Рэд. Возвращение

Максим Солт

Использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Солт Максим

Рэд. Возвращение [фантастический роман]

Право на издательство книги в бумажном, электронном, аудио и любых других форматах разрешается только с согласия автора.

18+ Присутствует ненормативная лексика.

Вступайте в официальное сообщество автора ВК и следите за новостями!

#maximsalt

Другие книги автора:

Глава 1

– Отлижи мне, мудозвон грёбаный!

– Э-э… прошу вас, не нужно грубить.

– Ты мне ещё будешь указывать?! Я сейчас приеду и задницу тебе надеру, понял?!

– Пожалуйста, ус…

– Своё «пожалуйста» в жопу засунь! Молокосос недоделанный! Фил! Иди сюда! Поговори с этим ушлёпком!

В динамике раздался хриплый мужской голос.

– Эй. Тебя как зовут?

– Компания «Клин энд Фреш», меня зовут Рэд.

– Всё, что моя жена сказала, я сейчас повторю – и поглубже в тебя затолкаю. Услышал, пень обдолбанный? Чтобы приехали и всё исправили. СЕЙЧАС.

– Я уже сообщил вашей… э-э… супруге, что…

– Да пошёл ты на хер, сосунок!

Связь оборвалась.

Рэд тяжело вздохнул и покачал головой. Как же его достали эти идиоты! Им всегда что-то не так: то одно, то другое. Он взглянул на часы – до конца рабочего дня оставалось сорок минут. Целых сорок. Грёбаных. Минут.

Как же ему хотелось сбежать из этого тесного, уродливого офиса. Уродливые стены с уродливыми обоями, вечно грязный пол, тараканы, пауки, многоножки, с потолка снова капает, а в сортир невозможно зайти, не рискуя подхватить какую-нибудь инфекцию. Он совершил огромную ошибку, когда устроился в эту унылую контору, но сюда его хотя бы взяли, а не развернули у входа, как в большинстве других компаний.

Каждое утро он вставал пораньше, причёсывался, натягивал неудобный костюм и шёл на очередное собеседование. Его спрашивали, что он умеет. Ответить было нечего.

В Браун-сити ценник на аренду жилья был бешеный. Им с Синди нужны были деньги, поэтому, когда директор этой убогой конторки – жирный, визгливый раздолбай по имени Ларри Коллинз – взял его на работу, Рэд не стал воротить носом. Не воротил он им даже тогда, когда Коллинз материл его по три раза в неделю, хотя каждый раз ему хотелось активировать визор и расплавить его маленький, бестолковый мозг.

На экране визора всплыло табло: одна звёздочка и россыпь матерных слов с ошибками – оценка его диалога клиентом. Рэд прекрасно понимал, что теперь ему снова придётся выслушивать всю ту канитель, которую Коллинз обычно впаривает после очередной единицы от очередного недовольного всем и вся кретина. Канитель абсолютно бессмысленную, потому что каждый раз он говорил одно и то же.

Поступил ещё один звонок. Рэд принял вызов, надеясь, что на этот раз попадётся кто-нибудь, в чьём словарном запасе хотя бы есть слово «здравствуйте», а не «пошёл ты на хер» или «отсоси». Ещё до того, как в наушниках раздался голос собеседника, он произнёс заученную шаблонную фразу, от которой его уже тошнило.

– «Клин энд Фреш»! Меня зовут Рэд, я вас слушаю.

Когда на часах засветилось двадцать ноль-ноль, Рэд отключил программу, выключил визор и чуть ли не вприпрыжку рванул к выходу. Может, повезёт, и Ларри не успеет оторвать свой жирный зад от стула и выползти в коридор, чтобы поймать его. Тогда разговор перенесётся на завтра – в рабочее время. Под глупые речи идиота-начальника можно и пофилонить, лишь бы не слушать нытьё клиентов.

