Следующие несколько дней прошли в трудовых буднях, предстояло последнее суточное дежурство, мы с анестезиологом обсудили план операции и пошли к ней готовиться. Через 3 часа мы вышли из операционного блока, отдохнуть получилось 30 минут, после чего зазвонил телефон, и главврач больницы попросил зайти к нему.
Зайдя в кабинет, увидела несколько мужчин афроамериканцев. Двоих узнала сразу. Это были Джакс и его дядя, насколько я помню. Как-то я помогла Джаксу, но это было пару лет назад. Главврач сказал, что эти люди попросили, чтобы я осмотрела юношу, у него сильные боли в области живота.
«Пройдемте со мной, Джакс», – сказала я, подмигнув ему.
«Вы помните мое имя?» – спросил он удивленно, когда мы и вся его «свита» вышли из кабинета.
«Конечно. Даже помню, где и какие шрамы у тебя на теле», – шепотом сказала я ему, на что Джакс смутился.
Подойдя к смотровому кабинету, я обратилась к родственнику юноши: «Вам сюда нельзя. Вы мне можете его доверить», – и прямо посмотрела ему в глаза.
Мужчина кивнул: «Я вам доверяю».
Уложив Джакса на кушетку, прощупала его, медсестра взяла анализы, мы сделали узи брюшной области. Как и предполагалось – аппендицит, который желательно удалить.
Операция прошла хорошо, удаленный отросток, судя по его виду, в ближайшие часы лопнул бы.
У палаты пациента была выставлена охрана. Парень, судя по состоянию его мышц, активно занимался спортом, и в этой связи у нас были общие темы для разговоров. Оказалось, он бывал на многих моих боях. Вопрос прошлого нападения на него мы не затрагивали вообще, просто общались, как старые знакомые.
В больнице пациент и его охрана долго не задержались, через три дня его выписали.
ДЖОКЕР
Когда Джаксу стало плохо, он попросил найти того доктора, которая его спасла пару лет назад, чтоб именно она его посмотрела. В какой больнице работает Мари Росси, я знал, поэтому мы приехали именно туда. Врач узнала и меня, и моего парня, спокойно провела его осмотр, взяла анализы и прооперировала его аппенцикс.
Три дня Джакс был под охраной в больнице. Единственная, кому я мог доверить племянника, была доктор Мари. Поэтому она пошла мне навстречу, и только при ней у Джакса брали анализы, она сама делала ему перевязки и могла в свободное время с ним общаться, они отлично ладили.
В кабинете главврача Мари казалась такой маленькой в своем белом костюме, такая добрая, со спокойным, но пристально-уверенным взглядом. Почему-то вспомнилась Мари, которая была в закрытом клубе, на ринге. Какая она разная!
Когда-то я узнал ее историю дружбы и любви с африканским парнем. Не верил, что в реальном мире такая любовь есть, думал это только в фильмах и книгах.
Мне все известно о родителях Джима, которые любят ее, а она считает их своей семьей, поддерживает, помогает. И все эти 10 лет, черт побери, продолжает, не переставая, любить парня, который погиб, спасая её – свою Зефирку. Да, да об этом я тоже знаю.
Мне нравится эта девушка своим характером, внутренней силой, верой в справедливость (не удивляйтесь, такие как я в нее тоже иногда верят). Знаю, придет день, и этот Ангелочек заставит пожалеть о содеянном того, кто убил Джима, ее месть будет страшна. И если будет нужно, я ей в этом помогу.
АВТОР
В просторной комнате, больше похожей на зал, в особняке одного из престижных районов Бел-Эйр был полумрак, за роялем сидел мужчина и играл, его длинные палицы легко скользили по клавишам, он был погружен в свои мысли, не отрываясь, смотрел на фотографию, стоящую перед ним вместо нот.
На ней была изображена улыбающаяся девушка с русыми волосами и зелеными глазами.
«Моя Зефирка, а я ведь скучаю за тобой. Столько лет прошло, ты стала еще краше, такая уверенная, смелая, чертовски сексуальная… Ты всегда будешь моей и только моей, и никто мне не помешает. Я всегда получаю то, что хочу», – произнес мужчина, продолжая играть.
РАССКАЗ УБИЙЦЫ
Впервые Мари увидел в школе, я ее старше на два года, и, как говорится, влюбился с первого взгляда. Она была похода на Ангелочка: невысокого роста, пухленькая, с зелеными глазками, которые часто чему-то удивлялись, золотистой копной волос, которые были или распущены, или заплетены в косу, спокойная, воспитанная, временами хохотушка с острым язычком, которая словесно никогда не давала себя в обиду.
У нее был друг – афроамериканец Джим Паркер, с которым они знакомы с раннего детства. Он практически всегда был рядом с этой девочкой, называл ее ласково Зефиркой.
Они прекрасно ладили, напоминая брата и сестру: вместе занимались, гуляли, делали уроки, он ей помогал с математикой, а она его «гоняла» по литературе, они забавно дурачились, и что бы ни произошло, друг за друга стояли горой, при этом Джим, как старший Мари на три года, всегда потакал ее шалостям, никогда не давал в обиду, даже дрался с теми, кто ее задевал.
Меня, если честно, Джим из-за его дружбы с Мари злил, хотя пока она не появилась в школе, отношения были нормальными.
Она мне нравилась, а на меня эта девочка не обращала внимания, оно все принадлежало Паркеру. Я приходил в ярость от мысли, что черному парню досталась такая красивая девочка. И мне было все равно, что между ними только дружба.
