Оценить:
 Рейтинг: 4.6

Рандеву на границе дождя

<< 1 2 3 4 5 6 ... 9 >>
На страницу:
2 из 9
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Она прошлась по кабинету, и Руслан машинально отметил ее округлившийся животик. Ждет ребенка, сомнений нет. Почему-то это наблюдение не вызвало в нем ни радости, ни досады.

– Я вполне удовлетворительно справлялся со своими обязанностями, – буркнул он.

– Вот именно, удовлетворительно. А надо отлично! Вы поймите меня как руководителя. Есть безумно талантливый человек, энергичный, с готовой методикой и кучей идей в голове, который украсит наше заведение, даст новый толчок к его развитию, но я не могу его взять, потому что продлеваю контракт с вами. Почему я так поступаю? Потому что хорошо к вам отношусь? Потому что мы были любовниками в течение трех лет? Согласитесь, подобная аргументация не выдерживает критики и характеризует меня как плохого управленца.

– Инга, может быть, хватит уже издеваться? Да, я был не прав, но могу объяснить тебе все, если хочешь. И в конце концов, все у тебя сложилось как нельзя лучше. Зачем ты мне мстишь? Неужели тебе это так необходимо для полного счастья?

– Если вы хотите продолжать разговор, я попрошу вас держать себя в руках, – холодно заметила Инга. – что было, то было, Руслан Романович. Я не собираюсь вычеркивать из своей памяти наши с вами отношения, в которых было много всего, и хорошего и плохого. Но теперь они закончились, надо ли напоминать, что по вашей инициативе? Я пережила этот удар, и теперь нас больше ничего не связывает, кроме служебных отношений. Поверьте, я бы очень хотела вам помочь, но не требуйте, чтобы я действовала в ущерб интересам дела.

Он ушел от нее полностью разгромленным. Да и что он мог возразить? Топать ногами и кричать: «Нет, я хороший специалист!»?

Инга прекрасно это знает. Научная продукция кафедры вполне добротная, ему не стыдно за диссертации, которые она в пылу мщения окрестила серенькими и убогими. Хорошие работы! Может быть, не потрясают постулатов медицинской науки, зато честные, сделанные на большом фактическом материале, с дельными практическими рекомендациями. А уж упреки в том, что они не внедряют новых операций, вообще не выдерживают критики, это формальные придирки. Все, что принято в мире по профилю кафедры, они делают, а если чего-то и не делают, то только потому, что не закупается нужное для этого оборудование. Давно прошли те времена, когда необходимые приборы мастерились умельцами на коленке, из подручных средств. Вооруженные только энтузиазмом и природной смекалкой, доктора осмысливали и развивали отрывочные сведения, попадавшие к ним из-за железного занавеса, делая, например, эпидуральный катетер из телефонного провода. Сейчас подобная инициатива уголовно наказуема.

Кафедра работает не хуже других подразделений, а то и лучше. У него прекрасно организован педагогический процесс, студенты и клинические ординаторы не отбывают номер, а действительно получают знания и навыки. У кафедры есть репутация, все знают, что здесь надо заниматься, иначе будут проблемы, поэтому поступают действительно те, кто хочет учиться, зато и выходят потом готовыми специалистами, а не такими же оболтусами, как пришли.

Создано два принципиально новых цикла, на которые врачи с удовольствием записываются. Готовится к печати монография. Нет, нельзя сказать, что за пять лет он ничего не сделал и ничего не изменил.

Сообразив, что не уснет, Руслан поднялся, надел халат и вышел в кухню. Он не включал лампу, стало быть, уютные серебристые блики света на кусты сирени ложатся из Жениных окон. Наверное, уложили ребенка спать и пьют чай перед сном. А может быть, Женя одна, если Долгосабуров опять укатил на Дальний Восток. Руслан улыбнулся, вспомнив, как несколько лет назад был влюблен в эту тихую девушку. Тогда он был почти готов аннулировать брак и привести Женю в дом в качестве законной супруги, почти решился на тяжелое объяснение с матерью… Ему не хватило одного крошечного шажка, маленького усилия, но этого «почти» оказалось достаточно, чтобы Женя нашла свое счастье с преуспевающим бизнесменом, а он стоял сейчас в пустой и темной кухне, одинокий человек с разбитыми надеждами и рухнувшей карьерой.

