– Рейнар Дорвен.
– Продолжительность брака?
Я помолчала.
– Шесть лет. Мне сообщили.
Теперь судья отложил перо.
– Леди Вейр, вы понимаете, что сегодняшний документ прекращает ваш брак с лордом Дорвеном?
– Да.
– Что после регистрации вы утратите права представлять дом Дорвенов как супруга его главы?
– Да.
– Что положения, связанные с расследованием государственной измены, этим решением не отменяются?
– К сожалению, эту часть я тоже понимаю.
Судья бросил на меня быстрый взгляд.
– Что ваше личное имущество остаётся вашим, за исключением предметов и средств, отдельно ограниченных в рамках действующего расследования?
Вот здесь я заинтересовалась сильнее.
– Насколько отдельно?
Рейнар едва заметно напрягся.
Я не смотрела на него.
– Это вопрос не брачного производства, – ответил судья.
– Значит, после развода я могу оспаривать эти ограничения независимо от бывшего мужа?
– Да.
Хорошо.
Первый полезный факт за последние несколько часов, который не относился к государственной измене.
Я кивнула.
– Продолжайте.
Судья повернулся к Рейнару.
С ним процедура заняла меньше минуты.
Он знал собственный возраст.
Помнил, сколько лет был женат.
Понимал последствия.
Даже немного завидно.
Потом судья вернулся ко мне.
– Леди Вейр, ранее в материалах указано, что вы возражали против расторжения брака и требовали личной встречи с супругом до принятия окончательного решения.
– Мне об этом сказали.
– Вы подтверждаете прежнее возражение?
Рейнар смотрел на меня.
Майра тоже.
Даже человек у двери, который до этого изображал особенно качественную мебель, перестал изображать мебель.
Понятно.
Вот ради этого все и ждали.
Прежняя Элиана хотела разговора.
Возможно, объясниться.
Возможно, убедить.
Возможно, просто услышать от мужа в лицо, что он поверил бумагам больше, чем ей.
Я не знала.
И именно поэтому не могла продолжать её просьбу.
– Нет.
Судья слегка нахмурился.
– Уточните.
– Я больше не возражаю против расторжения брака.
Тишина.
Рейнар не шелохнулся, но что-то в его лице стало жёстче.
Странно.
Он хотел развода.
Я согласилась.
Казалось бы, идеальный рабочий процесс.
– Вы принимаете решение добровольно? – спросил судья.
– Да.
– Лорд Дорвен не ставил вам новых условий?
Я посмотрела на Рейнара.
– Нет.
– Вам не угрожали?
– Сегодня конкретно из-за развода – нет.
Майра чуть повернула голову.
Судья сделал ещё одну запись.
– Тогда я обязан спросить последний раз. Вы желаете сохранить этот брак?
Нет.
Ответ пришёл слишком легко для женщины, которая прожила в нём шесть лет.
Но я не прожила.
Я смотрела на мужчину напротив и не знала, как он смеялся, если вообще смеялся. Что любил есть. Как выглядел сонным. Каким был в первые месяцы брака. Говорил ли Элиане нежные вещи до того, как перестал верить её словам.
Ничего.
У меня были только его холодное лицо, ящик с доказательствами и факт, который особенно трудно было проигнорировать:
когда Элиана оказалась под обвинением, Рейнар выбрал сторону обвинения.
Возможно, у него были причины.
Я только что своими глазами увидела, насколько веские.
Но причины не делали этот брак моим.
– Нет, – сказала я.
Рейнар моргнул.
Единственная реакция.
Судья пододвинул документ.
– Тогда подтвердите решение.
На нижнем поле находилась тонкая металлическая рамка.
Я посмотрела на неё.
– Что нужно сделать?
На этот раз даже судья не сумел скрыть удивления.
– Наложить личное подтверждение.
Очень информативно.
Я протянула руку осторожно.
И тут случилось кое-что неприятное.
Пальцы сами легли куда нужно.
Не воспоминание.
Не голос в голове.
Просто движение, которое тело знало лучше меня.
Большой палец коснулся одного угла рамки, указательный – другого.
По металлу прошла тонкая светлая линия.