Рэд махнул рукой на прощание коллегам. Те, как всегда, никак не отреагировали, что было неудивительно: менялись они каждую неделю. Он уже коснулся картой-пропуском сенсорной панели, собираясь выйти на улицу, как вдруг услышал за спиной до боли знакомый голос.

– Рэд!

Рэд замер, прикрыл глаза и беззвучно выругался. Он обернулся и встретился взглядом с Ларри Коллинзом. Тот выглядел как всегда: злой и недовольный, в засаленной рубашке, с мокрыми подмышками и пузом, вываливающимся из широких жёлтых штанов.

– Зайди-ка на минутку.

Ларри отошёл с порога и кивнул Рэду в сторону своего кабинета. Сначала Рэд хотел что-нибудь придумать, чтобы любым способом избежать аудиенции – выслушивать бред Ларри совершенно не хотелось, – но в голову ничего не лезло. Пришлось подчиниться.

В кабинете было душно, воняло тушёной капустой и отбеливателем. На столе скопились хлебные крошки, в углу стояло заваленное смятыми алюминиевыми банками мусорное ведро, рядом с которым валялись скомканные бумажные шарики. На одном из трёх облезлых стульев громоздилась гора коробок из-под пиццы, и только книги на полках выбивались из общего хаоса своей девственной чистотой. Сразу было видно – Ларри к ним ни разу не прикасался.

Начальник решил не ходить вокруг да около – Рэд был ему за это благодарен – и сразу перешёл к делу.

– Одна звезда от клиентки с Лоу-стрит.

Рэд промолчал.

– Что за херня, Рэд? Ты совсем страх потерял? Если так пойдёт дальше, нашими услугами вообще никто пользоваться не будет! Сечёшь? – пробулькал Ларри, брызжа слюной.

Рэд снова промолчал. Он всегда так делал. В первый раз он ещё пытался что-то возражать, приводил аргументы, но быстро понял, что это бесполезно. Проще со всем соглашаться и обещать исправиться – даже если ты ни в чём не виноват. Тогда пребывание в кабинете начальства сокращалось с двадцати минут до пяти.

– Ты должен делать свою работу хорошо, Рэд. Понимаешь?

Рэд кивнул.

– Ну вот и ладно! – Ларри повысил голос. – А теперь иди отсюда, и чтобы такой херни больше не было!

Рэд поднялся со стула и направился к выходу.

– Эй! – окликнул его Ларри.

Рэд замер у двери.

– Завтра приди пораньше, Анетта сегодня снова не вышла. Придётся тебе за неё поработать.

Рэд сжал зубы и едва удержался от того, чтобы не послать начальника к чёрту. В голове уже прокручивался сценарий: он делает это – спокойно, почти вежливо, – а потом активирует «зажигалку». Коллинз с криком падает на пол, начинает кататься из стороны в сторону, корчиться от боли, пускать слюни и сопли. Умоляет его остановиться.

– Я приду, – сказал Рэд.

– Теперь уёбывай из моего кабинета!

Уже сидя в машине, Рэд сорвался. Он нажал кнопку зажигания – та не сработала. Он давно собирался её починить, но то не было времени, то денег. Чаще – ни того, ни другого.

– Заводись, ржавый кусок говна! – заорал Рэд.

Двигатель наконец затарахтел.

Держи себя в руках. Думай о Синди, – твердил он про себя, крепко сжимая руль побелевшими пальцами. Думай о Синди. Синди.

Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов – и немного успокоился. Рэд знал: однажды это перестанет помогать. Так всегда бывает, когда чаша терпения переполняется. Тогда он взорвётся. В этот момент ему лучше оказаться как можно дальше от работы, дома и людей вообще.

