберо»?

Что, если это был успех?

Что, если Криддэн Гласиал не сбежал и не был похищен… а был доставлен в нужное место, чтобы выполнить свою «миссию»?

И самый главный вопрос, от которого кровь стыла в жилах:

Играет ли «Зеркало» на его стороне? Пытаются ли они остановить отца?.. Или они ведут его по тому же пути, готовя ему ту же участь – стать следующим звеном в цепи?

Он опустился на стул, сжимая обломок в ладони. Чувство одиночества было таким всепоглощающим, что его почти тошнило. Ему не с кем было это обсудить. Не с кем разделить этот леденящий ужас. Илва? Торм? Кэррик? Любое слово, сказанное не в тот момент, могло стать его смертным приговором.

Он был абсолютно один. Сын, идущий по следам отца, который, возможно, стал чем-то большим. Или чем-то меньшим.

Вурз потушил светильник и уставился в темноту, на звёзды, скрытые за слоем метели и зачарованного кварца. Детство окончательно кончилось. Его личная война обрела новый, чудовищный масштаб.

Он больше не искал человека. Он шёл по следу явления. И конец этого пути уже не обещал воссоединения. Он сулил лишь окончательный выбор: стать следующим посланником или найти способ уничтожить самого первого.