Я едва не отдёрнула руку.
Удержалась.
Свет собрался под ладонью и погас.
На бумаге остался сложный знак, похожий на тот, который я видела на пакете.
Моя печать.
Точнее, печать Элианы.
Тело помнило то, чего не помнила я.
Добавим к списку проблем.
Рейнар подтвердил документ следом.
Его знак отличался. Строже, темнее, линии образовали геометрический рисунок и замкнулись почти мгновенно.
Судья проверил обе отметки и поставил собственную.
– Брак между Элианой Вейр и Рейнаром Дорвеном расторгнут.
Вот так.
Шесть лет закончились одной фразой.
Я ждала хотя бы облегчения.
Оно пришло.
Тихое и очень практичное.
Теперь я не была женой совершенно незнакомого мужчины.
Уже неплохо.
– Когда я обязана покинуть дом? – спросила я.
Рейнар перевёл на меня взгляд.
Судья ответил:
– Брачное решение не обязывает вас находиться здесь.
Ещё лучше.
– То есть я могу уйти сегодня?
– Если иные ограничения расследования этого не запрещают.
– Запрещают?
Рейнар ответил раньше судьи:
– Нет.
Я посмотрела на него.
– Прекрасно.
Впервые за день у меня появился план, не включавший государственную измену.
Найти место, где можно закрыть дверь.
Разобраться с деньгами.
Получить полные документы.
Понять, куда я вообще попала.
А потом решить, что делать с жизнью женщины, которой больше не было рядом, чтобы объяснить хоть что-нибудь.
Я повернулась к судье.
– Мне понадобится копия решения.
– Будет передана вам сегодня.
– И перечень всех ограничений по моему имуществу.
– Это отдельный запрос.
– Значит, сделаю отдельный.
На лице Рейнара появилось выражение, которое я уже начинала узнавать.
Он пересчитывал неожиданности.
Не успел.
Первый удар прозвучал откуда-то из глубины дома.
Низкий.
Металлический.
По столу прошла едва заметная дрожь.
Судья резко поднял голову.
Второй удар оказался длиннее.
Майра побледнела.
А Рейнар уже двигался к двери.
Никаких вопросов.
Никакого замешательства.
За несколько секунд мужчина, с которым я только что развелась, стал совершенно другим человеком.
– Тален!
Дверь распахнулась прежде, чем он дошёл до неё.
На пороге появился мужчина в военной форме.
– Северный участок, – коротко сказал он. – Сигнал потерян на двух узлах. Третий держится с перебоями.
– Время?
– Первый провал меньше минуты назад.
– Люди?
– Гарнизон получил предупреждение. Подтверждения с дальнего поста ещё нет.
Рейнар уже отдавал распоряжения.
Короткие.
Без повторов.
Двое людей исчезли из коридора почти бегом.
Майра подошла к окну, где на каменной раме проступили тонкие светящиеся линии.
Я смотрела на них, ничего не понимая.
– Что происходит?
Никто не ответил.
– Я всё ещё здесь.
Тален бросил на меня быстрый взгляд.
Не презрение.
Оценка.
– Контур Северного рубежа дал аварийный сигнал.
– Что такое контур?
Теперь посмотрели все.
Отлично.
Новый вопрос, который Элиана наверняка не должна была задавать.
Рейнар повернулся ко мне.
– Защитная система.
– От чего?
– От проникновения. Разведки. Часть узлов контролирует проходы и предупреждает гарнизоны.
Я посмотрела на светящиеся линии.
– И что значит потеря двух узлов?
– Что мы не видим участок рубежа так, как должны.
Это прозвучало достаточно понятно.
– Что вы собираетесь делать?
– Восстанавливать.
Тален уже протягивал ему металлический футляр.
Рейнар открыл.
Внутри лежала пластина с рисунком, похожим на печать, только значительно сложнее.
Свет на ней дёргался, словно дыхание человека с высокой температурой.
– Первый ключ отвечает, – сказал Тален.
– Я вижу.
– Второй нет.
Рейнар замер.
Совсем ненадолго.
– Повторить вызов.
Тален коснулся края пластины.
Линии вспыхнули.