Рэд переключил передачу и выехал на дорогу. Перед тем как возвращаться домой, нужно было заехать на заправку. Ещё Синди просила заглянуть в магазин – купить молоко и корм для Ластика. Для этого маленького мохнатого засранца, содержание которого обходилось им дороже, чем Рэд тратил на одежду. Но Синди его любила. Да и сам Рэд успел к нему привязаться. Нравился он ему – даже несмотря на то, что однажды изодрал его новые кроссовки. Тогда Рэд едва его не убил. И убил бы, если бы не Синди.

**

На заправке загорелся check engine1[1]. Это не обрадовало. Значит, снова придётся ехать в мастерскую или тратить выходные, возясь с машиной самому. И деньги, конечно, понадобятся – куда без этого.

Какой-то мажор, проходя мимо, уставился на гнилые пороги машины Рэда и громко заржал, тыкая в них пальцем. Рэд ехидно улыбнулся, представляя, как с удовольствием переехал бы этого придурка катком. Раньше. Но не сейчас. Сейчас у него другая жизнь. Сейчас Синди. Сейчас он, как это называет Синди, «пытается жить как все». И он действительно пытался. Только у него не получалось.

В магазине образовалась очередь. Нетрезвый мужик, выряженный в костюм общипанной индейки, устроил перепалку с кассиром – ему не понравился вкус бананового коктейля «Дикерс» (на этикетке красовался банан в пурпурном презервативе с пошлой улыбкой и раскосыми глазами – хит последнего лета). В итоге кассиру – пожилой женщине лет семидесяти – пришлось вызвать охрану. Те выволокли хулигана наружу и увезли под громкий смех и улюлюканье собравшейся у входа шпаны. Вся эта сцена Рэду была отвратительна. Всё, чего он хотел, – забрать покупки и уйти.

Возня заняла минут двадцать. Порог своей маленькой конуры на окраине города Рэд переступил только в 21:44.

Рэд так замотался, что совсем забыл поесть. Тех синтетических бургеров из забегаловки через дорогу от офиса, которые он запихал в себя за двадцатипятиминутный обед, едва хватило, чтобы дотянуть до дома, а дома, как и следовало ожидать, было пусто. Синди уже вернулась и сидела перед телевизором, уплетая овощной салат, глядя шоу «Смешного Уизери». Она даже не заметила, что Рэд пришёл.

– Опять жрать нечего, – буркнул Рэд, с силой хлопнув дверцей холодильника.

– Покорми Ластика, – отозвалась Синди.

Рэд насыпал коту корм. Тот спрыгнул с подоконника и подбежал к миске, громко урча. Рэд машинально погладил его и сел на край кровати. Пока он прикидывал, что бы съесть, вспоминая жалкие остатки на счёте, по телевизору началась реклама, и Синди пошла на кухню. Она поставила тарелку в раковину, сполоснула её и вернулась обратно, снова уткнувшись в экран.

– Ты помнишь, что завтра у нас приём? – спросила она.

– А?

– У доктора Брэнсона.

– Кого-кого?

Синди повернула голову и только теперь посмотрела на Рэда.

– У психолога. Ты что, забыл? Я записалась две недели назад.

– Зачем?

– Как это зачем, Рэд? Нам нужны нормальные, здоровые отношения. Ты же хочешь, чтобы всё было хорошо?

– Да, но… какого чёрта, Синди?!

– Не ори на меня!

– Да я не… блять, будто нам деньги больше девать некуда!

– Ты совсем на меня внимания не обращаешь!

– Я не… что?! Да я целыми днями торчу в вонючем офисе Ларри Коллинза! Чтобы этот дебил платил мне зарплату, на которую мы хотя бы как-то существуем! «Компания «Клин энд Фреш», меня зовут Рэд, слушаю вас!»

– Я тоже работаю!

– Ну так и работай!

– Так я и работаю! Вот видишь? Видишь?!

– Вижу что?!

– Видишь, почему нам нужен психолог?!

Синди ткнула кнопку на пульте, вскочила с дивана, протопала в комнату и хлопнула дверью. В спальне громко зашумел телевизор. Реклама кончилась, и на экран вернулось шоу Уизери.

