– Что за вопросы? Мне сказали, что я буду жить с менталисткой, – поморщилась Данка, словно это было равнозначно комнате с тараканами. – Дар у тебя сразу видно – небольшой, но я предупреждаю: я на особом счету у ректора. И никаких шуточек, экспериментов и проверок со мной затевать не рекомендую, выйдет себе дороже. В прошлом году виновники поплатились: одни в тюрьму попали, других лишили магии, поняла? И теперь руководство обещало следить за моей безопасностью.
– Ясно, – кашлянула я. – У меня и в планах не было лезть в чужую голову…
И подумала, что я тоже на виду у руководства, но решила пока молчать об этом. Сэр Алви обоснованно не хочет, чтобы вся академия знала про его секреты.
– Странное заявление для менталиста, – пробормотала Данка.
Я развела руками и, сочувственно глядя на болезненную худобу новой соседки с напряжённым взглядом зелёных глаз, предложила:
– Давай лучше за встречу поедим маминых румяных плюшек? Она их приготовила прямо перед моим отъездом. Наверное, и остыть не успели.
– Плюшки? – заинтересовалась Данка. – Нет, я худею.
Я глянула на свисающую с её острых плеч одежду и произнесла как бы невзначай:
– Одну можно. За знакомство. Моя мама умопомрачительно готовит. Жаль, я не знаю, где взять кипяток для настоящего чаепития.
– Это проще простого. У меня с собой бытовой жезл.
Данка отчего-то приободрилась – может, решила, что меня можно не опасаться? Она направилась в свою комнату и крикнула оттуда:
– Ранди, поищи на полках в гостиной, там должна быть подходящая посуда. Это же люкс.
Меня не надо было дважды уговаривать: я бы съела целый мешок плюшек и выпила бы таз чаю после такого утра! Пока Данка копалась в своём багаже, я достала обнаруженные на полке в шкафчике белые чашки с блюдцами и глубокую керамическую миску. Из вручённого мамой холщового мешочка в вазу вывалились плюшки и… небольшое круглое зеркало на серебряной ручке, полностью засыпанное сахарной пудрой. Ой, откуда оно?
Я вспомнила, как мама сунула мне что-то впопыхах перед дорогой. Боже, надо скорее убрать его, иначе моя новая соседка решит, что я неряха!
И как я умудрилась сунуть зеркало к плюшкам? Те, кстати, в самом деле были горячими и мгновенно распахлись на всю комнату сдобой и домом.
Схватив липкое зеркальце, я скрылась в ванной. Сунула его под струю холодной воды. Сахар местами прилип к поверхности. Я наклонилась, пытаясь оттереть его и припоминая, что никакого зеркала я не теряла в деревенском магазине – наверняка лавочница перепутала. Ладно, в хозяйстве пригодится, а потом на каникулах, когда вернусь в Розендорф, поищу владелицу.
Вода лила из крана тугой струёй. Сахар, наконец, отлип. Раковина заполнилась, водой покрыло зеркало полностью. Я наклонилась, присматриваясь, всё ли отмылось. Внезапно моё отражение на круглой поверхности пошло рябью. Я изумлённо моргнула. И тут вместо моего лица из зеркала под водой на меня глянули чьи-то тёмные глаза под густыми мужскими бровями. Казалось, кто-то смотрел на меня с той стороны – не в зеркало, а сквозь проём в двери, залитой дождём. Он подался ко мне, вода булькнула, как от гейзера в лесу.
Выдернув руку с зеркалом из-под воды, я отпрыгнула от раковины метра на два. И вывалилась на пол гостиной. Мокрое зеркало упало рядом.
– Ты чего? – спросила Данка. – Вечно новички в академии нервные. Орут чуть что, словно призрака увидели.
Мне стало неловко. Но на призрак то, что я в зеркале увидела, было очень похоже на самом деле…
– Просто… просто… Оч-чень холодная вода внезапно пошла, – пробормотала я. – Словно льдом ошпарило…
– А-а, это бывает. Наш комендант, мистер Носок, любит делать пакости. К счастью, мелкие, ибо держится за место. Не всем домашним демонам так везёт с работой! – скрипуче, как ветер над кладбищем, сообщила Данка.
Она внесла в гостиную фарфоровый кофейник, полный кипятка. Поставила рядом с вазой с плюшками на столик и втянула воздух длинным носом.
– Заварки у меня нет. А пахнет недурно. – И вдруг рассмеялась: – Нет, правда, ты так выпрыгнула с этим зеркалом, словно портал открыть собиралась, а оттуда демон полез.
