Адвокат из Голливуда
Марина Сергеевна Серова

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 9 >>
Еще в прихожей я поняла, что моя ставочка, даже умноженная на два, здесь никого не смутит. Жили здесь люди далеко не бедные. Квартира была огромной и обставлена роскошно. Катайся на небольшом автомобиле, и тесно тебе не будет.

Арина Родионовна отвела меня в гостиную, одна стена которой представляла из себя сплошное окно, выходящее на какую-то террасу, назвать которую лоджией просто не поворачивался язык, где после недолгого ожидания я смогла лицезреть и саму хозяйку.

На этот раз Алевтина Прокофьевна выглядела намного лучше. Аккуратная прическа, легкий утренний, так сказать, гигиенический макияж и очень приличное домашнее платье. Именно платье, а не халат, и именно домашнее, потому что хотя оно и выглядело весьма презентабельно, но сразу было понятно, что на улицу она в этом платье ни за что не выйдет.

– Добрый день, – произнесла хозяйка, и по отчужденному выражению, которое возникло на ее лице сразу же после того, как она меня увидела, я поняла, что она помнит инцидент в кафе и это ей неприятно.

Такое положение меня не очень устраивало. Ведь для того, чтобы как следует прояснить для себя все обстоятельства дела, я должна по возможности максимально сблизиться с клиентом, добиться того, чтобы он чувствовал себя свободно и испытывал ко мне полное доверие. Атмосфера скованности для откровенного разговора никак не подходила.

– Здравствуйте, – с открытой и располагающей улыбкой произнесла я. – Я частный детектив, зовут – Татьяна. Моя подруга Света, наверное, говорила вам…

– Да-да. Она сказала, что вы занимаетесь частными расследованиями, и очень рекомендовала вас.

– Надеюсь, что я действительно смогу вам помочь. Мой опыт расследований, в общем-то, достаточно велик – более двухсот раскрытых дел…

На лице Алевтины Прокофьевны появилось выражение некоторой надежды.

– Ох, как это хорошо! Только… – задумчиво протянула она. – Наше дело, возможно, покажется вам немного необычным… Видите ли, против моего сына выдвинуто обвинение, и… дело в том, что в милиции утверждают, что улики, доказывающие его виновность, неопровержимы… В общем, получается так, что, кроме меня и самых близких людей, которые хорошо его знают и даже мысли не допускают, что он может совершить преступление, никто не верит в его невиновность. – Она сделала паузу и достала из кармана носовой платок.

– Если вы подробно расскажите мне все обстоятельства дела, я попытаюсь найти способ помочь вам, – осторожно сказала я.

– Да-да, конечно. Андрей… мой сын… Так вот… Андрей всего лишь три месяца назад вернулся из армии. В общем-то, вы понимаете, мы легко могли устроить ему… ну, как это…

В моей голове сразу же возникло слово «отмазать», но я решила воздержаться от такой подсказки и выбрала более корректный вариант:

– Вы смогли бы сделать так, чтобы ему не пришлось служить?

– Ну да. Собственно, в этом нет ничего такого, все так делают, кто имеет возможность. Но Андрей настоял на том, что он будет служить. Он вообще во всем старался проявлять самостоятельность и… как бы это сказать… хотел показать, что он настоящий мужчина. Это у него с самого детства, чуть ли не с детского сада. Всегда и во всем сам старался принимать решения. А уж если что решил – спорить бесполезно. Все равно сделает по-своему. Вот и с боксом с этим тоже…

– С боксом?

– Ну да, он в школе, классе в седьмом, записался в секцию. Домой приходил весь в синяках: «Я, мама, тренируюсь». Я переживала, конечно, расстраивалась, но что поделаешь, раз решил – отговаривать бесполезно. И хоть бы раз, хоть бы одно слово жалобы – нет, ничего. «Я, мама, тренируюсь…» А однажды пришел вообще весь синий и в кровоподтеках. Спрашиваю: «Сынок, что такое? Кто тебя?» – «Нет, ничего, это на тренировке». На тренировке… Мне-то зачем врать, я же вижу… Потом только выяснила уже через других людей, что это он из-за друга подрался. Друг у него – Игорь – тоже чуть ли не с детского сада дружат, так у него сердце больное, ему физические нагрузки противопоказаны. А мальчишки, им ведь, сами знаете, сердце не сердце, им – без разницы. Стали к Игорьку приставать… Ну, а мой, конечно, вмешался. Как же – он ведь настоящий мужчина. Вот… Ну а когда постарше стал, начал техникой увлекаться, компьютеры там, беспроводная связь, ну и прочие такие вещи… Программированием тоже… даже победы одерживал на конкурсах. Он вообще мальчик не очень открытый, даже с нами, с родителями, о своих делах не распространялся… Но, с другой стороны, мы с мужем считаем, что у ребенка должен быть какой-то свой мир, в который родителям необязательно вмешиваться. Мы видели, что мальчик развивается нормально, каких-то порочных склонностей за ним не замечали, с разными подозрительными компаниями он не связывается. А уж когда начал увлекаться компьютером… Так почти все время у экрана проводил. Так что с этой стороны мы с отцом были спокойны.

– Вот вы сейчас упомянули о компаниях… У Андрея было много друзей?

– Из постоянных, пожалуй, только Игорь. А так, конечно, приходили к нему ребята и насчет компьютера, и так… но, насколько я могу судить, это были скорее просто приятельские отношения, чем тесные дружеские.

– А как он был связан с… тем человеком, которого убили?

