– Как вам сказать, – равнодушно начала внучка, – если бы Менделеев слышал то, что говорит наш преподаватель химии на уроках, он бы восстал и лично набил ему морду своей таблицей.
На ее слова громко рассмеялся дядя.
– А потом, – продолжила подросток, – что за заявления о невозможности в лабораторных условиях путем химических реакций получить золото? И спорит ведь гад со мной. И совершенно не верит в то, что мне рассказывал сам Дмитрий Иванович.
– Надеюсь, ты не продемонстрировала процесс его получения или плавления? – усмехнулся дядя.
– Как догадался? Только не плавления, а кипения. Немного переборщила только.
– Ты великолепна! – заявил дедушка. – Создать в школе температуру в 2 856 градусов Цельсия, невероятно! Что ж, прогуляюсь завтра к директору, пообщаюсь. А то давненько не выходил в официальный свет, так сказать, в люди.
– И о чем же с ним общаться? Можно просто выпить всю его кровь, – сказала внучка и сама себе закрыла рот ладошкой от ужаса.
– Вооооот, – нараспев произнес дядя, хлопнув себя по колену, – против природы не попрешь. Теперь я спокоен, ты нормальная.
– Видимо, вегетарианкой мне не быть. Становлюсь совсем злой и цепляюсь к мелочам, вместо того чтобы думать о великом. Плесни лучше, Харт, заменителя крови племяннице, – обреченно обратилась к нему Кассандра. —
Плесните, дядя, мне в бокал
мерцанья света, улыбку звезд в ночи,
загадку неба, немного радости
и нежности крупицу,
чтобы душе моей опять родиться.
Такой ранимой, чуткой и прекрасной,
идти навстречу вечности и счастью.
– О любви значит? – поинтересовался дядя.
– Нет, – грустно задумавшись, ответила девушка. – Что о ней думать? Времена рыцарей и князей прошли. Любовь сведена к сексу и тусовкам. А душа к такой пошлости не готова. Ей хочется полета! – театрально произнеся реплику, девушка продемонстрировала гордый вид. – К тому же, в нашем роду только один спец по любви – великая графиня. Она за всех почти всех уже отлюбила. Хотя, судя по всему, останавливаться не намерена. У нее неиссякаемый потенциал.
На ее рассуждения переглянулись дедушка и дядя, еле сдерживая смех.
– А как же мой талант в любви? – Харт кокетливо подмигнул и провел рукой по волосам.
– Не обижайся, но жалкая пародия, – отметила девушка, а дядя театрально надул губы.
– Стихи чьи? – дедушка прищурился.
– Мой экспромт, – равнодушно ответила их любимица. – Пойду к себе, – она встала и направилась к выходу.
– Чем планируешь заняться? – дядя наливал себе коньяк.
– Хотела поговорить с умным человеком.
– Со мной? – мужчина выпятил грудь вперед и подмигнул. – Всегда пожалуйста.
– Спрячь свой комок нервов, дядюшка, – она с ухмылкой глянула на небольшой животик Харта, который попытался его втянуть, но безуспешно. – Причем здесь ты? Булгаков сегодня на связи.
– Почему он? – поинтересовался Магнус.
– Люблю мировую классику! Ты же мне сам вместо колыбельных песен читал «Мастера и Маргариту». Хочу обсудить его взгляд на теорию вероятности. И вообще, пора побывать в России – на родине великих людей! – она хихикнула и почти вышла из зала, но резко вернулась, взяла сосуд с заменителем крови и вот теперь окончательно скрылась.
– Передавай от меня привет великому автору, – крикнул ей вслед дедушка.
– Всенепременно! – послышалось эхом из дальнего конца коридора замка.
ГЛАВА 2
– Кто придумал учиться по утрам? Что за садист? О какой успеваемости можно говорить, когда я минут сорок только пытаюсь сориентироваться, где нахожусь и какой век на дворе. Так и хочется, чтобы кто-то поднял эти веки вместо меня, – ворчание раздавалось из комнаты юной леди, но, если судить по тональности скрипа ее души, из ада восставала старуха.
– Рота, подъем! – за дверью послышался неприлично для раннего утра бодрый голос Харта.
– Что он принял на грудь, раз из него энергия прет, как лава из проснувшегося вулкана? – с этими словами Кассандра медленно стала поднимать корпус, потом села, все еще с закрытыми глазами. – И ведь во всем мире одни эгоисты. Никто не думает, что есть те, которым легче ночью усваивать информацию. Вот я, например, – девушка приоткрыла глаза и обвела взглядом свою погруженную в полнейшую темноту огромную комнату, больше похожую на банкетный зал в готическом стиле.
Непонятно с чем связанное веселое пение дядюшки пробудило живой интерес подростка. Кассандра вылезла из своего «убежища», как она называет место для сна, и уже через тридцать минут медленно просто вплыла в просторное помещение, где был накрыт стол с завтраком.
– Всем привет, – она уселась на свое место, и на нее тут же посмотрел Харт.
– Рады вас видеть, – дядя продолжал напевать что-то себе под нос.
В это самое время дворецкий подавал слабо прожаренный стейк и наливал в бокалы красный напиток.
– Ты кого-то кроме меня еще сейчас видишь? – удивилась девушка, обернувшись назад, но за спиной никого не оказалось. – Почему на «вы»? И вообще, что с тобой, дядюшка? С утра фальшиво поешь, шумишь. Даже не знаю, что лучше: пение петухов на рассвете или твой скрип.
На ее слова Харт кокетливо повел бровью. Кассандра на него ехидно глянула и приступила к завтраку, но буквально через минуту вскрикнула:
– Вспомнила! Ты же ночью был на свидании. Сорян, родственничек, тогда прощаю твою фальшь в искусстве вокала. Поющая душа вампира – вне критики!
– Как спалось, дитя? – поинтересовался Глава, глядя на бледное лицо внучки, улавливая в ее глазах тот самый блеск, который мог свидетельствовать только об одном – это чудо сегодня оставит колледж без второго крыла.
– Если бы не пение Харта и необходимость тащиться на уроки, пару недель спала бы, не просыпаясь. А так придется дремать на физике.
– Тебе настроение поднять? – улыбнулся дядя.
– Пусть валяется, – равнодушно ответила юная вампирша. – Ты же знаешь, что я много ворчу, когда не выспалась. Мне утром – полчаса на кофе, и час – реальность осознать.
– Как Булгаков? В добром здравии? – Магнус сделал глоток из высокого, старинного бокала.
– Все замечательно. Правда, вчера жульничал в картах, – ответила она, с наслаждением жуя практически сырое мясо. – Но мы с ним хорошо потрепались. Михаил Афанасьевич сильно скучает по былым временам. Сетует, что читатель нынче не тот, мельчает интеллектуально народ, к классике мало кто обращается. Пришлось успокоить. Привет графине передавал, вспоминал последнюю с ней встречу. И судя по разговору, они не просто пили чай. В остальном он молодцом, даже что-то пишет, правда, задумался через кого ему передать с «того света» свои творения бездарным и полуграмотным потомкам. Разочаровывать его не стала, что вряд ли поймут такое послание. Главное, что творит, не останавливается.
– Дитя, ты не забыла, что я сегодня наведываюсь в колледж?
– Такое забудешь, – прожевывая мясо, ответила внучка. – Ты в качестве кого пойдешь? Родитель, али Глава рода – дедушка?