– Пиздец… – прорычал Рэд.

Он встал с кровати и подошёл к балкону. Бросил взгляд на дверь спальни, за которой заперлась Синди. По его опыту, в ближайшие полчаса – а то и больше – она оттуда не выйдет. Могла дуться всю ночь, а иногда и весь следующий день.

Рэд тихо вышел на балкон и прикрыл за собой дверь так, чтобы Синди ничего не услышала. Он полез в карман, достал электронку, подкрутил крепость и затянулся.

Расслабление прокатилось по телу тёплой волной. Рэд расплылся в улыбке. Проблемы на мгновение исчезли, и жизнь вдруг перестала казаться таким уж дерьмом. Он ещё раз затянулся, выпустил пар и убрал электронку, поглядывая сквозь тонкое стекло на дверь спальни. Пора было возвращаться. Если Синди его заметит – устроит истерику.

Рэд знал, что курево ему не нужно. Корил себя за то, что снова начал парить, но как иначе? Когда жизнь превращается в бесконечный день сурка, выбора не остаётся.

Он открыл дверь, шагнул внутрь и аккуратно прикрыл её. Откашлялся, помахал рукой перед лицом, прогоняя запах свежего лимона. Специально выбрал такой вкус – чтобы не воняло. Жидкости, конечно, можно было менять, но запасной не было, а покупать сейчас – накладно. На работе он и так нещадно парил на каждом перерыве.

Рэд ненавидел нищету. Он стал ненавидеть её ещё сильнее после того, как пусть недолго, но пожил с деньгами – как нормальный человек. После этого нынешняя жизнь казалась настоящим адом. Он просыпался каждое утро с мыслью, что впереди снова отвратительный день. С этой же мыслью он засыпал – и каждый раз мысли сбывались.

Он вставал, завтракал, ехал на работу, возвращался домой и ложился спать. По выходным слонялся без дела – ничего не хотелось. Иногда они с Синди ходили в кино, иногда просто валялись дома, пересматривая её любимые сериалы по третьему разу.

Рэд мечтал о дне, когда сможет позволить себе приставку с VR-модулем2[1] – «Ту-Плэй», чтобы они могли проводить время за играми, но прекрасно понимал: если всё будет идти так, как идёт сейчас, этот день никогда не наступит.

Рэд ненавидел свою работу. Терпеть не мог начальника и офис, в котором проводил почти всё своё время. Ненавидел Браун-сити, который за те пять месяцев, что они с Синди здесь прожили, так плотно засел у него в печёнке, что словами не передать. Ненавидел дом, в котором они жили, – тонкие, картонные стены, сквозь которые слышен каждый шорох. Ненавидел шпану на лестницах, хоть и после случившегося в Нове перестал её бояться.

Он ненавидел эту чёртову, рутинную унылость, от которой его блевать тянуло. Ничего скучнее такой жизни быть не могло. И дело было даже не в Синди и не в их отношениях – они, по крайней мере, стали лучше. Не без ссор, конечно, но всё же.

Дело было в другом.

Рэд скучал по той жизни, которая у него была. По жизни, где были деньги, любимая машина, которую идиот Блэк заставил загнать под пресс. Где была цель. Были заказы. За спиной – пистолет. На глазах – визор не для разговоров с очередным недовольным клиентом «Клин энд Фреш», а для дела: имплантов и скриптов.

Он скучал по всей той суете, в которой варился, когда жил в Нове.

Вот тогда было лучше. Тогда было интереснее. Тогда он чувствовал себя живым, а сейчас что? Тоска, хоть вешайся!

Рэд услышал странный звук. Огляделся, но сначала ничего не заметил. Через пару секунд понял.

– Ластик! Ну какого хрена?!

Кот навалил кучу в углу кухни и теперь скрёб по плитке мохнатой лапой. Когда Рэд попытался его поймать, тот рванул так, что когти засвистели по полу.

