Соловей поет си-бемолем
Это первое, что пришло мне в голову, в конце концов, я никогда не говорил вам, что у меня все отлично с фантазией. Улыбка на ее лице стала какой-то подозрительно снисходительной. И, кажется, немного разочарованной.
– Очень красиво… – заботливо поддержала она меня. – Каждую песчинку можно разглядеть…
Сначала я подумал, что ее и вправду впечатлило, но Макс повесил мне на экран флажок с чередующимися красными и оранжевыми полосками, что в нашей с ним безмолвной коммуникации часто означало “скользкая дорога” или проще говоря “сарказм”.
– Какие у вас есть предпочтения? Быть может есть любимая категория?
– Ну, нет, если я сама буду выбирать, зачем тогда мне вы?
Я так глупо на нее смотрел, воспринимая каждое слово серьезно, что ей даже пришлось уточнить, где именно была шутка. Сжалившись надо мной, она сделала несколько шагов в сторону солнца, оставив босые следы на мокром песке и, обернувшись, поманила за собой.
Ее VR-версия, безупречно проработанная, содержала все те же черты, что и в жизни, но в летнем ненавязчивом платье она казалась легче и как ни странно, правдивее. Без вижн-сета глаза её казались огромными. Они затягивали меня в непростительную пропасть самообмана, за который я мог поплатиться крайне дорого, и уже тогда я это понимал.
Нарисованная пальчиком на песке волнистая линия тут же растаяла под накатом той волны, что исполняла роль настоящей. А корсиканское солнце сменилось тем, что сияло над Америкой в доколумбовские времена. При смене миров снова кольнула та самая си-бемоль, чтобы мы не забывали, что всё вокруг было исключительной ложью.
Я пояснил, что мы на Манхеттене в 1392 году. На мой взгляд локация была скучновата, и ни в какой из топов она не входила, но я наконец-то разглядел мимолетную искру в ее глазах. Все равно это было не то. Что нам делать в этом лесу, если не кормить белок? То же мне. Браво!
Крыша Нотр-Дама, пирамида Хеопса во время строительства, Бородинская битва, полет на дирижабле Гинзбург над Берлином 1930-х. Это забавляло ее, но не впечатляло. А как потрясающе на ней смотрелись платья всех этих странных, ушедших лет… Я ловил себя на мысли, что современная мода совершенно не умеет подчеркивать женскую красоту, раньше с этим справлялись куда лучше. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: по-настоящему её цепляло в основном что-то историческое. В какой-то момент она не выдержала и стала сама выбирать локацию, бесцеремонно потребовав расшарить ей список категорий. Мы оба перешли на “ты”, смеялись над NPC и позволяли себе щеголять известными нам историческими фактами. Надо сказать, что она знала больше.
– Покажи ей казнь Марии-Антуанетты… – еле слышно прошептал мне в ухо Макс.
Господи, какой глупый у меня ИИ! Уж это событие точно не обладает романтической атмосферой. Много он понимает! Сейчас насоветует мне, как же. Видимо, чтобы она поскорее от меня удрала.
Я сам не понимал, что делаю. Ее расположение ко мне было настолько очевидно, что становилось страшно. Она не кокетничала со мной, но этого и не требовалось — по мне и без того прекрасно было видно, насколько сильно она меня зацепила. Было странное ощущение, будто мы знаем друг друга давным-давно и именно здесь, среди всей этой безупречной неправды, почему-то можем быть собой.
Теперь мы стояли на палубе «Титаника», который уверенно шёл вперёд под бескрайним ночным небом. Вдали уже виднелся тот самый айсберг. Признаться, душа моя ушла в пятки, когда я разглядел его в бинокль, но она заговорила довольно равнодушно.
– В этой катастрофе погибло 1200 человек. Но знать бы хотя бы имя одного… Имена эти, конечно, где-то есть, это просто я их не знаю. Но тебе никогда не казалось странным, что чем больше число жертв, тем менее оно ужасает?
– Это понятно, тысячи или даже миллионы лишены лица, у них нет индивидуальности. Ты не можешь представить себя на месте целого народа или даже города, а на месте, скажем, Тани Савичевой или Анны Франк? – тут меня осенило. – Погоди… я знаю.
