Времени на поиск пропавших ценностей хозяев в своих вещах у Анны не оставалось. Она, назвав в сердцах Шуру «сучьим отродьем», покидала свои манатки в чемодан, предварительно отдав коку все гаджеты. А он взамен отдал ей часы, после продажи которых, она сможет восстановить баланс своих доходов. Жадная Анна схватила золотой хронограф и, опасаясь скорого прибытия стражей порядка, которые занимались тщетными поисками вора на территории деревни, вышла из каюты. У Шуры остались кисет с украшениями и пачка денег, которые он быстренько вернул по местам. Все электронные носители, изъятые у журналюги, он положил в шкаф капитанской каюты. А фотку Ани с украденными часами бережно припрятал в своём телефоне. Это было гарантией того, что она не воспользуется каким-нибудь чудным способом сохранённой, типа в «облаке», информацией, которую узнала на борту.
Вернувшийся Александр Николаевич выглядел бодрым, чем удивил друга, который предложил выпить «раз такое дело».
– Ребята, а давайте не будем оставаться здесь? – предложила присоединившаяся к ним Юлия Тимофеевна, – Остановить нас никто не может, а вот прийти и спрашивать про какие-то часы – запросто.
– А что, Паш, Юлечка, как всегда права, – Александр Николаевич поддержал бы любимую в любом случае, но сейчас это было не предвзято, – Ну что мы баню что ль не видели? Да и пьём опять.
Пал Палыч поглядел поверх пузатого стакана с янтарной жидкостью на друга и жену, которые удивительно гармонично смотрелись рядом, и нехотя согласился. – Ладно, пойду с Мариной поговорю.
Глава 8
Верный друг
Девушка сидела в капитанском кресле и заполняла судовой журнал. Заметив в маленьком ушке беспроводное чудо современной техники, Пал Палыч аккуратно вынул его и приложил к своему уху. Марина вздрогнула и повернулась, отложив журнал.
В наушнике мужчина узнал немного гнусавый, но завораживающий голос известного неформала, который пел незнакомую песню про «жизнь в блеске». Марина поставила трек на паузу и внимательно посмотрела на работодателя.
– Марусь, что это ты слушаешь? – удивился мужчина.
– Саундтреки к мультфильму.
– Обалдеть. Его дельфинов столько людей себе под кожу пустили, а он сейчас как ни в чём не бывало на телеке в ладоши хлопает и в мультиках поёт.
– Ну, это дело личное, что и куда себе пускать, он вообще-то настоящий моряк.
– А что тут ещё есть? – Пал Палыч посмотрел в экранчик стерео-системы. – А п-доров кто слушает?
– Это вы про сэра Джона?
– Ой, всё, я понял, что мы в этом вопросе общий язык не найдём. Меня тут в ресторане такой обслуживал, так я им такое устроил. Совсем оборзели. Не позволю, чтобы около меня мужики жопами виляли.
Думаешь, что всё держишь под личным контролем? Так тебе и надо, – подумала Марина и улыбнулась.
– Вы ведь что-то хотели?
– Да, мы тут решили отплывать сейчас. Вы как, готовы?
– Без проблем, через пятнадцать минут отходим.
Пал Палыч, разморенный хмелем, пошёл спать и пропустил отчаливание яхты.
Юлия Тимофеевна с Александром Николаевичем грызли орешки и играли в нарды, вспоминая молодость, чуть позже Шура подал им ужин.
«Дача» прошла Верхне-Свирский шлюз и осталась ночевать у причальной стенки перед выходом в Онежское озеро.
Хозяйка с другом наконец то разошлись по каютам, и Марина с мужчинами обсудили результаты своих действий, оставшись довольными. Девушка поговорила по телефону с Ником и заснула с улыбкой на лице.
Когда выспавшиеся гости сели за накрытый к завтраку стол, солнце уже было высоко. Марина с восторгом всматривалась в лазурно-голубую даль и вспоминала, как несколько лет назад они с компанией отца ходили на остров Кижи. Вообще Онега бывает очень негостеприимной. Поднимая пятиметровые волны, позволяя бушевать девятибалльным штормам на своих просторах, озеро нередко забирает жизни. Но пришедшую второй раз Марину, Онега встретила полным штилем, позволяя насладиться своим холодным совершенством.
Отойдя от основного судового хода, команда наполнила огромный бак яхты кристально чистой водой и взяла курс на Вытегру.
Погода была прекрасной. Солнце, заставив Юлию Тимофеевну нацепить шляпу с невообразимо широкими полями, манило на палубу. Александр Николаевич, прихватив два бокала с лимонадом, присоединился к своей музе на свежем воздухе. Пал Палыч, то и дело отвечавший на телефонные звонки и называвший кого-то «тупыми бездельниками» и «паршивыми гнидами», никак не мог расслабиться. Нервно почёсывая то плешь, то пузо, он рассекал по салону, периодически забрасывая в рот очередную конфету из плошки на столе и запивая её ледяной колой.
