Двое против Вечности. Когда Оживают Легенды

На вершине холма, на фоне темнеющего неба, стоял замок.

Он был огромным и невозможно древним. Серые каменные стены, потемневшие от дождей и веков, поднимались вверх ломаными линиями башен, и каждая из них была увенчана острой крышей, похожей на колпак старого волшебника. Узкие стрельчатые окна светились тёплым янтарным светом, будто в них горели не лампы, а живые свечи. Над зубцами стен лениво кружили чёрные тени — то ли летучие мыши, то ли просто клочья вечернего тумана, — а по стенам до самой крыши карабкался плющ, уже тронутый осенью: багряный, рыжий, местами совсем кровавый. Казалось, замок не построили, а он вырос здесь сам, как вырастает дуб или скала, и пережил всех, кто когда-либо пытался его покорить.

— Ничего себе, — выдохнула Далия.

— Я же говорил, что ты не пожалеешь, — не удержался Макс.

— Ты говорил, что ничего не отправлял.

— Я говорил, что ничего не отправлял, — невозмутимо согласился он. — Но если это всё-таки сюрприз от родственников, я готов признать, что у них отличный вкус.

Автомобиль остановился у самых ворот. Водитель вышел первым, в своей старомодной шляпе и безупречном смокинге, обошёл машину и торжественно, словно открывал дверь в королевскую карету, распахнул дверцу перед Далией. Макс выбрался следом, держа под мышкой своего костлявого спутника. Скелет клацнул челюстью, будто тоже оценил масштаб происходящего.

Водитель достал из багажника светло-коричневый кожаный чемодан Далии и поставил его на брусчатку так бережно, как будто в нём лежала хрупкая реликвия.

— Благодарим вас за поездку, — сказал он, приподнимая шляпу. — Это была одна из самых приятных ночей за много лет. Желаю вам повеселиться на балу. И помните: в такую ночь не всё то, чем кажется.

— Это угроза или благословение? — улыбнулся Макс.

— Это просто совет, месье, — загадочно ответил водитель, и в уголках его глаз мелькнули весёлые искорки.

Он снова сел за руль, старый автомобиль мягко заурчал, красные огоньки задних фар качнулись в темноте и очень скоро растворились между деревьями. Стало тихо. Только ветер шуршал сухими листьями да где-то высоко над головой хлопнули крылья.

Далия плотнее запахнула кашемировое пальто с пышным натуральным мехом, поправила непослушные локоны и огляделась. Перед ними открывался огромный внутренний двор, мощённый старым камнем, гладким и чуть блестящим от вечерней сырости. Посреди двора молчал каменный фонтан с фигурой крылатого существа, то ли ангела, то ли горгульи — в сумерках было не разобрать. Вдоль стен горели чугунные фонари с живым огнём, отбрасывая на булыжник дрожащие золотые круги. Повсюду стояли тыквы: огромные, оранжевые, с вырезанными улыбками и глазами, они смотрели на гостей из каждого угла, из ниш, со ступеней, с высоких подоконников. Между ними вились гирлянды из сухих листьев, а в воздухе пахло дымом, яблоками и корицей.

— Если здесь сейчас выйдет призрак в белой простыне, — тихо сказала Далия, — я не удивлюсь.

— Если выйдет, я попрошу у него автограф, — отозвался Макс. — У меня уже есть скелет, мне нужна коллекция.

Они пошли через двор, и каждый шаг отзывался эхом, словно стены прислушивались. А потом Далия остановилась и рассмеялась.

— Макс, посмотри!

Слева, прямо в основании древней башни, в камне была прорублена огромная арка, и сквозь неё лился ровный, спокойный свет. Но свет этот был не свечной. Это были элегантные современные светильники над широкой стеклянной дверью, а над дверью скромными золотыми буквами значилось название отеля. Старый камень был бережно, почти нежно обнят стеклом и тёмным металлом: к замку пристроили новое крыло, и пристроили так умело, что прошлое и настоящее не спорили, а просто стояли рядом, как два старых друга.

— Нас что, привезли в средневековье с рецепцией? — с восторгом спросил Макс.

— Нас привезли в лучшее из двух миров, — сказала Далия. — Тут и древние тайны, и тёплая ванна.

Стеклянная дверь сама бесшумно разъехалась в стороны, и они оказались в просторном холле. Здесь всё было сдержанным и красивым: тёплое дерево, мягкий свет, глубокие кресла, огромный камин, в котором уютно потрескивали поленья. Но стоило поднять глаза, и становилось ясно, где ты находишься: над головой тянулись тёмные потолочные балки, на каменных стенах висели старинные гобелены, а в углу, в полном рыцарском доспехе, стояла неподвижная фигура с алебардой. Макс на всякий случай проверил, не следит ли она за ними.

За длинной стойкой из полированного дуба их встретил администратор, высокий худой мужчина с безупречной осанкой и такими тонкими усами, что они казались нарисованными карандашом.

— Добро пожаловать, — произнёс он глубоким, чуть бархатным голосом. — Мадам Далия и месье Макс. Мы вас ждали.

— Нас? — переспросила Далия. — Мы ещё не называли имён.

— О, в этом замке гостей знают раньше, чем они приезжают, — улыбнулся администратор. И, не дав им времени на размышления, добавил: — Ваш номер готов. Позвольте проводить.

Он коснулся маленького серебряного колокольчика, и из боковой двери почти беззвучно возник юный коридорный, мальчик лет шестнадцати в тёмно-бордовой форме с золотыми пуговицами. Он поклонился так низко, что едва не уронил фуражку, подхватил чемодан Далии, и тут его взгляд упал на скелет.

— Он тоже заселяется? — тихо спросил мальчик.

— Он наш друг, — серьёзно ответил Макс. — Очень тихий. Почти не храпит.

Скелет в подтверждение щёлкнул челюстью. Мальчик побледнел, потом вдруг расплылся в улыбке.

— В таком случае ему положена отдельная подушка, — решил он.

Они пошли по коридорам, и с каждым поворотом замок открывался с новой стороны. Современный холл остался позади, и вместе с ним исчезли гладкие стены и мягкие ковры. Теперь под ногами лежали широкие каменные плиты, вытертые за столетия тысячами шагов, а стены хранили тепло и запах старого дерева, воска и сухих трав. Высокие своды уходили в полумрак, в железных держателях трепетали факелы, а на стенах висели портреты. Далия заметила, что люди на портретах, кажется, провожают их глазами, но решила, что это игра света. Почти решила.

— Это граф, — шёпотом пояснил коридорный, кивнув на мрачного господина в парике. — А это его жена. А это его вторая жена. А это… — он замялся, — а это лучше не обсуждать.

— Почему? — заинтересовался Макс.

— Потому что у него плохое настроение, — серьёзно ответил мальчик. — Уже триста лет.

Они поднялись по винтовой лестнице, такой узкой, что чемодан пришлось нести над головой, потом по ещё одной, потом по длинной галерее с высокими окнами, за которыми темнел внутренний двор с тыквенными огоньками. И наконец в самом конце коридора, у массивной двери из тёмного дуба, окованной чёрным железом, коридорный остановился.

— Ваш номер, — сказал он и достал настоящий ключ — тяжёлый, старинный, с витой бородкой. — Здесь не бывает карточек. Мы любим, чтобы дверь открывалась с достоинством.

Замок щёлкнул мягко, как будто давно ждал именно эту руку. Дверь отворилась без единого скрипа.