Пароход до айсберга так и не доплыл. Его палуба сменилась на широкую площадь, полностью заполненную серой разъяренной людской массой. Стоя на медленно движущейся открытой телеге, мы оставались выше толпы. Люди тянулись за нами, смыкаясь над следами повозки, нескончаемо свистели и кричали что-то по-французски. Озлобленные и истощенные, они были воплощением слепого отчаяния и вызывали скорее жалость, чем отвращение.
Элиана осторожно тронула меня за предплечье, и я почувствовал дрожь в её пальцах. На другом конце телеги сидела женщина со связанными за спиной руками. Коротко остриженные волосы скрывал белый чепец. Простая пикейная рубашка, белый муслиновый платок на плечах и лиловые туфли ничем не напоминали о той роскоши, с которой у меня всегда ассоциировалось её имя.
Но я знал, кем она была и куда ехала.
– О Боже!
Голос Элианы звучал иначе. Теперь уже вцепившись в мою руку, она стояла почти неподвижно и не отрывала взгляда от Марии-Антуанетты.
Арестантка почти не выражала никаких эмоций. Всё происходящее вокруг — шум, выкрики, тысячи глаз — уже не имело к ней никакого отношения.
Детализация реконструкции действительно вызывала уважение. Мы наблюдали сцену в непосредственной близости, но не были ее участниками. Невидимые для остальных, друг друга мы различали отлично, и я теперь действительно мог сказать, что эта локация ее захватила.
Повозка добралась до площади Революции и остановилась. Буквально над нами возвышалась гильотина, на которую Элиана никак не осмеливалась посмотреть. Ее пальцы все еще лежали на моем предплечье и теперь сжимали его куда сильнее, чем требовалось. Почти машинально я приобнял ее и оттянул немного в сторону, позволяя исторической реконструкции продолжаться по своему сценарию.
Бывшую королеву Франции подняли и подвели к ступеням эшафота, по которым она незамедлительно стала подниматься. Случайно наступив палачу на ногу, она мягко произнесла по-французски:
— Простите, месье. Я не нарочно, — и сделала последние в своей жизни шаги.
Элиана вжалась щекой мне в плечо, но продолжала смотреть, лишь изредка зажмуриваясь. Я несколько раз спросил, не хочет ли она сменить локацию, но каждый раз получал категорическое “нет”.
По мне её мучения были довольно мазохистскими. Хотя кого я обманывал? Из всех людей в этом клубе я, пожалуй, последним имел право осуждать её за добровольное возвращение туда, где становилось больно.
Полуденное солнце отражалось в лезвии гильотины так ярко, что приходилось щуриться. Раздалась барабанная дробь. И словно хитрый шпион на опасном задании Элиана приоткрыла один глаз. Но стоило тяжелому лезвию начать движение вниз, она сорвала с себя вижн-сет и вернулась в реальность. Я сделал то же самое, но никак не ожидал, что она окажется так близко ко мне. Тревога в ее глазах сменилась смущением, она отпустила мою руку и сделала шаг назад, неловко поправляя волосы.
Я выдохнул.
Элиана направилась к барной стойке, но через несколько шагов едва заметно повернула голову, будто хотела держать меня в поле зрения, не позволяя себе посмотреть напрямую. И после этого я должен был взять и уйти, как советовал мне Макс?
Думаю, вы и сами понимаете, что вряд ли.
Глава 6
Как же так получилось?
Я до последнего тешил себя иллюзорностью всего происходящего. Ещё несколько часов назад подобный поворот даже не пришёл бы мне в голову, а теперь я уже не мог представить иного развития событий.
Оставшейся бутылки рома оказалось достаточно, чтобы нам перестал требоваться VR, но было маловато, чтобы мы не отдавали себе отчёта в том, к чему всё идёт. В какой-то момент между нами совсем не осталось пространства. Причём, не подумайте, это она приближалась ко мне, болтая без умолку обо всём на свете, но в то же время ни о чём серьёзном.
Во второй половине ночи на всех вижн-сетах подняли денс-флаги и пустили музыку. В действительности это всё ещё оставались дрыганья в стиле зомби, но, по крайней мере, теперь эти конвульсии происходили в такт.
Ей понравилось сравнение с ходячими мертвецами, и, хохоча как ребёнок, Элиана принялась пародировать некоторых танцующих. Выходило смешно, и, решив присоединиться, я выполз на танцпол. Если бы мы отправились в VR, то оказались бы где-то совсем в ином мире, среди межзвёздных медуз или фэнтезийных фьордов островных эльфов. Но покидать белоснежное пространство не хотелось: мы слышали музыку, пока вижн-сеты оставались поднятыми. Казалось, мы были единственными зрячими среди десятков слепцов, и эта мысль каким-то образом давала нам ощущение правильности происходящего между нами.
