Во власти розы

5.

От неожиданности Вальдрун поперхнулась слюной и относительно протрезвела.

Сердце заколотилось, прибавляя чёртового жара внизу живота, однако череп наполнился колючими льдинками, дающими ясность мысли. Вальдрун уж было надеялась, что возбуждающий напиток перевёл мысли маркграфа в другое русло и с наказаниями закончено… Герцогиня бросила взгляд на Джеффри: тот ухмылялся довольно и хищно, как никогда похожий на лесного зверя.

Нужно хотя бы попытаться.

– Ты до сих пор не устал? – Вальдрун добавила в свой шёпот страстных ноток. – Не пора ли перейти от обязанностей к приятному отдыху?

Если этот крысёныш хотел добиться от неё постельных утех – пусть подавится, но терпеть всё происходящее у Руны не было сил. Сейчас они поднимутся в спальню, и там герцогиня Сорсет продемонстрирует всю силу своего раздражения с помощью плётки – Джеффри неделю сидеть не сможет.

Однако тот, не отрывая искрящихся глаз от молодого человека, успокаивающе поднял ладонь – словно отмахнулся от Вальдрун, да что он себе позволяет?! – и промурлыкал:

– Ну-с, Атли, что ты натворил за эту неделю?

Руне не хотелось смотреть на юношу, но шея словно сама собой тяжело – женщине даже показалось, что она слышит скрип несмазанного механизма, – повернула голову к фигуре в центре комнаты. Сходство Атли с маркграфом было очевидно, хотя волосы у него были тёмно-русые, без намёка на рыжину Джеффри, глаза серые, а кожа более загорелая. Впрочем, в мертвенно-белом свете подвала его лицо выглядело очень бледным, с синяками под глазами.

Молодой человек покорно начал перечисление.

– Я проспал… – он откашлялся и продолжил громче: – Я проспал воскресную службу, потом рассыпал сено в амбаре, ещё засохла одна из орхидей – белая с розовым…

– Та орхидея?! – маркграф театрально повысил голос, и эхо разбежалось по подвалу. – Это же подарок маркизы Одд!

Взгляд Атли остекленел от страха – как тогда в библиотеке, – и юноша с трудом сглотнул.

– Дальше, – милостиво кивнул Джеффри. Не слушая продолжение, он склонился к плечу Вальдрун и пробормотал: – Обожаю этого мальчишку! Я даже не знаю, что там за орхидея, но это так возбуждает… Ты чувствуешь?

Герцогиня чувствовала только, что ей необходимо сбежать из этого подвала, наполненного тяжёлым запахом смерти, однако язык Джеффри уже заметно заплетался и, судя по выражению лица, границ для него сейчас не существовало. Руна знала такой взгляд. Джеф легко мог приказать забить мальчишку до смерти просто ради развлечения.

Но что в этой ситуации делать ей? Герцогиня рассеянно взглянула на распорядителей – те явно получали удовольствие от всего происходящего, – и, конечно, взгляд её снова сполз на лицо юноши. Тот смотрел на неё. И Вальдрун вдруг поняла, что именно он собирается сказать. «Нет, не говори этого. Не говори!». Остальные проступки Атли были косвенные и не очень значительные, но нарушить, да ещё неоднократно, прямой запрет хозяина – другое дело.

– И ещё я был в библиотеке. Четыре раза.

Герцогиня прикрыла глаза. Мысль о том, что юноша посчитал её доносчицей и обманщицей, не сдержавшей собственное слово – слово фамилии Сорсет, древнего и славного рода! – была невыносима. Но именно так всё и выглядело: Атли, очевидно, решил, что Вальдрун специально следила за ним, сказала об их встречах маркграфу и теперь хочет вместе с ним насладиться наказанием. Что за отвратительная, мерзкая ситуация…

По голосу Джеффри было слышно, насколько он возбуждён: дышал тяжело, а слова оборачивал в бархатную хрипотцу.

– Ох, Атли, ты такой самонадеянный… Пользуешься тем, что я тебя жалею? Хм, что ж… Привязать его!