И в этот же миг что-то обожгло мою ладонь.
Ту самую, которой я недавно подтвердила развод.
Я резко вдохнула.
По коже проступил тонкий светлый рисунок.
Тален выругался.
Майра отступила от окна.
А Рейнар посмотрел на мою руку.
Потом на меня.
– Что это?
Я подняла ладонь.
– Если вы сейчас скажете, что это нормально, я вам не поверю.
Никто не улыбнулся.
Тален первым нарушил молчание:
– Второй ключ ответил.
Я посмотрела на пластину в его руках.
Потом на свет под собственной кожей.
– Кто такой второй ключ?
Рейнар подошёл ближе.
Не ко мне.
К моей руке.
Остановился прежде, чем коснуться.
– Элиана.
Я медленно подняла глаза.
– То есть я?
– Ваше тело, – сказал он.
Очень точная формулировка для человека, который ещё утром считал мои провалы памяти спектаклем.
Из коридора донёсся третий удар тревоги.
На этот раз свет в пластине почти погас.
Тален резко произнёс:
– Нам нужны оба ключа сейчас.
Я посмотрела на документ о разводе.
Чернила судьи ещё не успели окончательно потемнеть.
Потом на дверь.
За которой стоял мой собранный сундук и должна была начинаться первая свободная ночь в этом мире.
И снова на ладонь.
Прекрасно.
От мужа я избавилась.
От его дракона, его дома и его проблем, похоже, нет.
– Подождите, – сказала я. – Что значит «оба»?
Рейнар встретил мой взгляд.
– Первый ключ – я.
– Почему?
Тален ответил за него:
– Потому что первый ключ держит дракон дома.
Я посмотрела на Рейнара.
На абсолютно человеческое лицо.
На человеческие руки.
– Вы дракон?
– Да.
Почему-то именно сейчас эта информация уже даже не удивила.
Видимо, у психики тоже существовал лимит на рабочий день.
– А я, значит, второй ключ.
– Да.
– И без меня вы не можете восстановить этот контур?
Рейнар не стал смягчать ответ.
– Не сейчас.
В коридоре раздался чей-то крик:
– Лорд Дорвен! Третий узел падает!
Рейнар повернулся к двери.
Потом снова ко мне.
Утром окружающие ждали, что я стану просить его позволить мне остаться.
Вечером всё получилось значительно интереснее.
Теперь остаться просить придётся ему.
Глава 4. Под защитой бывшего
К утру я выяснила две вещи.
Первая: в Астеране можно развестись с мужчиной за несколько минут.
Вторая: избавиться от его защитного контура значительно сложнее.
Ночью мне всё-таки не пришлось спасать Северный рубеж неизвестным способом и желательно без инструкции. Рейнар с Таленом ушли сразу после тревоги, а меня оставили в комнате с Майрой, судьёй и светящимся рисунком на ладони.
Через полчаса пришло сообщение: аварийный участок изолировали первым ключом, дальний пост ответил, люди живы.
Но два узла так и не вернулись в нормальный режим.
Для полной проверки требовался второй ключ.
То есть тело женщины, с которой Рейнар развёлся примерно за десять минут до того, как система решила напомнить ему о семейных ценностях.
Спала я плохо.
Не из-за дракона.
К драконам психика почему-то отнеслась практичнее, чем к чужому лицу в зеркале.
Плохо было от другого.
У меня снова появился выбор, который очень старательно пытался выглядеть не выбором.
Утром в дверь постучали.
Я сидела за маленьким столом и изучала копию решения о разводе. Бумага нравилась мне всё больше. В ней имелось редкое для этого мира достоинство: она хотя бы ясно сообщала, что именно изменилось.
– Войдите.
Дверь открылась.
Рейнар остановился на пороге.
Не вошёл.
Я подняла глаза.
Вчера он входил без приглашения.
Сегодня ждал.
Мелочь.
Я всё равно заметила.
– Можно?
– Если это не новый способ сообщить, что я принадлежу вашему защитному сооружению.
– Не принадлежите.
– Уже лучше. Входите.
Он вошёл и закрыл дверь.
