Осколки в грёзах

Глава 3 «Соль на губах»

Ночь медленно накрывала лес. Воздух становился прохладнее, но дорога продолжала влечь за собой удушающий жар. От которого горели внутренности, а сердце безудержно билось в груди.

— Аргх!… Опять этот любимый сыночек Мо! — кипело в мыслях мальчика, шагающего по лесной тропинке. — Если бы его там не было, я бы ему!... — насупившись, не договорил он, плотно сжав губы, проведя языком по зубам.

На его лице считывалась нарастающая ярость, а губа, саднящая и отдающая в деснах левой щеки, вызывало тупую пульсирующую боль.

«Получше пусть за языком теперь следит! Чертовый западник…»

— Седзи дерется!

***

21 июля 1778 год.

Крики других детей, эхом разлетающиеся по полю, до сих пор звучали в моих ушах. Я помню как терзал Сёту за его слова, как тот бессмысленно хныкал, закрывая лицо грязными ручонками, и даже если задуматься подольше, я не чувствую за это своей вины, более того: за это, я его не простил.

— Сёта что-ли влетело?... — шепотом тогда спросила, только подоспевшая девочка.

— Ага — кивнула сплетница, наклонившись к её уху, привычно прикрыв рот ладошкой. — А ведь только вернулся из Симаня...

— Понахватался ведь всякого от западных дикарей… — поморщившись ответила она.

— А ну! Ээ-й!... — выбежал из толпы Цуёси, занеся кулачки, чтобы треснуть по мне. — Получи-..!

— Аи-я! Ему вечно влетало! — вскрикнула Нана, дернув брата за локоть. — Ты то куда лезешь!?

— Но сестра!.. Он-…

— И? Сам в драку не лезь! Мо Широ придет, разберётся!

— Ну и где он? — Топнув ногой, мальчик отдернул руку из ее хватки.

— Э-гей! Ну прекрати! Ну ты!.. — кричала рослая девчонка, хватаясь за шкирку одежды, пытаясь оттянуть меня от Сёты.

— Повтори еще раз! Если кишка не тонка! — кричал я тогда, полный ярости и жуткой обиды, не обращая внимание на ее четные попытки. — Повтори!

— Прекрати уже этот балаган… — Раздался раздражённый, немного разочарованный голос, который всегда останавливал меня, одним своим присутвием .

— …! — безмолвно тогда всхлипнув в стороне маленькая девочка оторвавшись от куклы, сквозь слезы, бросившись к нему, повиснув на его руке.

— Эй! Широ! Что ты там тогда говорил!? Вот! Полюбуйся он снова дерётся!.. — укоризнено жаловалась на меня Нана, подбегая к нему, указывая пальцем. — он ударил Сёта! Посмотри!

— Скорее побил… — шепчась поправила кто-то из толпы.

Мо Широ тяжело вздохнул, отведя взгляд. Его глаза, мимолетно смягчились, когда он посмотрел на плачущую девочку, уткнувшуюся лицом в его рукав. Он потрепал ее по голове, а затем снова повернулся ко мне.

— Маэ. — ничем не уступая проговорил он, поглядев на плачущего наглеца, и переведя взгляд на меня. — довольно на сегодня.

Дети вокруг, до этого притихшие от страха, с появлением Мо Широ как по щелчку обретали храбрость, снова принявшись собирать кучку вокруг него.

— Уходи по-хорошему! — крикнул один.

— А-а.. Да! Уходи.!

— Проваливай отсюда! — поддержали другие, их голоса звучали все громче, но в моих воспоминаниях они едва слышны и блеклы.

Тогда стиснув челюсти, я медленно поднялся на ноги, бросив последний взгляд на Сёта.

Под защитой Мо Широ, он вовсю разрыдался горючими слезами, и выгибался от тошноты, даже не потрудившись встать или отойти.

— Нашел крайнего… — порицающе пробурчал я под нос, но видимо меня никто не услышал.

В тот момент оглядевшись, я разглядел и подобрал с травы выкинутые Сётой очки. Отвернулся, и пошел прочь, оставляя позади торжествующие крики.

«Этого ли вы добивались?» — задумываюсь об этом сейчас.