Руслан женился на пятом курсе института, не вопреки воле матери, но и без ее горячего одобрения. Сама невеста произвела на Анну Спиридонову довольно скромное впечатление, но мамаша поразила до глубины души. Руслан и сам слегка струхнул, познакомившись с этой неординарной дамой. Впрочем, в юности на подобные вещи смотришь просто. Дети за родителей не отвечают, и Оля не виновата, что мама «вся в искусстве», а также в рваных джинсах и дикарских бусах.

Анна Спиридоновна пыталась поговорить с сыном, но он был сильно влюблен и верил, что раз Оля рядом с такой матерью выросла хорошим и здравомыслящим человеком, то у нее есть внутренний стержень. Анна Спиридоновна неопределенно пожала плечами и как бы в пространство заметила, что наследственность еще никто не отменял.

«У мамаши явные признаки психопатологии, – сказала она, – это я тебе говорю как врач, и как врач предупреждаю, что подобные вещи передаются из поколения в поколение. Вопреки мнению товарища Сталина, дети за родителей отвечают, и еще как!»

Но Руслан был молод, влюблен, и поэтому строптив. Он довольно резко ответил матери, что если будущая теща одевается черт знает во что и рисует жутковатые картины, это еще не повод отказываться от невесты. Любовь сильнее этих вещей, она побеждает все.

«Хорошо, сынок, – спокойно ответила мать, – только учти, что это на всю жизнь. Женившись, ты берешь на себя обязательства, от которых не сможешь отказаться».

Первые несколько лет они жили очень счастливо. Анна Спиридоновна искренне привязалась к невестке, которая отвечала ей любовью и трогательной заботой. В те годы мать много работала, и Оля освободила ее от всех хозяйственных хлопот.

Потом Руслан часто перебирал в памяти эти годы, но не мог вспомнить ничего, что говорило бы о душевной болезни жены. То ли не было ничего, то ли растворилось в чувстве спокойного счастья и любви, которым была наполнена их жизнь. Да, Оля плохо запоминала материал, в институте еле-еле перебивалась на троечки, даже самые увлекательные книги не могли надолго завладеть ее вниманием, но жена и не должна быть слишком умной… Почему Анна Спиридоновна, перед свадьбой уверенно предвещавшая нарушения психики у невестки, не насторожилась, когда Ольга часами сидела, разглядывая картинки в детских книжках Руслана? Потому что родители доставали ему лучшие детские книжки, с великолепными иллюстрациями, а Оля в свои юные годы была вынуждена довольствоваться тем, что нарисует ее безалаберная мамаша. Раз перебирает детские книги, значит, задумывается о ребенке, решила Анна Спиридоновна и с энтузиазмом стала требовать у молодых внука.

Но долгожданная беременность не наступала. В глубине души Руслан не сильно огорчался, он к детям относился спокойно. Держа на руках младенца, не испытывал восторга, не умилялся лепету более старших детей, а подростки так и вообще раздражали его. Но к своему собственному отпрыску он будет относиться иначе, решил Руслан, и супруги стали бороться за ребенка.

Их с женой признали совершенно здоровыми. Не нашли заболеваний, препятствующих беременности, однако время шло, а ребенок все не получался. Как-то Руслан дежурил с очень старым доктором, разговорился с ним о своей проблеме и услышал: «Иногда необходимо действовать, а иногда лучше довериться судьбе. Как говорится, солдаты сражаются, а победу дарует Бог. Просто любите жену, Руслан Романович, и Бог благословит вас, ребенком или как-нибудь иначе».

О, как он потом ругал себя, что не прислушался к словам старика! И даже посмеялся над его мракобесием… Ну не знает дед о передовых достижениях медицины, вот и ссылается на высшие силы. При чем тут Бог, в самом деле! Руслан не какой-то там «православнутый» безумец, а врач, он прекрасно знает, откуда дети берутся. Если не получается, нужно лечиться, а не молиться, и рассказы типа «а вот одна пара никак не могла завести ребенка, а потом они съездили к такой-то святыне, приложились к иконе и нате-пожалуйста», годятся для безмозглых истеричек, а не для него.

Он видел, как мучительны для жены бесконечные визиты к врачам, но безжалостно находил все новых и новых специалистов, одного лучше другого, в надежде, что уж следующий-то точно, как кролика из шляпы, вытащит причину их бесплодия и быстро ее устранит.

Наконец была предложена лапароскопия. Оля очень не хотела соглашаться, просила у Руслана передышку, давай, мол, хоть пару месяцев отдохнем, может быть, все само собой случится. Но выстоять против атаки мужа и свекрови у нее, бедняжки, не было ни малейшего шанса.