Выглядел так, будто ночь провёл примерно нигде. На воротнике тёмной куртки осталась тонкая серая полоса, под глазами появилась усталость, но движения были такими же точными.
– Узлы?
– Изолированы.
– Это хорошо?
– Это значит, что сбой не распространяется.
– А плохо?
– Мы не знаем причину. И не можем безопасно проверить критическую часть контура без второго ключа.
Вот оно.
Я положила документ о разводе на стол.
– Поэтому вы пришли.
– Да.
– Просить меня остаться?
Пауза.
– Предложить вам временно остаться под защитой дома Дорвенов.
Я засмеялась.
Не потому, что было смешно.
– Нет.
Его лицо стало жёстче.
– Вы ещё не услышали условия.
– Я услышала формулировку.
– Какая именно вас не устраивает?
– «Под защитой дома Дорвенов».
– Здесь безопаснее, чем за его пределами.
– Для кого?
– Для вас.
– Вчера этот же дом собирался выставить меня с сундуком.
– Вчера ситуация была другой.
– Именно. Вчера я была подозреваемой бывшей женой, которую вы хотели убрать из дома. Сегодня выяснилось, что я полезна вашей магии, и внезапно мне лучше остаться под вашей защитой.
Он молчал.
Я откинулась на спинку стула.
– Видите проблему?
– Вы считаете, что я пытаюсь использовать зависимость.
– Я пока считаю только то, что слышу.
Эта фраза ему не понравилась.
Хорошо.
Мне вчера не понравилась государственная измена.
У каждого свои трудности.
– Контур не мой личный инструмент, – сказал Рейнар. – Он защищает Северный рубеж.
– Я поняла.
– Если второй ключ исчезнет до диагностики...
– Я не собираюсь исчезать.
– Вы вчера собирались уехать.
– Я собиралась переехать из вашего дома. Это не одно и то же.
Он посмотрел на меня внимательнее.
– Куда?
Прекрасный вопрос.
Ответа у меня не было.
Собственного дома я не помнила.
Сколько у Элианы денег, не знала.
Какая часть имущества заморожена, тоже.
Даже дорогу до ближайшего приличного места я могла узнать только у людей, которые называли меня предательницей.
Очень независимое положение.
Но отсутствие готового адреса не превращало дом бывшего мужа в единственный вариант.
– Это моя проблема.
– Пока вы второй ключ стратегического контура, не только ваша.
Вот теперь стало по-настоящему интересно.
– Нет.
Он чуть нахмурился.
– Что?
– Не делайте так.
– Как?
– Не превращайте ответственность за рубеж в право решать, где я должна жить.
Тишина.
У Рейнара был тот редкий талант молчать так, что другие люди начинали объяснять себя подробнее.
На мне талант работал плохо.
– Я не отказываюсь помочь, – сказала я. – Я отказываюсь снова становиться частью вашего дома только потому, что это удобно.
– Удобно?
– Для вас.
– Ничего в этой ситуации не удобно.
– Тогда тем более не называйте это защитой.
Он прошёл к окну, но не приблизился к моему столу.
– Хорошо. Как вы это называете?
Я немного подумала.
– Работой.
Он повернулся.
– Работой?
– Временной. Ограниченной. С понятным объёмом обязанностей.
– Вы не знаете, как работает контур.
– Поэтому не обещаю его чинить.
– Ваше тело является вторым ключом.
– Моё тело вчера подтвердило печать, которая отправила секретные сведения неизвестно куда. Я бы пока не строила долгосрочные планы на его компетентности.
На этот раз в его взгляде промелькнуло что-то почти человеческое.
Почти.
– Что вы предлагаете?
Вот это был уже правильный вопрос.
– Сначала объясните, можно ли заменить второй ключ.
Он ответил не сразу.
– Можно.
Я выпрямилась.
– Тогда почему мы вообще разговариваем о моём проживании здесь?
– Потому что замена не делается за один день.
– Сколько?
– При нормальных условиях несколько недель подготовки и проверок.
Несколько недель.
Я мысленно отложила надежду уйти сегодня в отдельную коробку с надписью «неприятно, но переживаемо».
– А при ненормальных?