«Демон?! Нет, мне показалось…» – сама на себя рассердилась я.
– Разве зеркалами можно открывать порталы? – спросила я.
– Нет, ну ты правда странная. Такое даже дети знают. А если ты не знаешь, зачем тебе заряженное магией зеркало?
– Заряженное?..
– Некоторые бытовики говорили, что зеркало можно использовать в косметических целях, если знать как. Магии в твоём хва… А хотя показалось. Ничего в нём нет, – заявила гундосо Данка.
Сбитая с толку, я отсыпала из мешочка, захваченного из дому, туго свёрнутые листики чёрного чая в кофейник. Данка вцепилась острыми зубами в мамину плюшку.
– Горя-ячая. Фку-уш-шно… Но я только одну, я худею.
Глава 4
Я жевала молча, погрузившись в мысли о зеркале. А потом заявился Стаэль – жаловаться на условия и негодовать на соседа.
– Я набью ему рожу, если этот толстый недоумок посмеет ещё раз напевать так криво себе под нос! Вообще людей, которым медведь на ухо наступил, нужно не подпускать к нормальным. Нет, ты посмотри, какие у тебя хоромы? А меня каморка под лестницей. Как для крыс! Ты должна мне помочь, там жить невозможно!
– Потерпи, Стаэль. Хотя бы до экзамена, – попросила я. – Я пока не знаю, как, но постараюсь что-нибудь придумать.
Вскоре по всему общежитию затрезвонили колокольчики, сзывая всех в столовую. Данка согласилась нас проводить, хоть и сказала, конечно, что сама есть не будет, потому что одной плюшки ей хватит до завтра.
И мы пошли.
Каким же всё было удивительным в академии! И цветы всевозможных оттенков, ими были усыпаны почти все кусты и деревья; и снующие повсюду маленькие пятнистые ящерки – геккончики; и яркие большие птицы, а также словно вынырнувшие из баночек с краской попугайчики; и вальяжные коты с синеватым мехом; и величественные здания из белого камня с драконами на барельефах и будто живыми статуями знаменитых волшебников. Потрясали и башни грандиозного академического здания, похожего на дворец; и великолепные часы в стене, в которых, если присмотреться хорошенько, жил целый город маленьких человечков; и изысканные фонтаны; и важно шагающие лягушки в ермолках, и стражи-гоблины.
В столовой мне тоже стоило труда не раскрывать от удивления рот. Здесь над столами парили длинные свечи и осветительные шары, самостоятельно шуровали над супницами половники, а по воздуху плыли блюда с самыми разными угощениями.
Всё было необычным! В том числе студенты из южных стран, одетые пёстро, а в некоторых случаях скорее раздетые: у нас никому бы и в голову не пришло ходить с одним шарфом на голом торсе и в шароварах, как ребята за соседним столом. Но глазеть было неприлично, и я отводила глаза. Смуглый, белозубый парень со смоляным вихром из-под тюрбана заметил мой интерес и игриво подмигнул. Я смутилась и отвернулась.
– После экзаменов все будут в нормальной форме, даже эти дикари, – поджав губы, сказала Данка, усаживаясь на скамье рядом. – Если их примут, конечно.
Она начала болтать о том, что все перед приездом на родине уже проходили предварительную проверку на уровень магии, а ей, к счастью, не пришлось, ведь ей идут в зачёт прошлогодние тесты.
– Сюда бездарей не берут. Разумеется, ведь тут двадцать человек на место. Ну, ты и сама знаешь!
Увы, нет. Я почувствовала себя самозванкой. Данка недружелюбным взглядом проводила прошедшую мимо нас стройную девушку в белом платье, с густой каштановой шевелюрой и… лёгким свечением по контуру.
– Танатрея Стоули, единственная в мире заклинательница драконов, – прошептала блондинка рядом с нами своему соседу. – Мне брат её показывал. Она призвала белого дракона Амару, слышал?
И мой рот снова раскрылся от удивления: как такая тоненькая, хрупкая девушка может иметь что-то общее с драконами?
– Ранди Свеборг? – К нам внезапно подошла крупная женщина в цветастой хламиде, с вплетёнными в рыжеватую гриву тонкими косичками с голубыми лентами.
– Да, добрый день. – Я уважительно встала.
– Меня зовут мадам Бохоста. После обеда и общей инструкции найдите меня, мисс, в двадцать девятой аудитории возле оранжереи.
– Хорошо, мадам.