Высокий палач дёрнул юношу за плечо, другой рукой стаскивая с него рубаху. Худая спина Атли была сплошь исполосована кнутом – застарелые светлые рубцы, свежие розовые, подсохшая корка незаживших. Второй палач тянул верёвки на металлической раме, проверяя их крепость. Взгляд Вальдрун, блуждающий по помещению, то и дело возвращался к трём людям в центре. «Я ничего не могу сделать. Ничего. Ничего. Это его раб. Он привык к этому. Я просто должна дождаться конца, а потом сразу уеду – к чёрту сделку, землю и всё к чёрту…»

– Не спросите моего совета? – кажется, Руне удалось улыбнуться вполне непринуждённо.

Джеффри, не отрывавший глаз от юноши, уже привязанного за запястья к верхней перекладине рамы, склонился к Вальдрун и потёрся щекой о её щёку.

– Нет, с ним я разберусь сам. Это давняя история. – Он повысил голос: – Приступайте!

Кнут свистнул в первый раз. Вальдрун неожиданно для себя вздрогнула и прикусила губу. Внутри, глубоко в душе, шевельнулось что-то тёмное – некое воспоминание, которое она тут же затолкала глубже.

– Но сколько же ударов вы назначили?

Джеффри обаятельно улыбнулся.

– Они остановятся, когда я захочу. Если захочу.

Каждая минута тянулась до невозможности – шестьдесят неторопливых, размеренных секунд, не меньше.

Руне казалось, что экзекуция продолжается уже долго – слишком долго. Она не понимала, что делать: голова плыла от вина, в груди теснилось желание помочь юноше, страх перед официальным обвинением в вольнодумстве, порыв вскочить и уйти как можно быстрее, а ещё странное ощущение, будто она вернулась в прошлое и видит перед собой совсем другого человека… Давно мёртвого человека.

От свиста кнута и хриплых вскриков юноши хотелось заткнуть уши, свернуться калачиком на полу – и плакать, плакать… Словно вся взрослая рассудительность Вальдрун растаяла, как сахар под дождём, вернув её в детство. Она снова слабая маленькая девочка… Родители привели её в подвал для наказаний, чтобы научить долгу аристократа, и она обязана смотреть, не имея возможности что-либо сделать и что-либо изменить…

Воздуха в подвале становилось меньше с каждой секундой. Руна не знала, куда ей направить взгляд, лишь бы не на лица людей: то ли на гильотину, жирно отливающую кровью, то ли на ноги Атли, уже безвольно загребающие носками на каждом ударе, то ли на модные бриджи хозяина дома. Взгляд против воли огладил натянувшуюся ткань, откровенно показывающую возбуждение маркграфа, – последствия горячительного напитка. В глазах герцогини эта деталь превращала происходящее в безумную фантасмагорию. Может быть, у неё получится проснуться?

– Тебе нравится представление? – в жарком шёпоте Джеффри слышалась улыбка. – Меня это всегда заводит. Пожалуй, я уже готов переместиться в спальню… Конечно, если ты не хочешь подождать моих ребят – но кто знает, насколько это затянется.

– Ты же сказал, они остановятся, когда ты прикажешь.

– О, этот мальчишка чрезвычайно крепкий, хотя по нему и не скажешь, – Кларенс поднялся. – Он подождёт, пока мы вернёмся.

Герцогиня перевела взгляд на Атли: его голова уже свесилась на грудь, влажные от пота пряди прилипли к вискам, и на каждом ударе он только еле слышно скулил.

А она всё ещё слабая девочка, которая не смеет возразить родителям…

«Нет, – челюсти Руны сжались. – Я уже выросла! Отец умер. А это всего лишь Джеффри, тупой торгаш, который ради денег сделает что угодно».

Неожиданно голова Вальдрун прояснилась, а сердце наполнилось спокойной решимостью. Она – герцогиня Сорсет, наследница гордых викингов, и она не позволит какому-то маркграфу распоряжаться собой.

Она тоже поднялась, даже на удивление ровно. И сделала шаг к Джеффри.

– Продай мне его.

– Что?.. – маркграф, потянувшийся было к её талии, замер. – Зачем он тебе?

– Даю за него землю, которую ты хотел.