– Ах, с ним… С ним Андрей познакомился еще в боксерской секции… Возможно, вы посчитаете мое мнение предвзятым, но это был очень неприятный тип. Я видела его всего несколько раз мельком. Как-то он поздоровался с Андреем на улице, ну и еще пара таких мелких случаев. Он произвел на меня неблагоприятное впечатление. Да и сам Андрей не питал к нему никаких дружеских чувств. Насколько я знаю, у них была какая-то давняя ссора, и после этого они не поддерживали отношений… Собственно, это и использует милиция в качестве одного из аргументов против моего сына… – Голос Алевтины Прокофьевны задрожал, но она снова сумела справиться с волнением. – Но если каждого, кто с кем-то поссорится, обвинять на этом основании в убийстве…

– А вашего сына обвиняют именно на этом основании?

– …Не совсем… Видите ли, до армии у Андрея была девушка… ну а когда он ушел служить… в общем, она стала с Олегом встречаться.

– Олег – это тот, кого убили?

– Да.

– И мотивом преступления следствие считает месть.

– Да.

– Но вы думаете, что это не так?

– Разумеется, это не так! Это совершенно не в характере Андрея, и вообще… Конечно, я понимаю, вы не знакомы с моим сыном и думаете, что я просто как мать хочу защитить его, но даже если принять в качестве мотива эту самую месть, то как вы объясните, что мой сын, узнав о том, что Света ушла от него к Олегу, решил осуществить эту месть только сейчас? Ведь он три месяца назад пришел домой! Почему сразу не отомстил?

Вопрос был резонный. Хотя и мотив довольно правдоподобный. Вот и разберись, кто тут прав, кто виноват.

– Андрей и Света долгое время были вместе?

– Точно вам не скажу, но приблизительно года два. Она училась в параллельном классе.

– Света бывала у вас дома? Как вы ее находите?

– Ничего… ничего, приятная девушка.

Алевтина Прокофьевна отвела взгляд, и я поняла, что она несколько лукавит. Наверное, она и сама догадалась, что я заметила это, поскольку после небольшой паузы тряхнула головой и продолжала уже в прежнем своем естественном тоне:

– Впрочем, не буду скрывать, она не очень мне нравилась. Вы можете приписать это так называемой материнской ревности или решите, что я говорю так потому, что она ушла к другому, но уверяю вас – впечатление мое сложилось задолго до случившегося разрыва. Света – миловидная спокойная девушка, и, в общем-то, ничего явно отрицательного в ее поведении я никогда не замечала, но сердцу, как известно, не прикажешь, и настоящего, искреннего расположения я к ней никогда не чувствовала. Я вам даже больше скажу – я скорее обрадовалась, чем огорчилась, когда узнала, что она теперь встречается с Олегом. Конечно, я понимала, что это расстроит сына, но знаете – время проходит, и все забывается, и я нисколько не сомневалась, что мой мальчик сможет найти себе действительно подходящую пару.

– Где находился ваш сын в момент убийства?

– Когда Андрюша вернулся из армии, он настоял на том, что будет жить отдельно, – я ведь говорила вам, что он во всем стремился к самостоятельности. Мы сняли ему небольшую квартиру недалеко от центра, он моментально всю ее завалил техникой – разными штуками для компьютера – и иногда целые сутки не отходил от монитора. Говорил, что, пока был в армии, многое пропустил и теперь хочет наверстать. В этот день он тоже работал у себя, и, разумеется, никто не может подтвердить, что это было именно так, а не иначе… В общем, положение отчаянное…

В этот раз Алевтина Прокофьевна не смогла сдержаться, и носовой платок пришелся как нельзя кстати. Признаюсь, я и сама находила положение довольно затруднительным. Как хотите, а и наличие мотива, и отсутствие алиби – все это пока не в пользу моего предполагаемого клиента. Но, разумеется, перед женщиной, единственный сын которой арестован по обвинению в убийстве, я не стала развивать эту мысль.

– Понимаю ваше беспокойство, но могу сказать, что в своей практике я сталкивалась и с более безнадежными ситуациями, которые в конце концов положительно решались, – попыталась я воздействовать на эмоциональность рациональностью. – Поэтому думаю, что пока вам не стоит терять надежду, тем более если вы уверены, что ваш сын этого преступления не совершал.

Увы! Утешение у меня получилось не очень убедительное, поскольку после моих слов Алевтина Прокофьвна надрывно воскликнула: «Конечно не совершал!» – и зарыдала уже в голос.

Дверь в гостиную приоткрылась, и из-за нее показалось обеспокоенное лицо Арины Родионовны. Неприязненно взглянув на меня, она подошла к своей хозяйке, протянула стакан воды и начала успокаивать:

– Ничего, ничего, Аннушка… ничего, ступай.

Арина Родионовна, она же Аннушка, снова враждебно глянула на меня и удалилась.

– Извините, – сказала Алевтина Прокофьевна, сделав несколько глотков воды и немного успокоившись. – Все это так тяжело…

– Ну что вы, какие могут быть извинения… А ваш сын, что он сам говорит обо всем этом?

– Ах… после того, как его арестовали, мы и виделись-то всего один раз… Что говорит?.. Говорит, что все время был дома, занимался на компьютере, что никого не убивал… Он этого Олега и не видел ни разу после того, как из армии вернулся.

– А какие у него предположения – кто это мог сделать и почему?

– Вы знаете, я тогда была просто в шоке, поэтому о предположениях не расспрашивала, но если бы они были, он, наверное, сам рассказал бы о них, не мне, так своему адвокату… Нет, навряд ли у него есть какие-то предположения… Я ведь говорила вам, что они и раньше почти не общались с этим Олегом, а уж после того, как прошло столько времени, после армии и тем более… Нет, вряд ли Андрей мог знать о его делах.

– Вы сейчас упомянули об адвокате… вы не могли бы дать мне его координаты? Возможно, мне нужно будет встретиться с ним в ходе расследования.

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 9 >>