«Ничего себе! – удивилась Мирослава тону голоса горе-ученого. – А ну-ка послушаю!»
– Как юристу, – с гонором продолжал Даниил, – тебе должно быть известно, что по Кодексу профессиональной этики адвоката…
– Я – не адвокат, – резко перебила Мирослава – не выдержала очередных нравоучений.
– Ах, да. Я забыл, – сгримасничал Даниил и развел руками. – Какой с тебя спрос? А если серьезно, – заговорил он с издевкой, – то, что ты позволила себе – в высшей степени непрофессионально. Ты должна была сказать Леониду, что его жена приходила к тебе. Адвокат ты или нет, неважно. Есть правила хорошего тона в любой профессии…
– Давай без нотаций! Окей? – скривилась Мирослава и отхлебнула остывшего чаю.
Даниил замолчал. Его покрасневшее лицо выражало негодование. Дай ему волю, он сказал бы много чего, что Мирослава и так знала.
– Даниил, – старалась успокоить ученика Мирослава, – ты же слышал, что муж Кристины хотел обмануть ее, лишить того, что ей, вообще-то, положено не только по закону и договору, но и по справедливости. Леонид начал диалог с обмана, а не мы. Он – первый. Понимаешь? Так и мне же, подлец, ничего не сказал. «Ты поговори с женой, объясни, какой я великодушный!» – кривлялась Мирослава. – А на самом деле оказался скрягой. Эх, на языке вертится словечко похлеще.
– Это не дает права нарушать правила и злоупотреблять доверием клиента, – Даниил достал платочек из кармана брюк и вытер вспотевшее лицо.
– Какие мы правильные! – усмехнулась Мирослава и подумала, как хорошо, что Кристина попросила остаться наедине, прежде чем откровенничать. А то ученый муж в обморок бы упал, узнав всю правду.
– Хорошо, – Мирослава перекинула ногу. – Как же я должна поступить? – спросила она.
Даниил, будто ждал этот вопрос, взгляд оживился.
– А я скажу, – не мешкал он. – Прежде всего, как только ты узнала, что Леонид и Кристина – муж и жена, надо сообщить им обоим о совпадении. Это, во-первых, – он загнул один палец на левой руке. – Во-вторых, – Даниил загнул второй палец, – ты должна была…
– Да ты что! – съехидничала Мирослава. – Есть еще второй пункт?
– Да, есть, – не отступал Даниил, – и второй пункт, и третий…
– Я что, на лекции?
– Читай, что да, коль не знаешь прописных истин.
– Все, – махнула Мирослава рукой, – терпение на исходе. Еще пару слов, и я взорвусь.
– Я обескуражен.
Даниил, вздохнув, отвернулся. Она даже не выслушала его, не дала досказать. Нет, Мирослава – невыносимая. Никаких сомнений. Она слышит только себя и никого другого. Самая умная, видимо. Даниил вспомнил, с каким вниманием слушала его Оксана Валерьевна, когда он вызвался прокомментировать правовой казус клиента, аргументируя собственную точку зрения. И как была благодарна за дельный совет. В те минуты он чувствовал себя настоящим юристом. А с Мирославой он – ничтожество, которому не дают даже слова сказать, будто он – первокурсник, ничего не знающий и не понимающий в юриспруденции. Да, к практике Даниил никогда не имел отношения. Однако он прекрасный теоретик и это дорогого стоит. Те конструкции, которые сложились в его ученой голове за много лет работы, ни один практик не осилит. Он мыслит иначе, не так, как приземленные практики. Но это – плюс, а не минус. Мирослава, как ни крути, на другом уровне мышления, более низком. И как она этого не понимает? А, может, понимает, но не желает признавать? Эх, Даниил так хотел сейчас, именно в эту минуту, продемонстрировать мощь своего интеллекта, доказать этой взбалмошной, самовлюбленной юристке-проказнице, что его мнение имеет вес. Но Мирослава не дослушала, ей неинтересно. А раз так, он слова больше не скажет этой невежде. Хотя можно было искуснее разрешить разногласия Леонида и Кристины, не поступаясь правилами и принципами.