«Дорогая, если ничего не делать, то ничего и не получится, – говорила Анна Спиридоновна, – к чему эти отсрочки? Быстренько сделаешь, если там есть какие-то проблемы, их устранят, и, может быть, со следующей овуляции ты уже забеременеешь. Поверь мне, милая, это высиживание ничего не даст. Сколько вы уже пытаетесь? четыре года, и ничего не получается. Почему ты думаешь, что эти два месяца будут какими-то особенными?»

Ольга покорилась. Руслан нежно простился с ней у дверей операционной – и всё. Назад он получил совершенно другого человека.

Волчеткин вздохнул и открыл кладовку, стараясь, чтобы старая дверца не скрипела. Порылся в своем ящике с инструментами и извлек бутылочку виски, обтянутую старыми носками. Воровато оглянувшись, налил себе в чашку и спрятал бутылку обратно. Маме совершенно незачем знать, что сын порой не может заснуть без хорошего глотка. Он и так не оправдал ее надежд, а в ближайшее время разочарует еще сильнее.

Теперь уже нельзя узнать наверняка, почему так вышло. То ли произошла какая-то ошибка при даче наркоза, о которой доктора предпочли умолчать, то ли анестезиологическое пособие прошло гладко, но разбудило дремлющее в Оле безумие… А может быть, не так и не эдак, просто она не вынесла напряжения, того давления, которое обрушили на нее Руслан с Анной Спиридоновной? Как знать… Нет, они ни разу ее не упрекнули, боже сохрани, но для совестливого человека упреков и не нужно. Она чувствовала, как ее милостиво прощают, что она не может дать то, чего от нее так страстно хотят.

После лапароскопии, которая не дала никакого результата, Руслан забрал жену домой, совершенно по-обывательски объяснив ее вялость воздействием наркоза.

Но на следующий день ничего не изменилось, напротив, началось стремительное разрушение психики. Руслан снова заметался от врача к врачу, в надежде хоть как-то это остановить. По злой иронии судьбы, как не смогли определить причину Олиного бесплодия, так затруднились и в психиатрическом диагнозе.

В одном только все сходились – его жена не станет прежней.

О том, чтобы Ольга вернулась к матери, не могло быть и речи. Как же тогда в горе и в радости, в болезни и в здравии?

Руслан поболтал виски в своей чашке и невесело усмехнулся. Что бы ему вспомнить о святости брачных уз раньше! И сказать: невозможность зачать ребенка – это не твоя вина, а наша общая беда. А может, и не беда, а просто обстоятельство жизни. Мы все равно будем вместе до конца. Как знать, может быть, Оля не заболела бы, и забеременела, и родила… Почему не послушал того старого доктора? Но мы пропускаем мимо ушей самые мудрые советы, особенно если нам советуют терпеть.

От матери Оли толку не было никакого, кроме проклятий в адрес Руслана, мол, довел дочь до сумасшествия. У нее была своя жизнь, в которую занятия с больной дочерью никак не помещались. Время от времени она приходила в гости, но визиты становились все реже и наконец прекратились вовсе. У нее были еще другие дети, вот она и отшвырнула заболевшую дочь, как сломанную куклу.

Хотели взять сиделку, но Оля пугалась незнакомых людей, а Анна Спиридоновна болезненно относилась к тому, что в доме будет хозяйничать чужой, пусть десять раз проверенный человек. Руслан хотел перейти в дежуранты, но мать категорически воспротивилась. Он перспективный хирург и должен делать карьеру. А если уйдет на дежурства, то поставит на себе большой жирный крест, так до пенсии и проработает сутки через трое. Другое дело, она сама: все высоты покорила, пенсию давно заработала, да и молодые наступают на пятки, ждут не дождутся, когда она освободит место. Если не уйдет по доброй воле, могут и какую-нибудь гадость устроить.

Руслан был шокирован. Он любил мать и, что не менее важно, был уверен в ее любви. Но как она с раннего детства уважала его личную жизнь, так и он считал Анну Спиридоновну не удобным устройством для удовлетворения своих желаний, а вполне самостоятельным человеком, для которого любимая работа не менее важна, чем любимый сын.

То, что она готова терпеть в своем доме душевнобольную, уже казалось ему большой жертвой с ее стороны. Но оставить работу…

Руслан пытался ее отговорить, но мать не поддалась. Она вышла на пенсию, оставив за собой только пост редактора в одном медицинском журнале. Когда в соседнем доме открылась частная клиника, Анна Спиридоновна взяла там три часа приема по субботам. Вполне достаточная профилактика маразма, шутила она.