Марина успела отдохнуть перед заходом в первый из каскада Вытегорских шлюзов. И до рассвета весь экипаж принимал участие в непростом шлюзовании. Хозяева и гость спали, засунув в уши беруши, потому что шум от подрулек был слышен и через звуко-изолированные стены.
Сильно уставшие, но довольные быстрому проходу через сложный гидроузел, Марина с мужчинами все вместе пили крепкий кофе в рубке.
– Марин, иди первая отдохни, я три часа порулю, потом сменишь меня, – Иван жалел мужественную девушку.
Она согласилась, вставать в узкой реке на якорь было крайне опасно, а нормальной стенки не наблюдалось. Шура, успевший подремать пару часов, отказался покидать напарника, сославшись на то, что скоро всё равно готовить завтрак хозяевам. Марина не стала геройствовать и нырнула в постель. А когда встала, они уже подходили к Анненскому Мосту.
Река Ковжа, будучи неотъемлемой частью Волго-Балта, не могла похвастать ни пейзажами, ни чистотой воды, и только ближе к Белому озеру тронула душу широким разливом. Но Марина всё равно получала удовольствие от всей дороги, вспоминая поездку с отцом.
Экипаж отсыпался, Юлия Тимофеевна взяла заботу о муже и друге в свои руки, тем более, что блюда были приготовлены и заботливо упакованы порционно руками Шуры, оставалось только подогреть. С давно забытым чувством, присущем настоящей хозяйке, Юлия красиво сервировала стол и ухаживала за мужчинами, правда не долго. После обеда выспавшийся Шура снова взял ведение хозяйства на себя. Ночевать решили в Белозерске.
На следующий день абсолютно все отправились гулять по одному из древнейших городов Севера Руси. Осмотрели Кремль и Спасо-Преображенский собор. Юлия Тимофеевна с энтузиазмом рассказывала интересные исторические факты, вычитанные из интернета. Александр Николаевич вспомнил, что именно здесь снимали «Калину красную». Пал Палыч маялся всю дорогу, мечтая «осесть» в какой-нибудь харчевне. И скоро его желание сбылось. Команда отправилась обедать на борт.
На завтра был запланирован маленький переход поближе к городу Кириллову, чтобы встать где-нибудь и отправиться на берег Сиверского озера в один из крупнейших монастырей России, центр духовной жизни Вологодской области и не только, Кирилло-Белозерский мужской монастырь. Но этим планам было не суждено сбыться.
Когда Шура накрывал стол в салоне к лёгкому ужину, который заказала Юлия Тимофеевна для себя и мужчин, Александр Николаевич получил сообщение по почте, которого совсем не ожидал. В письме и приложениях, заботливо прикреплённых неизвестным отправителем, был описанный в мельчайших подробностях факт, от которого у мужчины затряслись руки и заболело укреплённое тренировками в спортзале сердце. Речь шла о заказчике гнусного рейдерского захвата его предприятия 10 лет назад, расхлёбывая последствия которого, Александру Николаевичу пришлось начинать почти всё с нуля. Вспоминать тот тяжёлый период было реально страшно, но самое жуткое было не это. Доказательная база без всяких вариантов говорила о том, что всю кашу заварил друг, сидящий сейчас за столом и, не дождавшись ни жены, ни товарища, жующий буженину.
– Сука, – захрипел Александр Николаевич и стал оседать на пол.
– Сашенька! – Юлия Николаевна бросилась к мужчине.
– Николаич, твою мать, ты чего это? – Пал Палыч, выйдя из-за стола и согнувшись над товарищем, жирными руками пытался расстегнуть тому рубашку.
– В МЧС звони, бестолочь, тут я и без тебя управлюсь, – рявкнула Юлия и стала безотлагательно оказывать первую помощь по всем правилам.
Экипаж, чётко следуя приказам, которые раздавала хозяйка, разбежался исполнять.
В итоге, когда прибыла нескорая помощь, Александр Николаевич уже сидел на диване и в ужасе вращал глазами, перед ним стоял стакан с крепким чаем. Марина убирала последствия медицинских манипуляций, которые предпринимала Юлия Тимофеевна, Иван с Шурой тоже суетились, Пал Палыч в кокпите отменял вызов экстренных служб, которые вызвал по своим каналам.
Карету реанимации отпустили. Когда лицо пострадавшего приобрело нормальный оттенок, команда ушла в камбуз, а Пал Палыч налил себе и жене коньяк, чтобы снять стресс, Александр Николаевич спокойно сказал:
– Знаешь, Паша, я ведь подозревал тебя тогда.
– О чём ты? – изменившись, голос Пал Палыча стал выше обычного.
Юлия Тимофеевна, не донеся рюмку до губ, медленно поставила её обратно на стол.
– Ночами, Паша, не спал. Всё думал, какая я скотина, что друга подозреваю, корил себя. Десять лет! Наивный.
– Перестань, Саша, что ты говоришь такое? – по лоснящимся щекам и лбу Пал Палыча потёк пот.
– Юлечка, подай мне мой телефон, пожалуйста.
Юлия Тимофеевна обдала мужа испепеляющим взглядом и выполнила просьбу друга.