Ещё в самом начале наших посиделок за барной стойкой, к которым изредка присоединялся Ден, он тайком напомнил мне, что «особые» настройки останутся со мной до самого утра. Я не сразу сообразил, что он имеет в виду свободный доступ к внутренним приватным помещениям клуба. Тогда я был уверен, что данная информация мне нужна совсем для иного, и на ближайшие 30 минут прописал генерацию медленных треков. Эту банальность, если она и смогла распознать, то с удовольствием приняла.
Её близость ощущалась мной настолько естественной, что приходилось одергивать себя от мысли окунуться в эту притягательную черноту локонов. Теперь она больше молчала и пристально разглядывала меня, пока я робко касался её талии. Скользя глазами по моему лицу, она обвила руками мою шею и прижалась щекой к груди. Я был уверен, что она слышит стук моего сумасшедшего сердца.
— Я надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт в том, что делаешь, — ровным голосом проговорил Макс и замолчал, не ожидая от меня ответа.
Порой мы недооцениваем силу тех моментов, которые, как фейерверки, с невероятной яркостью загораются на доли секунды и так же стремительно гаснут, но мощи такого заряда вполне хватает, чтобы загубить чью-то жизнь.
Почему я верил ей, хоть ничего про неё не знал? Всё, что у меня было, — лишь имя и должность младшего сотрудника организации, являющейся для меня олицетворением смерти. Она обо мне не знала даже настоящего имени. Но мы оба уже были не в состоянии друг от друга оторваться.
И всё случилось.
Теперь я лежал на незнакомой кровати в лучах поднимающегося солнца и изучал взглядом потолок, не в силах собрать свои мысли. Моя рука все еще обнимала её, медленно поднимаясь в такт её дыханию.
Отныне впереди открывалось только два пути: я мог ей всё рассказать — и будь что будет — или исчезнуть. Я на физическом уровне был не в состоянии ей лгать. Даже моя недосказанность этой ночью стояла в горле плотным комком нервов и мешала дышать ровно. Разве всё, что случилось только что, нельзя считать обманом? Что скажет она, когда узнает, кто я? А кто я? Господи… список того, за что я ответственен перед БИОН, можно перечислять до бесконечности. Да заикнись я только о том, что я RP, её должно вывернуть наизнанку. Всё наше общение с первой секунды было построено на той зелёной галочке, которую она увидела на экране своего сканера. Как больно теперь думалось о том, что всё это было построено на иллюзии.
В дверь робко постучал Ден, и я невольно дернулся, но Элиану это не разбудило. Аккуратно высвободив руку из плена её объятий, я наспех оделся и вышел в коридор, на ходу застегивая рубашку. Я был готов к классическим подкольчикам и намекам от приятеля и даже удивился, когда их не последовало.
— Моя смена заканчивается через полчаса, — быстро произнес Ден. — Как думаешь, тебе хватит времени свернуться?
Я кивнул. Он не выглядел раздраженным или обиженным, но в его голосе и взгляде определённо прослеживалось напряжение.
— Всё в порядке? — наконец спросил я.
— Да, так… У Кейна там проблемы какие-то, — вскользь бросил Ден и условно ударил кулаком по стене. — Срывается на всех, наехал на меня. Да и в целом, если его накроют, то и клуб тоже… Оно мне надо? Он, кстати, спрашивал недавно про чистый код для обхода, и я дал ему тебя. Он платит щедро за услуги и уж точно достанет тебе HEMOIX. Он с тобой в итоге не связывался?
Я помотал головой.
— Для тебя самого это была бы фантастическая удача, Эйр. Кто, если не ты? У твоего кода не бывает осечек, ни одной за всё время. Кейн бы тебя взял в оборот, сто процентов, а про проблемы с лекарством ты мог бы вообще забыть…
— Его больше не производят. Вряд ли я забуду тот факт, что охочусь за остатками.
Про Кейна я слышал, но никогда не видел его. Макс старался держать меня подальше от такого рода товарищей, которые не гнушались ничем ради своих выгод. И то, что Кейн с удовольствием «взял бы меня в оборот», скорее представлялось мне угрозой, чем бонусом. На мгновение мне подумалось, что Макс мог просто заглушить любую попытку Кейна установить со мной контакт. Но лучше бы Ден поставил меня в известность об этом раньше.