По вечерам и в выходные дни Руслан сам ухаживал за женой. Он смотрел за ней, как за маленьким ребенком, и думал, какие злые шутки судьба играет с теми, кто пытается ее обмануть или сильно докучает ей просьбами. Ты так сильно хотел ребенка – что ж, получай дитя, которое никогда не повзрослеет.

Это уже не была прежняя Оля, и он не мог любить ее, как раньше. Остались нежность и щемящее, иногда мучительное чувство вины. Руслан старался, баловал ее, как баловал бы дочку, угадывая и предвосхищая все желания и с ужасом понимая, что желаний этих с каждым днем становится все меньше. Но она определенно любила его и радовалась, когда он рядом, поэтому Волчеткин всегда спешил домой.

И все же он был молодой мужчина, и ему нужна была женщина.

Влюбленность в Женю настигла внезапно, оказалась острой, очень приятной и короткой.

Он слишком дорожил чистым чувством восторга, которое испытывал всякий раз, встречая Женю в клинике, чтобы испортить все мутной любовной историей, отравленной предательством при любом ходе событий. Руслан наслаждался своей запоздалой юношеской любовью, всеми этими якобы случайными встречами, Жениным смущением, явным знаком того, что она отвечает ему взаимностью. Душа его радовалась этой любви, но тело тридцатилетнего мужчины требовало свое, мучило скверными снами… Руслан просыпался в опустошении и тоске, шел на кухню, пил чай, иногда курил и в темном ночном одиночестве почти убеждал себя в том, что ничего не будет плохого, если он сойдется с Женей.

Потом встречал ее на работе, смотрел в глаза и отступал. Обмануть эту благородную натуру было бы слишком тяжким грехом… Руслан думал о том, чтобы навести порядок в своих делах, признать жену недееспособной, расторгнуть брак и жениться на Жене. Это просто юридическая формальность, ведь всем ясно, что Оля больна и давно не жена ему. Но мама считала иначе, узы брака священны, тем более брака венчанного. И вообще, самое отвратительное, что может сделать человек, – это бросить в беде того, кто доверился ему. Руслан с Анной Спиридоновной остались единственными людьми, которых Оля узнавала и любила, нигде в другом месте она жить бы не смогла. Как-то Руслан попытался положить ее в клинику на несколько дней, вдруг удалось бы достичь хоть небольшого улучшения, но Оля так плакала, что вечером он забрал ее домой.

Привести в дом другую женщину значило оскорбить мать и вообще обречь всех на несчастную жизнь на грани патологии. А если появится ребенок? Об этом даже страшно было подумать…

Поселиться с Женей отдельно, оставив Ольгу на мать, и для очистки совести нанять сиделку? Это значило бы предать и мать, и жену. Иногда цена счастья – подлость, а цена несчастья – мужество.

Как раз в это время к ним на работу перешла Инга, молодая энергичная мать-одиночка. Самостоятельная женщина, знающая жизнь и отвечающая не только за себя, но и за своего ребенка. Руслан сделал несколько намеков, они были поняты и приняты.

Инга была в его вкусе: маленькая хрупкая женщина, но он совершенно не был влюблен в нее. Все сотрудники знали его личные обстоятельства, и, сходясь с Ингой, он ничего не скрывал. Женат на душевнобольной женщине и разводиться не собирается, эпизодические встречи – все, что он может предложить. Это была правда, но не вся. Руслан не сказал, что влюблен в другую женщину, а с Ингой встречается только ради удовлетворения физиологической потребности, что она хороша в постели, и с ней интересно поболтать на профессиональные темы, но ни малейшего душевного влечения он к ней не испытывает. Он предпочел думать, что Инга встречается с ним из тех же самых соображений, что ей тоже нужна сексуальная разрядка и ничего больше.

Увы, добродетель – короткое одеяло, никогда не получается закутаться целиком…

Женя вышла замуж и мало-помалу исчезла из его мыслей, но Инга не стала роднее и ближе. Он предпочитал не видеть, каким верным и надежным другом стала ему любовница за эти годы, как помогала и поддерживала, и готова была на все ради него, если бы он только ей позволил.

Нет, его, зрелого мужика, отчего-то вновь потянуло на романтику. Сломя голову кинулся в очередную влюбленность, которая, как он думал, ничем не кончится, и, собственно, никак и не начнется.

Но Оля вдруг умерла…
<< 1 2 3 4 5 6 ... 9 >>
На страницу:
2 из 9