– Сейчас контур повреждён. Если начать аварийную замену до того, как мы поймём характер сбоя, можно стереть часть остаточных следов и ослабить несколько участков.
– Люди пострадают?
– Могут.
Не «да».
Не попытка напугать.
Просто факт.
Это было хуже.
Я посмотрела на собственную ладонь. Света уже не было.
– То есть я могу отказаться.
Рейнар ответил сразу:
– Да.
Я подняла голову.
– И вы меня отпустите?
Его челюсть едва заметно напряглась.
– Вы больше не моя жена.
Точно.
Холодно.
Неприятно.
И всё-таки именно этот ответ мне был нужен.
– Хорошо.
– Но я обязан предупредить о последствиях.
– Предупреждайте. Не приказывайте.
Он выдержал мой взгляд.
– Если вы откажетесь от участия сейчас, мы проведём аварийную замену. Защита рубежа временно ослабнет. Часть информации о природе нынешнего повреждения, вероятно, будет потеряна.
– Вероятно?
– Да.
– Значит, вы не можете обещать, что катастрофа случится.
– Нет.
– И не можете обещать, что не случится.
– Нет.
Наконец-то разговор двух взрослых людей.
От этого легче не стало.
Я встала и подошла к окну.
Вчера я хотела только уйти.
Желание никуда не делось.
Но теперь между мной и дверью стояли не Рейнар и не магическая цепь.
Там стояли люди, которых я никогда не видела.
И ещё кое-что.
Следы.
Если сбой контура был связан с тем, за что обвинили Элиану, уничтожить их сейчас означало добровольно выбросить единственное, что могло когда-нибудь объяснить, почему её настоящая печать оказалась на настоящем пакете с настоящими секретами.
Очень неудачное совпадение моих интересов с интересами бывшего мужа.
Я повернулась.
– Я согласна обсуждать временное сотрудничество.
Рейнар едва заметно выдохнул.
– Хорошо.
– Я не закончила.
Конечно, он это понял.
– Я не возвращаюсь к вам как жена. Не становлюсь членом вашего дома. Не нахожусь «под вашей защитой» в смысле, который позволяет вам решать за меня. Моя помощь контуру не даёт вам никаких прав, которых у вас не было после развода.
– Я не утверждал обратного.
– Прекрасно. Значит, записать это будет легко.
Его взгляд стал холоднее.
– Записать?
– Разумеется.
– Вы хотите договор.
– Я хочу, чтобы завтра никто не обнаружил новый смысл сегодняшнего разговора.
Несколько секунд он смотрел на меня.
Вчера я просила документы.
Сегодня собиралась просить договор.
Если так пойдёт дальше, к концу недели я организую здесь отдел внутреннего контроля.
– Какие условия? – спросил Рейнар.
Я улыбнулась.
Совсем немного.
– Вот теперь можно разговаривать.
Глава 5. Условия бывшей
Рейнар прислал за мной человека через час.
Не служанку.
Не охранника.
Писца.
Это я оценила.
Молодой мужчина с папкой под мышкой остановился у двери, поклонился и сообщил:
– Лорд Дорвен готов обсудить условия временного соглашения.
– Как быстро он учится.
Писец благоразумно сделал вид, что не услышал.
Переговоры проходили не в спальне, не в гостиной и даже не в кабинете Рейнара.
Нас посадили в небольшой комнате с длинным столом, чернильницей и двумя одинаковыми стульями напротив друг друга.
Нейтральная территория.
Возможно, случайность.
Я всё равно записала её Рейнару в маленький внутренний плюс.
Сам он уже ждал.
Перед ним лежал лист.
– Это проект? – спросила я.
– Черновик.
– Покажите.
Он подвинул бумагу.
Я села и начала читать.
Текст был составлен красиво.
Настолько красиво, что мне сразу стало тревожно.
«Леди Элиана Вейр временно сохраняет проживание в резиденции дома Дорвен до завершения первичной диагностики защитного контура и обязуется участвовать в необходимых действиях по требованию первого ключа...»
Я остановилась.
Подняла глаза.
– Нет.
– Вы прочитали одну треть.
– Первой достаточно.
– Что именно?
Я постучала пальцем по строке.