Все мои попытки привлечь к себе внимание зеленоглазой терпели крах. Сначала я пытался, делая комплименты, подарки, милыми шутками (насколько это мог сделать подросток) обратить ее взор на себя. Но она никак не реагировала, просто смотря мне в глаза с искренним непониманием, а иногда осуждением, подарки, цветы не принимала.
Потом настал период моих словесных нападок на нее, но они заканчивались драками с Джимом, который как черный волк защищал свою Зефирку.
Так продолжалось все время нашей совместной учебы в школе. Мои надежды на то, что Мари и Джим перерастут свою дружбу и расстанутся как большинство подростков, разбились о стену их любви, в которую переросла невинная дружба детства.
Моя ненависть к Паркеру только усиливалась, а любовь и страсть к Мари возрастали. Несмотря на то, что он на три года старше Мари, выпустились из школы они вместе, она в 15 лет экстерном ее закончила, потом экстерном закончила бакалавриат и поступила в медицинский университет, а Джим в университет, но на факультет компьютерной инженерии. Мари даже в университете ни на кого из студентов не обращала внимание. Просто невероятно, как люди могут так раствориться друг в друге.
Идти на открытый конфликт с Джимом я не хотел, он был профессиональным бойцом, спортивным и очень сильным парнем. Я знал, что один на один его победить не смогу, несмотря на то, что тоже много занимаюсь спортом.
Но мне так хотелось, чтобы Мари была моей девушкой! Она же в любую свободную минуту была рядом с Паркером: часто приходила на его тренировки по баскетболу, на соревнования, в том числе на бои, радуясь его победам, прыгала ему на руки, обнимала и так искренне целовала!
Было видно, что Джим благодаря этой девушке самый счастливый мужчина в мире. Я же всегда сжимал кулаки от таких картин. Ведь ни он, а я должен быть с Мари! Только я могу дать ей все в этом мире, я ее люблю сильнее всех!
Меня мучил вопрос: «Почему она выбрала африканца, я же лучше, богаче, перспективнее? Почему рыжеволосое счастье не мое?» И в голове стал возникать план как получить то, чего так долго хочется.
Как-то решил открыто поговорить с Мари о своих чувствах, приехал к ней в университет, увидел выходящей из учебного корпуса, проследил и на студенческом стадионе остановил, окликнув.
Она повернулась ко мне и удивленно спросила: «Привет, Альберт. Ты какими судьбами?» – и пристально посмотрела своими глазами в мои, а мне в этот момент захотелось обнять ее и поцеловать.
Я подошел к ней очень близко, она чуть отклонилась, подняла свою голову вверх, ведь я выше ее ростом, и сказал: «Мари, я люблю тебя и уже очень давно и не могу больше скрывать свои чувства, мне без тебя тяжело. Давай будем вместе. Я сделаю тебя самой счастливой».
Она, видимо не ожидая всего этого, побледнела, пару секунд молчала, а потом ответила: «Прости, Альберт, если дала тебе повод влюбиться, но у меня есть любимый человек, и с ним я счастлива, я не могу принять твои чувства».
Хоть ответ и был предсказуем, в сердце как будто воткнули острый предмет. Она попрощалась и ушла. Я же стал просто одержим ею. Понимаю, что Мари не давала мне никаких надежд, но что со мной? Неужели первая в жизни любовь оказалась безответной и такой жестокой?
Да, я стал именно жесток не только в мыслях, но и в действиях. Я следил за Джимом и Мари, завидовал, бесился и принял для себя решение разлучить этих двоих.
«Раз так, – думал я, – тогда Мари не должна достаться никому!»
В тот день у нее было 18-летие. Паркер должен был участвовать в бое и как всегда свою победу посвятит ей, своей Зефирке.
Я взял шестерых парней одной из банд, вместе с которыми, надев маски, вооружившись, поджидали Мари и Джима на улице, по которой они должны были возвращаться из клуба после выступления.
Когда я увидел, что счастливая Мари выскочила на ринг после победы Джима, запрыгнула в его распростертые объятия и поцеловала, а потом шла по улице, держа его за руку, а Джим просто сиял, глядя на Зефирку, которая на его фоне казалась такой кукольной, у меня просто «сорвало крышу».
Мы напали на этих двоих и еще нескольких человек, которые были с ними. Пока Джим и остальные дрались, я попытался схватить Мари, но она кусалась, вырывалась, пыталась вцепиться мне в лицо, и в итоге выскользнула из моей хватки. Но руками я почувствовал тепло ее тела и такой вкусный аромат ее волос!
Мари вырвалась, секунда и она закрыла собой Джима, видя, что я собираюсь в него выстрелить, но Паркер резко развернулся и закрыл собой девушку, я сделал несколько выстрелов не только в Джима, но и в Мари. Раз так любят друг друга, пусть умрут здесь и сейчас!
Меня не было в стране 8 лет, уехал специально, так как одна из крупных афроамериканских банд после происшедшей трагедии решила устранить тех, кто напал на Джима и его девушку. Убиты были все, кто был в тот день со мной.
Находясь в Европе, я занимался бизнесом и не только им, там же узнал, что Мари удалось спасти, а Джим в тот день умер, но Зефирка продолжает его любить и хранить ему верность. И я принял решение вернуться в Лос-Анджелес за своей Мари, а также чтобы отомстить афроамериканскому сообществу за устранение моих сообщников.