Рэд знал – долго он так не протянет. Знал, что однажды придётся поговорить с Синди о том, что у него внутри. Сказать, что он больше не может так жить. Наверное, им снова придётся расстаться – Синди его не поймёт.

Он обещал ей. Обещал завязать. Обещал остепениться. Стать нормальным. Хотел, чтобы она была счастлива. И правда хотел.

Но он ошибался. Другой жизни для него не было и не будет.

Телевизор в спальне затих. Скрипнула кровать.

Синди легла спать.

– Иногда мне кажется, что его просто нет. Мы можем быть в одной квартире, даже в одной комнате. Он может обнимать меня – а внутри всё равно холод. Такой, как от перил. Или от дверцы шкафа. Но я люблю его! Люблю так сильно, что хочу избавиться от этого ощущения. Хочу снова чувствовать тепло. Жар в груди. Дрожь. Страсть!

– Прошу вас, Синди, продолжайте.

Рэд смотрел в одну точку на бледно-голубой стене.

Там висела картина с цветами.

Фиалки? Анютины глазки? Кто вообще придумывает название цветам?

Почему Анютины?

Почему не глазки Альфредо Туччини? Или Эльзы Берянской?

Зенки Деревязовского – вот это было бы честно.

– Теперь послушаем вас, Рэд.

Он всё ещё смотрел на цветы.

– Рэд?

Рэд отвёл взгляд от картины и посмотрел на психолога. Перед ним сидел мужчина лет тридцати девяти: аккуратно подстриженная бородка, лёгкая седина на висках, идеально ровный тонкий нос. Очки в прямоугольной оправе придавали ему умный вид. Серый вязаный кардиган должен был вызывать доверие – или что-то типа того. Как и мягкое велюровое кресло, в котором он сидел.

На кой чёрт я вообще согласился на это? – подумал Рэд.

– Есть ли вам что сказать, Рэд?

Синди пихнула его локтем в бок. Осторожно, почти незаметно.

Он посмотрел на неё.

Она глядела на него во все глаза – с надеждой, с ожиданием, с тем выражением, от которого невозможно отмахнуться.

– Я… – начал Рэд и запнулся. – Я не знаю.

Повисло молчание. Длилось оно недолго, но ощущалось так, будто растянулось на целую вечность.

– Что ж, – сказал психолог мягко. – Всё в порядке, Рэд. Мы сможем поговорить об этом в другой раз.

Он взглянул на часы.

– На сегодня предлагаю закончить. В следующий раз жду вас в четверг, ровно в девять.

– Мы придём, – быстро ответила Синди. – Оплату я вам уже перевела.

– Совершенно верно, Синди. Я всё получил.

Рэд снова уставился на стену.

Картины. Он смотрел на них почти полчаса – раз сеанс уже закончился. Смотрел, но так и не смог уловить их смысл. Ту самую суть, которую художник пытался вложить в них. Хотя, если быть честным, никакой это был не художник. Это было дешёвое бездушное искусство – нейросеть.

– Рэ-эд? – протянула Синди, стоя у дивана.

– Да… да, пойдём.

Рэд поднялся, и они вместе направились к выходу.

– Спасибо, доктор Брэнсон! – сказала Синди. – Я очень рада, что вы помогаете в нашей непростой ситуации. Уверена, Рэд всё поймёт и в следующий раз раскроется. Ему просто… нужно время, понимаете?

– Конечно, Синди. Конечно.

Рэд посмотрел на Синди, потом перевёл взгляд на доктора. Они разговаривали так, будто его здесь не было. Будто он был одной из тех картин на стене – бесполезной, ничего не видящей, ничего не слышащей и ничего не чувствующей материей.

– Спасибо вам огромное! До свидания!

– До свидания, Синди!