Мирослава и Даниил сидели в тишине минут десять, каждый думал о своем.
Мирослава глянула на часы. Клиент придет с минуты на минуту, а она никак не может договориться с придирчивым адвокатом.
– Даниил, – обратилась она к насупившемуся брюнету, – давай, поговорим спокойно.
– Был бы толк.
– И все-таки. Разберем случай с Кристиной и Леонидом.
– Зачем? – ухмылка исказила лицо Даниила.
– Хочу, чтобы ты понял, почему я поступаю так, а не иначе.
– Мне не понять тебя, Мирослава. Чтобы ты не сказала, с моей точки зрения, ты поступаешь непрофессионально…
Мирослава громко вздохнула, почесала висок:
– По-твоему, справедливо, если бы Кристина осталась с носом?
– Она не осталась бы с носом. Да, получила бы меньше, но получила бы. А то, что ты собираешься делать, в корне неправильно.
– Правильно-неправильно – все это субъективно. Для тебя – неправильно, а для Кристины и для меня – правильнее некуда.
– Хорошо, – сообразил Даниил, – скажу иначе. Ты нарушаешь закон.
– Да? И какой же закон я нарушила?
– Кодекс адвокатской этики…
– Это – не закон, – опять перебила Мирослава, – это нормы корпоративной этики, придуманные адвокатами, которые, я убеждена, не раз сами же нарушали эти правила. Тебе, кандидат юридических наук, должно быть известно, что правила придумывают власть имущие не для себя, а для других…
– Вздор! И потом – тебя поволокло в другую сторону.
– Да ты что? – усмехнулась Мирослава и подумала: «И все же он проворный и настырный! Хорошие качества».
– Я – об одном, а ты – о другом, будто не слышишь, что говорю, – тем самым возмущался Даниил.
– Почему же? Слышу и прекрасно понимаю. Только я играю по другим правилам. Закон я уважаю, но они же с дырками, сам знаешь. И где можно, я всегда залатаю эти дыры житейской справедливостью.
– Ну да, – усмехнулся Даниил. – Тоже мне еще, латательница дыр. Юрист должен быть юристом, а не латать дыры в законодательстве. – Он помолчал и с усмешкой прибавил: – Кстати, ты еще и детектив, да?
– Что ты имеешь в виду?
– То, что ты звонила своим подельникам из Росреестра. «А не продал ли Леонид имущество втайне от жены?» – покривлялся Даниил, передразнивая Мирославу.
– Ах, это, – Мирослава вздохнула, выпрямила спину. – Знаешь, Даня, для меня клиент – не мешок с деньгами, а его проблема не формальная. Клиент – гораздо больше. Он – человек, прежде всего и, как это ни странно, ждет понимания, помощи и поддержки, особенно в делах юридических, и уж особенно в делах семейных. Если ко мне обратились, и внутри что-то говорит: «ты, Мира, должна помочь!», я буду из кожи вон лезть, чтобы оправдать надежды клиента. Юрист юристом, но если нужно, я буду и детективом, и психологом, и, бог знает, кем еще.
Даниил вздохнул, прикусив губу, опустил глаза, немного подумал, потом глянул на Мирославу и негромко сказал.
– Это бестолковый разговор, я понял, – он замолчал, еще немного подумал и прибавил: – Прости, но я сегодня же поговорю с Дмитрием Петровичем о нас.
– О нас? Ты серьезно? – Мирослава чуть не подавилась. – И что ты ему скажешь?
– Попрошу назначить наставником кого-нибудь другого. Хотя бы ту же Оксану Валерьевну!
– Ты серьезно? – разнервничалась Мирослава, повторяя тот же вопрос. Уж кого-кого, но Оксану в наставницы она врагу бы не пожелала.
– Да, вполне. Вчера, пока ты с Виктором Игоревичем обедала, мы с Оксаной Валерьевной проводили консультацию клиента. Сказать по правде, я остался довольным от начала до конца. Мне по душе ее манера вести юридические дела.
– Ушам не верю, – выдохнула Мирослава. Аж сердце кольнуло.