— И ещё, — осторожно продолжил он, — я не уверен насчёт шота к следующей неделе. Если Кейн будет более сговорчив, то, может быть. Но я тоже с ним не напрямую общаюсь, обещать не могу, надеюсь ты понимаешь. Но если ты решишь снова поразвлечься с балеринами из БИОН, то всегда пожалуйста.
Я усмехнулся и почувствовал горечь в горле. Разве вся эта вылазка не затевалась ради гипотетического укола? Ирония. Коварная ты дрянь! В голове всё ещё галопом носились мысли. Ден лишний раз попросил поторопиться и ушёл.
Вернувшись в комнату, я застал Элиану полностью одетой. Она старалась привести себя в порядок, то и дело пытаясь уместиться в небольшое зеркало на тумбочке. Почувствовав мое появление, она замерла на мгновение, но не обернулась. Я встал как вкопанный, толком не находя, что сказать, и, видимо, опять залился краской.
— Давай сразу расставим точки над «и», — резко предложила она, приблизившись. В голосе её не было строгости, а в глазах сверкнула улыбка.
Меня бы это более чем устраивало. Определенность была необходима мне как воздух. Вот если бы только на чаше весов не лежала моя свобода, а может быть, даже жизнь.
— Я не сплю на первом свидании. Никогда. Это со мной первый раз, и я была бы признательна, если бы ты не делал обо мне поспешных выводов.
— Это было свидание? — бестактно вырвалось у меня, так что в ухе неожиданно кашлянул Макс.
Она задумалась, и я видел, как что-то погасло в ее лице.
— Ну… так-то нет? — протянула она.
Но прежде чем я успел подбросить в топку новую глупость, её трекер завибрировал, а на руке пискнул рабочий браслет.
— Чёрт! — засуетилась она, небрежно собрав волосы заколкой.
Несколько неуверенно она вытянула вперёд руку, подтвердила личность и назвала несколько кодов для протокола ЭЛЛЫ, которая, конечно же, бдительно созерцала с потолка.
— Периметр 1243-М подтверждаю. Сориентируйте по текущей задаче.
В ответ я услышал глубокий мужской голос, сухим, требовательным тоном разъясняющий суть задания.
— Первый адрес на сегодня направлен тебе и продублирован на шаттл. Есть подозрения в связи с Нулевым контуром. ЭЛЛА распознала подозрительный паттерн перемещений из истории трекинга. Семья из 5 человек: двое взрослых, трое детей — семь, пять и два года, все пятеро естественно рожденные, подверженные клинически. Родители по требованию на встречу в БИОН не явились, надо сопроводить в принудительном порядке для дачи показаний.
— Ясно! — с энтузиазмом заявила она и хотела ещё что-то добавить, но голос продолжил:
— Я буду с тобой. Подъеду на место. Вижу тебя на трекере, от тебя до точки 23 минуты.
— Уже еду.
— Что ты вообще делаешь в Airplane Mode?
— Ожидай меня на месте в назначенное время, прокладываю маршрут, через минуту буду в шаттле.
Последнюю фразу она проговорила особенно быстро и опустила руку. Поправив рубашку, она застегнула куртку, снова освещенную LED-индикаторами со зловещей символикой. Глаза её бегали по комнате, упорно игнорируя моё присутствие. Я понял, что она ищет вижн-сет, который оставила на барной стойке, но предпочитал молчать, пока она сама не обратится ко мне.
— А что станет с детьми? — решил уточнить я.
— Что?
Она действительно не поняла вопроса, потому что посмотрела вопросительно, но, как только я снова открыл рот, в глазах у неё похолодало.
— Ты сейчас едешь скручивать родителей троих детей, потому что они не явились по первому зову, а куда вы денете самих отпрысков, ну тех, которым семь, пять и два года?
— Во-первых, мои рабочие моменты тебя не касаются, а во-вторых, я что-то не очень понимаю твой тон. Ты что-то имеешь против работы БИОН?
— Да нет, что ты. Вы просто чудесные ребята! Такие замечательные, что все, кто вас посещает, больше не хотят вас покидать.
— Ясно. Видимо, мне стоило получше тебя узнать?