– Весь участок? – Джеффри хлопнул глазами. – За какого-то садовника? К тому же он вот-вот…

Вальдрун посмотрела ему в глаза и добавила в голос раздражения:

– В твоих интересах, чтобы он не «вот-вот». Иначе я продам эту землю герцогу Лодердейл – ты ведь не хочешь иметь его в соседях?

– Стоп! – маркграф не глядя щёлкнул пальцами палачу. – Что это значит?

Вальдрун приблизила лицо так, что их носы соприкоснулись, и тихо, но угрожающе проговорила:

– Я его хочу, вот что это значит. А тебя – нет. Продай мне его, и я немедленно покину твоё мерзкое жилище. А если нет… Не зли меня, Кларенс.

Унизительное обращение по фамилии окончательно добило маркграфа: он выдохнул и отступил, недоверчиво уставившись на Вальдрун широко открытыми глазами.

Подвал наполняло лишь тяжёлое дыхание присутствующих – у каждого была своя причина – и душный запах крови.

– Каким будет решение, ваше сиятельство?

Видимо, по взгляду Вальдрун Джеффри понял, что она не шутит, потому что изумление на его лице сменилось раздражением.

– Значит, ты его хочешь? И насколько же сильно? – Верхняя губа Кларенса дёрнулась, обнажая зубы.

– Я предложила сделку.

Джеффри усмехнулся.

– Нет. К чёрту твою землю! Если ты действительно его хочешь – что ж, встань передо мной на колени и доставь удовольствие не хуже самой дорогой шлюхи. Я знаю, ты это умеешь… – Он снова оскалил зубы и ядовито выплюнул: – Ваша светлость.

Вальдрун знала Джеффри уже много лет. У него было много недостатков, но слов на ветер он никогда не бросал. И сейчас по взгляду маркграфа было ясно: цена окончательная. Герцогиня посмотрела на Атли: тот вроде бы очнулся, но его глаза блестели лихорадкой, о ней же говорили и яркие пятна румянца на щеках. На палачей: эти следили за происходящим с явным интересом, пряча похотливые усмешки в уголках губ. Женщина вернула взгляд на маркграфа.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Не сомневайся, – Джеффри улыбался одними губами, его глаза следили за лицом Руны настороженно. – Мне всегда нравилось играть с опасностью. Это возбуждает.

– Я хочу, чтобы его сейчас же отвязали и проводили в мою комнату.

Кларенс истерично хихикнул.

– Нет. Только после оплаты. А пока что он останется здесь.

– Если ты нарушишь сделку…

– Не беспокойся. Видишь? Он вполне жив. За каких-нибудь полчаса с ним ничего не случится, а я вряд ли продержусь дольше, у тебя слишком сладкий ротик, – расстёгивая штаны, Джеффри направился обратно к креслу, толкнул его ногой, располагая так, чтобы было видно и невольным зрителям. – Что ж, ваша светлость, извольте занять своё место.

Значит, и палачи останутся здесь. Что ж, пусть. Руна никогда не страдала скромностью, и наверняка эти люди видели немало. Если она могла вставать на колени перед простолюдинами по велению страсти, то почему бы не сделать это ради спасения человека? Что до юноши – в конце концов, это ради него, так что лучше бы ему догадаться отвести взгляд по соображениям пристойности. В сознании мелькнула мысль, насколько происходящее унизительно… но Вальдрун тут же отмахнулась от неё. Главное – сделка, а о мести она подумает потом. Глаза герцогини Сорсет прищурились. Да, позже она подумает об этом самым тщательным образом.

А пока что Руна опустилась на колени перед креслом, на котором вальяжно раскинулся Джеффри: песочные бриджи уже валялись на полу, чулки лениво сползали по гладким икрам, а сейчас маркграф неторопливо расшнуровывал рубашку. Несмотря на ситуацию, Руна с искренним удовольствием пробежалась пальцами по рельефу его живота, по выступающим тазовым косточкам, легонько провела ногтями по бёдрам. Кларенс следил за фигурой и не зря при дворе имел славу Аполлона.

Возбуждающий напиток, словно почувствовав нужду в себе, мгновенно растёкся теплом по телу Вальдрун, и та была ему благодарна: никакая помощь не будет лишней, когда тебя против воли обязывают удовлетворить капризного аристократа.

