– А почему ты вложил свои деньги только туда?
– Не только туда, но большую часть. Это бренд, который сам себя продаёт. Это история! Это больше, чем просто бизнес! А любой завод в мире будет производить Оле-Олу, только если у него будет сырьё, и головной офис будет считать, что этот бизнес имеет смысл и соответствует корпоративным требованиям по уровню качества, менеджменту, политике, имиджу. А иначе…
– Иначе присылают тебя, – договорила я, – и ты крушишь всё, как Терминатор, да?
Джек усмехнулся.
– Почти. Но имей в виду, я – не один такой Терминатор. И если бизнес будет решено закрыть там, – он ткнул пальцем в небо, – практически невозможно его будет спасти.
Супруги Кроннен-Стоу представились мне двумя красными пауками, сидящими в центре огромной сети и лупающими хищными глазищами.
– Гольдблюму тоже от тебя что-то нужно, а Стейнбергам и Эванс – нет.
– В этом ты права. Гольдблум хочет заполучить мои деньги в свой хэдж-фонд. Обхаживает, старый лис! – Джек помолчал немного и добавил: – Кстати, именно Руперт по совету Меделин много лет назад дал рекомендации, чтобы меня приняли в Стэнфорд.
– Спасибо ему за это, – улыбнулась я, а внутри похолодела: очевидно, эта паучья сеть выстраивается уже давно. Растят поддержку? Я отодвинула тарелку. – И тебе спасибо, за вкуснятину! Я уже наелась.
– Тебе не о чем волноваться, – произнёс Джек и подошёл ко мне.
Убрал назад мои торчащие спиральками пряди, подхватил на руки. Понёс в гостиную, не включая там свет. В синем небе за окном сверкали огнями небоскрёбы, словно новогодние ёлки, отражались голубым в водах Гудзона. Нью-Йорк не спал никогда.
Я оказалась на подушках дивана, а моя грудь – в ладонях Джека. Губы его и пальцы блуждали по моему телу, не зная преград. Вдруг он приподнялся и сказал:
– Не волнуйся, балерина, доктор разрешил.
Я изумлённо раскрыла глаза.
– Что разрешил?
– В любой позе пока можно. Я об этом спрашивал утром мистера Хоули.
Я закрыла глаза и разомлела от наслаждения. Ну вот и стоило из этого было делать тайну? А я придумала уже бог знает что. Даже обиделась. Как говорил в сказке Салтыков-Щедрин, попала пальцем в небо…
Глава 8
Думаете в Нью-Йорке воздух какой-то особенный? Или вода? Просыпаешься, тут же Лайза Минелли с оркестром поёт в окно: «Нью-Йорк, Нью-Йорк»?
А вот и нет! Просыпаешься, и обычно чистишь зубы… Только отбойных молотков на душу населения точно больше. Слышите? Дррррррр… с утра пораньше. А что вы хотели? Цивилизация! Джек эти дырдыкалки, то и дело ковыряющие дороги, не замечает. Я пока – очень даже…
«Интересно, сколько сейчас людей в мире чистят зубы? – подумалось мне, когда я стояла в нашей бело-мраморной ванной. – А королева Меделин тоже, как и я, стоит сейчас и смотрит в собственные зрачки в зеркале, пытается пригладить свободной рукой дом на голове? Водит щёткой туда-сюда?»
Мне это представилось особенно чётко, и оттого всю её королевичность как рукой сняло. Я даже развеселилась! Не люблю, когда меня долго донимают негативные мысли. Пусть их лучше думает кто-то другой, а я подумаю… о чём бы? О! К примеру, о солнечном зайчике, падающем на край латунной решётки. Откуда ему тут взяться?
Когда я вышла из ванной, Джек уже в мундире… тьфу, в костюме варил кофе. Учитывая, что недавно это была моя обязанность, аж мурашки побежали по спине – вчерашний шеф, и варит мне кофе. По-моему, это кайф!