Доктор посмотрел на неё с обаятельной улыбкой, и Рэда кольнуло под сердцем – быстро, неприятно, словно тонкой иглой.

Потом мужчина перевёл взгляд на него. Улыбка тут же сползла с лица.

– До встречи, Рэд.

– Рэд! – шикнула Синди.

– Да… да… э-э… доктор Брэнсон. До свидания.

– Жду вас в четверг.

**

Кнопка запуска двигателя сработала только с третьего раза. Рэду захотелось выдрать её с проводами, выбросить в окно, а потом проехать по ней несколько раз – чтобы расплющить и превратить в маленькую чёрную точку на асфальте. При этом он не испытывал ни злости, ни раздражения. Он был абсолютно спокоен, холоден, рассудителен. Спокоен до такой степени, что даже сам этому удивился.

Может, визиты к психологу и правда помогают?

Дома их встретил резкий, скисший запах. Ластик снова навалил кучу на кухне. Как ни странно, Рэда это никак не задело.

Он молча убрал за котом и сел на диван. Не отреагировал на замечание Синди о том, что ему нужно позволить себе говорить и раскрываться, иначе они ходят к психологу зря.

Когда Рэд не ответил, девушка снова обозлилась. Заперлась в спальне, а через полчаса он услышал, как она сопит.

Спать он не пошёл. Сидел в темноте и пытался думать. Мысли крутились в голове, но ни за одну он не мог ухватиться. Всё было размыто, пусто, будто внутри выключили свет. Он чувствовал себя настолько безучастным, что если бы сейчас загорелся дом напротив, он бы даже не моргнул. Просто сидел бы и смотрел, как в небо поднимается густой столб дыма. Может, взял бы попкорн и молча наблюдал, как загораются и гаснут чужие жизни, как рушатся чьи-то надежды и мечты.

Впрочем, попкорна не было. Как и желания смотреть на человеческие страдания.

Оказывается, у них с Синди проблемы в отношениях.

Рэд даже не заметил, когда они начались.

Пропустил момент. Может, именно поэтому они и есть – потому что он не замечает таких вещей? Но всё же… где их начало?

Проблемы начались тогда, когда они ехали в Браун-сити?

Или ещё раньше – когда даже не выехали? Или вчера, когда Синди напомнила ему о приёме у психолога, а он сказал, что забыл? А может, отсчёт пошёл за два часа до самого приёма?

Рэд не видел никаких проблем. Он был уверен, что их нет.

Но Синди и доктор Брэнсон думали иначе.

Рэд встал с дивана и подошёл к балкону. Прислушался – Синди продолжала сопеть. Он тихо открыл дверь и вышел наружу.

По дороге промчался автомобиль. Колонки рвали ночь басами, двери дрожали. Рэд выругался и прижал балконную дверь всем телом, боясь, что Синди может проснуться.

Постоял так около минуты.

Потом достал электронку и впустил в лёгкие аромат свежего лимона. Закрыл глаза. Каждый раз, когда он это делал, ему становилось легче. Гораздо легче.

Зачем вообще ходить к психологу, – подумал он, – если все проблемы решаются одной затяжкой?

Перед глазами всплыло то утро, когда они с Синди покидали Нова-сити. Тогда всё было иначе. Они ехали радостные, надеясь начать новую жизнь. Надеясь, что теперь их отношения станут крепче.

Рэд вспомнил Блэка. Как тот обогнал их и заставил остановиться.

Как он держал палец на курке, ожидая наёмников, которых послал Зэд, чтобы покончить с ним раз и навсегда. Но это был Блэк.

Блэк, которого Зэд застрелил у Рэда на глазах.

Блэк, который едва не отрезал ему яйца.

Блэк, который постоянно спорил и ругался.

Блэк, который заплатил огромные деньги, чтобы Рэду вернули ноги.

Блэк, который спас его, когда тот был в шаге от гибели.

