– Ничего, это не последний наш поцелуй, но самый неловкий и самый запоминающийся. Впредь ты будешь думать только обо мне.
– Мечтай, индюк. Хорошо бы подпалить твоё зазнавшееся самомнение.
– Как ты меня назвала?
– Как слышал!
– А тебе палец в рот не клади, лирая, – сказал он и отошёл. – Почему не явилась, когда я звал тебя, Анри?
– А по какому праву ты отдаёшь мне распоряжения в моём королевстве? Ты чужак!
Мужчина не опроверг мои слова.
– В следующий раз, если не явишься, когда я зову – буду убивать по одному человеку в минуту. Ты поняла меня?
Я сглотнула и вынужденно кивнула.
– Вот и славно. А теперь подойди.
– Зачем?
– Хочу снова поцеловать, научу тебя этому незамысловатому искусству.
Я показала ему средний палец, а он засмеялся. Снова. А я ощутила двойственные эмоции. Вроде и враг он, но улыбается так, что хочется смеяться, и в животе поднимается вихрь из бабочек.
– Что ж, это будет весело, – словно для себя, сказал он.
– Не будет. Я не собираюсь выходить за тебя замуж.
– И не надо, – легко согласился он и протянул мне руку. – Давай заключим сделку. Полюбишь меня в течение двадцати дней – согласишься на свадьбу и станешь моей женой, нет – уйду с миром.
– Но…, – я смотрела на его протянутую ладонь и мешкала. – А если ты не полюбишь меня? Тебе неважно, с кем спать, на ком жениться, а я не хочу выходить за того, кто не будет меня любить.
Драггон нахмурился. Свёл брови и как-то резко отвернулся, настроение его изменилось.
– Твоё условие?
– Ты не будешь позорить меня, и спать со всеми подряд, к тому же не притронешься ко мне без моего согласия.
– Без согласия? – переспросил он, явно забавляясь. – Сделка вполне разумна.
Он снова протянул мне руку.
– И…ты скажешь, если не сможешь полюбить меня, – прежде, чем заключить соглашение, выдала последнее условие. – Правду.
– Хорошо, – чуть помедлив, он всё же согласился, а я осторожно коснулась его ладони, будто могла вспыхнуть от прикосновения. Драггон сжал мою руку, чуть погладил костяшки пальцев и отпустил.
– Могу я спросить?
– Спрашивай, лирая. Отвечу на один вопрос, – он пялился на мои груди, точнее, на груди принцессы и лыбился.
– Ты и, правда, убил своего брата?
Его губы резко поползли вниз, а выражение лица изменилось на мрачное, словно тень пробежала над нами.
– Да, – ответил он и вдруг задал встречный вопрос грубым недовольным голосом. – Вот что интересно, почему спросила о нём? Могла ведь узнать об отце, а выбрала Фрейгона. Или отец менее важная фигура? Или сомнений нет в том, кто это сделал?
Я застыла, как изваяние, понимая, что сглупила.
– Или любила братца? – он оказался совсем рядом со мной, но не трогал, лишь смотрел. Его глаза стали меняться, приобретая нечеловеческие черты, как и тело. Он обратился в чёрного ящера и взмыл в небо, не прощаясь, а я смотрела ему вслед.
Моя драконица изголодалась и требовала пищу, молила подцепить по дороге оленя или съесть целого быка, поэтому я летела к Вайе на всех порах и сидела оставшийся день в задумчивости. «Всё-таки убил», повторяла про себя, как мантру, но почему? Не был он похож на социопата и убийцу или был? Прав был Клай, я его совсем не знаю. Выводы делать слишком рано.
Вайя смотрела на меня и хмурилась. Обругала за опоздание, но вопросов не задавала. Ели мы в тишине.
В крепость вернулись ближе к вечеру, и я с порога свалилась на постель. День выдался насыщенный и эмоционально-сложный. Драггон занимал мои мысли, пугал и в то же время притягивал. В памяти всплывали предостережения Вайи касательно людей Файердора, но разум отказывался верить.
Глава 5
Десять лет назад
Тело короля лежало в лужи крови, пронзённое насквозь, а сын сидел на коленях и сжимал рукоять оружия. Смотрел на окровавленное лезвие, трогал отца и пытался помочь, словно от него что-то зависело. Магия текла по его рукам, но огонь не мог излечить, не мог заживить раны. Драконий эфир оказался бессилен перед человеческой смертностью и хрупкостью тела. Взгляд старика был уже не в этом мире, дыхание отсутствовало, а крови было слишком много.
«Слишком много», – подумал юноша, и из его глаз брызнули слёзы.
Стража ворвалась в зал, окружив принца, отнимая оружие и оттаскивая от убитого, а юноша смотрел стеклянным взглядом и не упирался. Ни одна эмоция не дрогнула, лишь слёзы крапали по лицу.
– Убийца! – в ярости закричал брат. – Как ты мог, Драггон?
Молодой принц молчал. Шок ещё не прошёл, а удар пришёлся неожиданно и непредвиденно. Старший брат осматривал помещение, валяющиеся тела и ужасался.
– Что же ты натворил? Совсем обезумел?
– Это…не я! – голос прозвучал излишне неуверенно.
– Поздно, уберите его с глаз долой, – приказал Фрейгон. – Ты мне больше не брат, Дар. Я лишу тебя всего. Зачем ты убил их? За что?
Зверь начинал перебарывать юношу, бился внутри, пытался обратиться, нуждался в свободе. Дракон хотел крушить и ломать, сносить и спалить дотла всех в этом зале, но мальчик удерживал ящера в узде, не позволяя эмоциям обуздать нутро, не позволяя слабости.
– Я не сошёл с ума!
– Ты заигрался, знаешь, что сделают с нами за убийство Короля? Да не одного…, а целых двух? – мужчина осмотрел два тела. – Лиалондор лишился правителя на нашей территории, мало тебе отца было? – брат ударил его наотмашь по лицу. – Стража! В темницу его.
– Фрейгон, я не помню…, но это не я!
– А кто? Откуда ты можешь знать, что не совершал этого?
– Не знаю, но не мог же я…, – юноша искал в старшем брате поддержки, пытался выискать доверие, надежду, но Фрейгон не верил.