– У тебя где моторчик? – спросила я, удивляясь его скорости. – Ведь мы одновременно выбрались из постели!
– Я – Бэтмен, – хмыкнул Джек.
– А, кстати, я про бэтменский костюм хотела спросить? Что он у тебя в гардеробной делает?
– Какой?
– Ну такой, весь будто прорезиненный. Чёрный комбинезон с красными вставочками. И с гармошкой на сгибах. А ещё шлем и перчатки…
– А-а, ясно! – улыбнулся Джек и тут же со всей серьёзностью задрал нос: – А что, по-твоему, мне город спасать в джинсах или в этом пиджаке?
– Смотря от чего спасать, – хитро посмотрела я. – Если экономических преступников ловить, то вот этот костюм, что на тебе, вполне годится для офисного инквизитора. Брови только сдвинь и не смейся. А то никто не испугается.
– Смешная ты! Вообще-то комбинезон – это одежда для мотоспорта, – сдался Джек.
– Ого! – Я не удержалась и присвистнула. – Может, у тебя ещё и мотоцикл имеется? Или на велике гоняешь?
Джек самодовольно поправил часы на запястье.
– Мотоцикл стоит на парковке. Кавасаки. Специально для бэтменов.
– А леди-кошку в бригаду принимаете? – Я игриво выгнулась.
Джек не сдержался и провёл ладонью по моей спине, чуть шлёпнул по попе.
– Леди-кошка пусть сидит дома или гуляет в Центральном парке. Вечером у нас рандеву.
Всю мою игривость мигом снесло.
– Опять Меделин?!
– Нет, на этот раз просто дома. Пожалует Филипп. Может, один, может, со своей новой пассией.
– И ты только сейчас говоришь! Надо же приготовить что-нибудь особенное!
– Не парься! Закуски закажем, а блюдо посерьёзнее мы с Филиппом сами соорудим. У нас традиция: мужчины – на кухню, женщины – пить пиво и смотреть футбол. – И расхохотался басисто.
Идеален. У меня аж комплексы развились. Боже, ну и как такому соответствовать?
* * *
Мой любимый мужчина за порог, я – в Интернет, а затем на автобус и к зданию Нью-Йорк Таймс. Не знаю, может, мёдом тут намазано?
Или просто очень хотелось. Хотя бы поглазеть. И подумать. Обо мне и моём любимом мужчине. Я должна быть ему интересна! Можно, конечно, каждый день ходить по салонам и скупать наряды, но так я быстро превращусь в «Монику», а это чревато! Если уж быть совершенно честной, то экс-жена Джека была гораздо красивее меня и однозначно эффектнее. И ростом вовсе не гном Вася… Но где она, и где Джек?
Вывод напрашивался сам собой: под лежачий камень вода не течёт… А если Магомет сам не идёт, сердце у горы не поёт. И вообще просто скучно быть заядлой домохозяйкой. О чём рассказать мужу вечером? О кастрюле? И ту Эми начищает причём с таким видом, будто она – домовладелица, а я на птичьих правах. Моими улыбками её не прошибёшь, хотя я продолжу улыбаться. А насчёт прав… было немножко тревожно, ведь Джек пока не торопился вести меня под венец…
Я задрала голову, жадно осматривая небоскрёб Нью-Йорк Таймс, отступила шаг назад и вдруг наткнулась на кого-то. Уронила сумку и Айфон, на который попутно пыталась запечатлеть вид. Присела, чтобы поднять.
– Простите, – произнёс приятный баритон.
В фокус моего взгляда попали мужские руки с аристократичными пальцами, подбирающими с земли мою косметичку, очки и блокнот. Я подняла глаза и увидела потрясающе красивого мужчину лет тридцати. Кареглазый брюнет голливудского типа улыбался мне виновато. Лишь впихнув всё выпавшее содержимое обратно в мою сумочку, он поднял свой портфель.