***

— Этот Чертов!... Ух! Заносчивый Мо!.. — кипело в нем, он сжимал руки до покраснения дистальных фаланг пальцев, пнув по дороге камень.

Дурачок свернул на узкую, им же вытоптанную тропинку, под густой листвой высоких деревьев стало темнее.

Ноги спешно переступали, глухо отбивая топот шагов по грубой земле, в его глазах мелькающие деревья по бокам, сливались в одну сплошную зеленую кашу.

Они расступились, и сквозь просветы показался небольшой деревянный домик, крыша которого просела вниз. Словно вросший в землю, тесно прижавшись к деревьям.

Дверь со скрипом открылась. Он прошел мимо светлого деревянного стола, с которого на пол слетела бумажка.

Устремившись сразу к тёмной лестнице. Он сделал несколько шагов наверх, и бросил взгляд в щель между заколоченными досками окна.

За побитым стеклом уже почти стемнело. Метнув взгляд назад с лестницы, к арке кухни, где никого не было, он продолжил свой путь.

В его голове мимолетно пронеслась мысль: «сегодня до поздна? ну и ладно».

Поднявшись на второй этаж, он вошел в свою комнату, и не глядя направился к кровати. Сумка, свисавшая с плеча, тут же полетела в сторону стола, скорее походившего на верстак для резьбы, заваленный хламом, инструментами и всякими разными заготовками. Перекрывая окно, которое как он помнил когда-то было. Но не долетев, сумка упала на пол.

Попутно он стянул очки, бросив их на тумбочку, рухнув на кровать лицом вниз, уткнувшись в подушку.

Несколько минут спустя его взгляд лениво скользнул к полу. Сумка упавшая на пол, раскрылась, и из нее успел выкатится странной формы камень.

Лучи закатного солнца, пробивающиеся сквозь засорённое мусором окно, падали прямо на него.

Под светом был небольшое оружие. Сломанный каменный кинжал — его затупленное лезвие отделилось от рукояти, превратившись в бесполезный, но почему-то хранимый осколок.

Глава 4 «То, что нельзя починить»

Ночь опустилась на лес, среди которого, брошенным стоял дом. На его верхнем этаже еще тлел слабый свет из окна.

Внутри, дрожащий огонёк свечи освещал грубо сколоченный, освобожденный от хлама стол, за которым сидел мальчик, полностью вовлечённый в задачу.

Он крутил в руках сломанный и уже давно затупившийся кинжал.

Лезвие, когда-то острое, теперь обломалось у рукояти, покрытая царапинами и потёртостями.

Дурачок тщетно пытался соединить отколовшийся кусок, морщась от бесполезных усилий.

Он вновь поднёс обломки камня друг к другу — зазубрины не сошлись, словно они никогда не были одним целым. При нажиме они соскальзывал, края лишь цеплялись друг за друга, но не совмещались.

Подобрав обрывок верёвки, от прежней обмотки, с пола, куда свалил весь оставшиеся мусор. Он обвил ею слом, затянув узел. Но растрепавшись она соскользнула под стол. Сердито выругнувшись под нос потянулся за ней вновь.

Не сдаваясь, он попробовал снова. На этот раз укладывая витки крест накрест, стараясь втиснуть волокна между щелями, потянув сильнее, он повернул рукоять — верёвка порезалась об сколотый край, растрепав волокна и маленькие нити.

Раздражённо фыркнув, он перебрал в пальцах обломки, ногтем пытаясь отшкрябать острый скол.

«Откуда у меня вообще этот мусор…»

Он разочаровано отбросил "камни", те глухо стукнулись о дерево, второй фрагмент скатился со стола.

— Грх… Это бесполезно!.. — выдохнул он, откидываясь на стуле.

На первом этаже, скрипнула дверь, тяжело хлопнув. Послышались волочащиеся шаги. Они оборвались глухим звуком — как если бы кто-то упал на что-то мягкое.

«Мм… Кто объявился…»

Изобразив страдальца, он скользнул взглядом к лестнице, через на распашку открытую дверь.

— Пришла все таки, а я уж думал не вернешься — пробубнил, вернув внимание к кинжалу.