Элиана горько усмехнулась и, к ужасу моему, вспомнила, где оставила очки. Она уверенно проследовала в дверь и, миновав коридор, снова оказалась в пространстве клуба. Я, конечно же, поплелся за ней, не имея ни малейшего понятия, какую цель преследую.
Подойдя к барной стойке, она натянуто улыбнулась Дену и уточнила, не находил ли он то, что она ищет. Он кивнул и полез за очками куда-то в закрома.
— Мы пообщаемся позже, если в этом будет необходимость… — бросила она мне.
— Полагаю, эту необходимость будешь определять ты, согласно твоей должности?
— Можешь определить и ты, если хочешь, и никогда больше меня не увидишь.
— О, не сомневайся, когда-нибудь у меня непременно найдётся повод навестить тебя в застенках твоей милой организации.
Ден в ужасе вылупился на меня и протянул ей вижн-сет. Но меня тем временем продолжало заносить, и я зачем-то перехватил его раньше. Её браслет маякнул о том, что шаттл ожидает её на выходе, и на её лице наконец-то зажглась искра ярости.
— Что будет с этими детьми, Элиана? — настойчиво продолжал я. — С теми, которым ты так опаздываешь сломать жизнь?
— Прекрати это!
— Не можешь ответить? Это какая-то страшная тайна?
Она предприняла незначительную попытку отобрать у меня девайс, но я странным образом оказался проворнее.
— На время следствия они попадают под надзор органов опеки и возвращаются в семью, когда родителей отпускают.
— Ты хотела сказать «если» их отпускают, — поправил я её.
— Это стандартная процедура!
Она разозлилась. Время шло, браслет теперь уже безостановочно вибрировал, но вряд ли она могла покинуть клуб без бионовского модулятора AI реальности.
— Разве не в этом весь ужас? Ты на стороне тех, кто превращает личное в статистику. Ах да, я забыл: чем больше жертв, тем меньше они впечатляют, не так ли?
Я отдал ей девайс и добавил:
— О, и не переживай насчет ложного впечатления. Твоя форма говорит о тебе куда громче, чем секс с первым встречным.
Звонкая, хлёсткая пощёчина прозвучала мгновенно. Я даже не успел заметить, как она замахнулась. В глазах на мгновение вспыхнуло белым, а в ушах зазвенело так, что я на секунду потерял равновесие. Когда спали искры перед глазами, я наконец пришёл в себя, боясь пошевелиться. И теперь я не испытывал к ней зла, а только бесконечную обиду на самого себя.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — прошипела она с такой злостью, что у меня побежали мурашки.
— Да и ты, видимо, тоже! — заорал из-за стойки Ден. — У него несворачиваемость крови, после такого синяк на лице будет сходить неделями, если не даст кровоизлияние в мозг!
Я с явным упреком посмотрел на Дена, который, сам того не понимая, явно сболтнул лишнего. Она же не дура: один за другим у неё начнут появляться вопросы, а потянув за один хвост, она вытащит такого крысиного короля, что мало не покажется. Хотя я тут и без него себе уже на статью наговорил.
— Гемофилия… — сходу распознала она и произнесла это слово еле слышно, то ли с вопросом, то ли с ужасом.
Она знала диагноз. Не знаю откуда, но, судя по всему, в БИОН их учат не только тому, как скручивать нежелательных, но и списку генетических болезней, как повод сомневаться.
Мне пришлось снова посмотреть на неё, скорее затем, чтобы хотя бы глазами попросить прощения. Мой предательский голос был всё ещё на это не способен. Конечно, мгновенно ничего не проявлялось, но последствия этого могли быть куда тяжелее моего последнего инцидента с запястьем.
— Где Алекс? — обратился я к Дену, предполагая, что следующим моим шагом будет выход на улицу.
— Алекс? — озадаченно спросил он, будто первый раз слышит про своего соседа.
— Ну да, Алекс! Он говорил, что ему должны прислать шот на этой неделе. Но сам он куда-то исчез, не могу с ним связаться. У меня по нулям.
— Ты что, не слышал про Алекса? — снова ужаснулся Ден. — Его забрали!
— Кто забрал? — наивно спросил я, уже зная ответ.
Ден тем временем просто посмотрел на Элиану. Она всё ещё стояла в стороне, будто что-то осмысляя. Она вполне могла идти: очки были у неё, шаттл уже несколько минут ждал её выхода, и трезвонящий без конца напарник не добавлял спокойствия… Но она стояла и сверлила меня теперь совсем другим взглядом. Догадалась ли она? Тогда меня это не волновало, потому что Ден добавил:
— С ним произошел инцидент в парке на той неделе, все вокруг обсуждали!