– «По требованию первого ключа».
– Без вашего присутствия часть работ невозможна.
– Тогда пишем «по предварительному согласованию времени и объёма участия».
Рейнар посмотрел на меня.
– При аварии предварительное согласование может быть невозможно.
– Тогда отдельно прописываем аварийный случай.
– Определение аварии займёт половину страницы.
– Прекрасно. Бумаги у нас много.
Писец кашлянул.
Кажется, в доме Дорвенов бумагу обычно не использовали как оружие против главы рода.
– Элиана...
– Если вы опять собираетесь напомнить, что раньше я что-то делала иначе, сэкономьте время. Раньше я, судя по имеющимся материалам, ещё и секретные пакеты рассылала.
Он замолчал.
Я продолжила читать.
Следующий абзац оказался хуже.
«На период действия соглашения дом Дорвен обеспечивает безопасность леди Вейр и вправе устанавливать необходимые меры защиты...»
– Нет.
– Снова?
– Особенно снова.
– Вам действительно угрожает опасность.
– Возможно.
– Не возможно.
Я положила ладонь на лист.
– Тогда перечислите угрозы.
– Расследование государственной измены. Возможные лица, связанные с утечкой. Неустановленная причина повреждения контура.
– Хорошо. Теперь перечислите, что именно означает «необходимые меры защиты».
Он молчал.
– Охрана?
– Да.
– Сопровождение?
– При необходимости.
– Запрет покидать дом?
– В определённых обстоятельствах.
Вот и приехали.
– Нет.
– Если появится подтверждённая угроза...
– Тогда вы сообщаете мне о ней.
– И если вы всё равно решаете выйти?
– Это моё решение.
Его взгляд стал темнее.
– Вы можете подвергнуть опасности второй ключ.
– Вы опять подменяете понятия.
– Какие?
– Риск для контура и право распоряжаться мной.
Я наклонилась вперёд.
– Если моя смерть действительно создаст непосредственную угрозу людям, это должно быть доказано специалистом, а не определено вашим настроением. Если речь идёт о моём удобстве или вашей тревоге, решение остаётся моим.
– Моём настроении?
– Я вас знаю меньше суток. Мне нужен договор, который работает даже в день, когда вы на меня злитесь.
Писец опустил голову к черновику.
Очень разумный молодой человек.
Рейнар медленно произнёс:
– Хорошо. Ограничения передвижения только при подтверждённой непосредственной угрозе контуру или жизни людей.
– Независимым специалистом.
– Если специалист доступен.
– Рейнар.
Он посмотрел на меня.
– Не начинайте строить исключения раньше правила.
Несколько секунд мы молчали.
– Запишите, – сказал он писцу. – Любое ограничение требует конкретного основания, указанного письменно. В экстренной ситуации основание фиксируется сразу после устранения непосредственной угрозы.
Я чуть откинулась назад.
Это было уже похоже на договор.
– Дальше.
Следующий пункт касался проживания.
Мне выделялась прежняя супружеская часть дома.
– Нет.
Теперь Рейнар даже не спросил.
– Почему?
– Потому что я не собираюсь жить в комнатах вашей бывшей жены.
– Они были вашими.
– Именно поэтому.
Он замер.
Писец тоже.
Я поняла, что сказала больше, чем хотела.
Но отступать было поздно.
– Мне нужны отдельные помещения, не связанные с вашими личными комнатами. С дверью, которая закрывается изнутри.
– Любая дверь здесь закрывается.
– И никто не входит без разрешения.
– Слуги должны убирать.
– После разрешения.
– Охрана...
– Не входит.
– При тревоге?
– Стучит.
– При пожаре?
– Ломает дверь и получает мою благодарность.
В уголке его рта что-то дрогнуло и исчезло.
– Хорошо.
Я посмотрела на писца.
– Это тоже запишите.
Он записывал уже очень быстро.
Дальше пошли деньги.
И вот тут выяснилось, что настоящая свобода всегда почему-то начинается с бухгалтерии.
Часть средств Элианы была ограничена в рамках расследования.
Не всё.
Но достаточно, чтобы я не могла просто взять деньги и исчезнуть.