С чего начать? Торопиться в подобном деле – дурной тон, так что Руна продолжила поглаживания, постепенно нажимая сильнее и подбираясь ближе к члену, однако не касаясь самых чувствительных областей.

Пристальная настороженность во взгляде Джеффри быстро уступила место жадному ожиданию удовольствия. Кусая губы, он следил, как Вальдрун, глядя ему в глаза, легонько провела языком по члену и слизнула прозрачную каплю смазки.

Однако и затягивать нельзя. Настоящая аристократка должна всё делать идеально – и причинять боль тому, кто это заслужил, и дарить наслаждение в постели. Крепко сжав приятно-твёрдую плоть, Руна несколько раз провела по стволу, с удовольствием наблюдая, как на головке вновь выступила влага. Игриво улыбнулась Джефу, обвела головку языком, погладила сначала легонько, затем чувствительнее – и погрузила в рот, полный тягучей слюны. Вздох удовольствия Джефа отдался пульсирующим жаром в её собственном теле. Так хотелось забыться, поддаться мысли, что происходящее – лишь пьяный сон, сбросить тесную одежду, растянуть Джеффри на полу, подозвать ближе этих потных полуголых самцов…

Но нет, она не могла позволить себе потерять голову. Она делает это не ради удовольствия. Неторопливо скользя ртом по члену Джеффри, погружая его почти до предела, Руна покосилась на зрителей. Атли, заметив её взгляд, вздрогнул и отвёл глаза. Что ж, зато он чувствует себя достаточно хорошо, а значит, герцогиня Сорсет не зря тут старается ради него. Палач повыше оперся плечом на раму, сложил руки на груди и безотрывно следил за происходящим, то и дело облизывая приоткрытые губы. Палач пониже сидел на полу по-турецки, а его рука под кожаным передником двигалась вполне определённым образом. Хм, кажется, все довольны… Вальдрун всё-таки была честолюбива – даже в этом.

Однако время уже затягивалось. В меру ускорившись, а затем вновь медлительно лаская языком, Руна вдруг поняла, что устала. То ли прошло действие возбуждающего напитка, то ли остатки её симпатии к Кларенсу окончательно испарились, но факт был несомненным: возбуждения не осталось, челюсть затекла, уголки рта болезненно щипало, мышцы шеи ныли, а горло саднило. Мысленно выругавшись, Руна прикинула, сколько прошло времени. Может, уже хватит? Формально свою часть сделки она выполнила, а если скотина Кларенс заявит, что удовольствие было недостаточным, – это его дело.

Вальдрун, конечно, постаралась для приличия напрячь остатки сил, чтобы выйти с честью даже из этой ситуации, но, когда маркграф наконец-то застонал и схватил её за затылок, насаживая глубже на истекающий горьковатой спермой член, она выдохнула с явным облегчением.

Поднялась с колен, с подчёркнутым презрением сплюнула на пол под ноги Джеффри, вытерла рот кружевным платком. Посмотрела сверху вниз на томно раскинувшегося в кресле, закрывшего глаза маркграфа.

– Твоя часть сделки.

Не открывая глаз, тот щёлкнул пальцами в направлении палачей.

Мужчины, хоть и дышали тяжело, уже вновь превратились в послушных рабов – они сноровисто отвязали Атли от рамы, высокий взвалил его на спину и потащил к выходу. Вальдрун, не глядя на Кларенса, направилась за ними.

6.

– Положи его на кровать.

Видя, что палач остановился, нерешительно поглядывая на огромное ложе с золототканным покрывалом, Вальдрун зарычала:

– Я должна повторить?! И позови доктора – немедленно, или, клянусь богом, я сравняю это место с землёй!

Впрочем, она в любом случае это сделает, однако не сейчас, сейчас есть более важные дела. Вальдрун присела на кровать, к Атли, который стонал в забытьи, и погрузилась в свои мысли. Она не боялась вида крови, но в груди всё равно было тяжело – словно там вился клубок ядовитых змей. Что это за чувства? Может быть, стыд из-за унижения? Так и не оставившее её чувство собственной беспомощности? Страх? Да, она определённо боялась, но чего – и сама не могла понять…

К

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.