— Что за инцидент?
— Он открыл стрельбу по прохожим: 7 жертв, 4 раненых.
— Алекс?
— Ну, а чего ты хочешь, если он был дедпринт, то оно у них так и происходит… Я попрошу у Кейна дозу, как получится, но гарантировать не могу, сам понимаешь. Как это могло пройти мимо тебя? Освещалось по всем каналам. Ты в вакууме, что ли, существуешь? Не понимаю.
Я просто молча покинул клуб, даже не взглянув последний раз на неё. Во мне бесконтрольно колотились чувства собственной глупости, стыда и отчаяния. Я был уверен, что это конец. Бикфордов шнур уже горел, и затушить его было нечем.
Глава 7
Макс не хотел со мной разговаривать. Несмотря ни на что, это казалось странным. Как бы сильно он ни был раздражен, ему всегда находилось что сказать. Сейчас же оставалось только гадать, что именно заставило его так особенно замолчать: мой самоубийственный номер с офицером БИОН или его собственный косяк — сознательное утаивание от меня информации. Скорее всего, и то и другое.
Но слышал он меня прекрасно, поэтому по дороге домой я решил воспользоваться моментом и высказать всё, что думаю.
— Какого чёрта ты себе позволяешь? С каких пор ты считаешь, что вправе решать, что мне можно знать, а что нет? Я доверяю тебе, Макс. По-настоящему доверяю, слышишь? Потому что рассчитываю, что ты всегда действуешь в моих интересах.
Он наконец усмехнулся, а я продолжил:
— А что я получаю в итоге? Ещё одну сумасшедшую нейросеть, которая решает за меня, как мне жить? Мне, по-твоему, ЭЛЛЫ мало?
— Это было в твоих интересах, — ровно произнес Макс.
— И каким же образом? Ты прекрасно знал, что Алекса забрали, но не только ничего мне не сказал — ты ещё и отфильтровал тонну информации извне, чтобы мне случайно не попалось ни одного упоминания об этом. На что ты вообще рассчитывал?
— Я не хотел, чтобы ты расстроился.
— Боже, как трогательно. Спасибо за заботу! А завтра тебе взбредет в голову заблокировать двери квартиры, чтобы я не высовывался? Так ведь сохраннее?
— Если вероятность того, что ты погибнешь за дверью, станет достаточно высокой, — да, я это сделаю.
Я остановился. Несмотря на собачий холод, мне впервые стало не по себе от мысли о возвращении домой, потому что на этот раз сарказма в его голосе я не услышал. Ещё несколько шагов — и мне предстояло подниматься на семнадцатый этаж, в свою потенциальную клетку.
— Макс…
— Ты спросил, заблокирую ли я двери. Да, если это будет необходимо. За последние двенадцать часов ты вступил в физический контакт с офицером БИОН, раскрыл ей информацию, способную привести к твоей биоидентификации, добровольно остался с ней наедине и, к слову, наговорил ей всякой хрени, за которую даже мне стало стыдно. Поэтому пример с дверями не кажется мне таким уж абсурдным.
Он сделал паузу.
— Хотя, если честно, вряд ли это сильно поможет. Если после твоего утреннего перформанса она решит заявиться с группой захвата, дверной замок станет наименьшей из твоих проблем. Против кувалды у меня не так уж много аргументов.
Господи. Как не хотелось тащиться наверх. Особенно сейчас. Левая сторона лица у меня пылала, я боялся представить, что увижу в зеркале.
Я направился в парадную и вызвал лифт. Макс, к моему удивлению, не стал напоминать, что моя кредитная история и без того трещит по швам, а лишние траты мне ни к чему. Думаю, он тоже поставил на мне крест.
— Не забывайте, Алексей Николаевич, что у вас в руках находится не только ваша судьба.
Он знал, как я ненавидел это.
— Боишься смерти? — насмешливо спросил я, но ответа не последовало.
Дойдя до дома, я в первую очередь проверил, насколько всё плохо. Зеркало, в отличие от Макса, соврать мне не могло. Хотя сейчас я охотно согласился бы на небольшую иллюзию — например, что гигантской гематомы на половине лица у меня нет.