Рэд снова затянулся и выпустил пар. Свежий ночной воздух опьянял, усиливая действие солей химозного никотина.

Он терпеть не мог этого раздолбая, и всё равно был безумно рад, когда увидел его живым. Тогда у них состоялся разговор. Разговор, к которому Рэд иногда возвращался – против воли.

– Зэд будет продолжать вести свою игру, и мы должны ему помешать.

– Я не могу, Блэк.

– Можешь. Или мне показалось, и тогда на складе я всё-таки отрезал тебе яйца?

– Иди ты!

– Да я, мать твою, с того света вернулся, чтобы надрать этому придурку задницу, а ты отлыниваешь?

– Всё не так просто…

– Слушай меня внимательно, понял? Мы бросим все силы на то, чтобы остановить Зэда. Начнём охоту. Он никуда не денется. Не уйдёт.

– М-м…

Блэк перевёл взгляд на машину. В салоне сидела Синди. Она сжимала переноску с маленьким котёнком и смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Ага, понял, – сказал Блэк. – Значит, ты всё решил? Новая жизнь?

– Да.

– Уверен, что твоё?

Рэд промолчал.

– А Зэд?

– Хрен с ним. Пусть сдохнет.

Блэк усмехнулся.

– Знаешь что?

На его глазах появился визор.

– Я отправил тебе свой номер. Если передумаешь – звони.

Он даже не попрощался. Сел в машину, завёл двигатель и умчался. Так это и было.

Тогда Рэд был уверен, что та самая новая жизнь, о которой они с Синди мечтали, окажется лучше. Он думал, что ежедневная работа в задрипанном офисе – пусть и не радость, зато стабильность. Думал, что в Браун-сити ниже цены, что город спокойнее, что здесь всё немного иначе.

Он думал, что здесь они будут счастливы.

Что он будет счастлив. Что можно просыпаться, не переживая о завтрашнем дне. Не думать, хватит ли денег. Не беспокоиться о том, где жить. Не гадать, прострелят ли тебе башку сегодня утром или завтра вечером. Можно не вздрагивать от каждого шороха. Выходить на улицу, не опасаясь за свою жизнь. Пить кофе в соседней забегаловке. Улыбаться. Разговаривать с людьми. Ходить по клубам, паркам, в кино. Просто гулять. Жить.

На деле всё оказалось иначе. Ходить на работу каждый день и пропадать там с утра до ночи было совсем непросто.

Цены оказались куда выше, чем он ожидал, а бытовуха – вязкой, скучной и выматывающей. Рэд прозябал. Становился тем, кем никогда не был и кем быть не хотел.

Он сделал ещё одну затяжку и выпустил пар, наблюдая, как тот растворяется в ночном воздухе. Убрал электронку в карман, заглянул через окно в зал – Синди спала.

Рэд тихо открыл дверь и вошёл в квартиру.

В ванной умылся, долго смотрел на своё отражение, пока не убедился, что от него ничем не пахнет. Потом, на цыпочках, прошёл в спальню и лёг рядом с Синди.

Он смотрел, как она спит, и, наконец, ответил себе на вопрос, который несколько минут назад задал отражению в зеркале: зачем он всё это делает?

Ответ был прост.

Ради неё.

Машина с утра не завелась. Рэду пришлось добираться до офиса на автобусе – том самом, который он прождал на остановке сорок минут. Всё бы ничего, если бы по пути они не встали в пробке. В итоге он опоздал на полтора часа.

Ларри вынес ему мозг, едва Рэд переступил порог офиса. Он совсем забыл, что обещал прийти пораньше и доделать часть работы за Анетту. В результате выслушивал начальственную тираду девятнадцать долгих, мучительных минут. Потом Ларри отправил его работать и продлил смену на три часа – несмотря на то, что опоздание было всего на полтора. Вдобавок пригрозил оставить после работы, чтобы он всё-таки разгрёб бардак, оставшийся после Анетты.