Не вставая он поднял с полу обломок, повертев его в руках, но почти сразу откинул подальше, осознав, что не понял того, зачем это сделал.

На первом этаже было тихо, он устало вздохнул, встав со стула.

«Ладно… Займусь чем нибудь завтра…» — Подумав об этом, он развернулся на пятках, направившись к кровати, но споткнулся о валяющийся номи, грохнувшись на пол.

— Вансиньево напутствие! Какого-... — бесяче ругнулся дурачок, опираясь ладонями, чтобы встать, случайно заметив под кроватью деревянную палку, чья форма напоминала ему кое-что. — Вансиньево напутствие… — проговорил он медленнее, но уже с другой интонацией, подползая к кровати, что-бы ее достать.

— Хах! Теперь я точно знаю, чем хочу заняться! — проговорил он. Достав из под кровати длинную палку из бузинного дерева с сечением походившим на рожки. Идеальная заготовка для новой рогатки, если отсечь длину, и вырезать рукоять.

— Хм... А вот и то, что мне нужно! — Весело заметил под ногами номи, об которую споткнулся.

Номи — это стамеска, инструмент для ручной обработки древесины

***

Закончив с рукоятью, оставалось токмо поискать резинку. Но даде раскидав весь в хлам по комнате, он не смог ее найти.

«Может, на кухне найдётся?» — мысль, слабая но обнадёживающая.

Он подложил под свечу металлическую пластинку и двинулся к лестнице. Спускаясь по скрипучим ступеням. Он прошел мимо гостиной, и не задерживаясь, сразу направился к кухне.

Кухня была маленькой и тусклой, под стать всему дому. Выцветшие стены, старые ящички, бронзовая чаша.

Отложив догорающую свечу на столешницу, он выдвинул первый оказавшийся пустой ящик, из которого высунулись тонкие усики, а следом юркое шестиногое существо — с маслянистым поблескивающим брюшком.

— Эй, ты что здесь делаешь? А ну кыш! — взмахнув рукой перед ящиком, он проводил взглядом живность.

Вскарабкивающееся по перевернутой столешнице насекомое взобралось на поверхность.

Оно пробежало до самого края, и замерло, поводя усиками в сторону мальчика, словно пытаясь запомнить своего врага, а затем ловко соскользнуло вниз — скрываясь за темным плесневелым углом.

Во втором, под старыми тряпками, пальцы нащупали коробку.

— Оо… то, что надо! — Он достал из коробки пару стеклянных флаконов, отодвинул в сторону кусок хлопковой марли, и нащупал полоску темной резиновой ленты.

— Пойдёт. — Махнув рукой, он вытянул ленту, и закинул флаконы обратно в коробку, а ее в ящик, задвинув его со стуком о края.

Вдев пальцы в рукава он аккуратно вытащил нагревшуюся металлическую пластинку заменившую подсвечник, и разорвал нужную длину, положив резинку в рукав.

Он подхватил горящую свечу, спешно поместив ее обратно на пластинку, оставив на одежде липкий и горячий тянущийся воск, который мгновенно застыл на одежде, оставляя потемневшие края.

«Горячо! Блин, одежду прижег...»

Он снова выдвинул второй ящик и достал оттуда тряпку, которой подхватил подсвечник, направившись наверх.

Выходя из кухни, глаза поневоле, скользнули в гостиную, а если точнее то к фигуре небрежно расположившейся на диване.

«М-да… И это моя мать…? Если мне не изменяет память, ей уже за сорок...» — задался вопросом, разглядывая женщину перед собой. Редкий гость в этом доме.

Женщина, разлегшаяся на диване, выглядела уставшей. Морщинки, темные круги вокруг ее глаз, что говорили о безудержном нехватке сна.

Растрепанное, с растянутым воротом платье, чей рукав сполз на плечо, неоднозначно отвечал на причину.

Ее на вид красивое лицо исказилось дешевым вином. «ецзи», чего еще ожидать. Наверняка только что от очередного клиента.

Он вздохнул. Его взгляд задержался лишь на мгновение, потом резко отвернулся.

Он сжал губы, сдерживая подступающую тошноту от приторно-сладкого запаха духов, и отвернувшись, направился к лестнице.