Ну не убьет же он меня, ей-богу! В конечном счете эта школа ему не принадлежит, а я имею право учиться там, где хочу. И в сложившихся обстоятельствах я выбираю именно ее.
– Уверена? Если не хочешь, мы посмотрим что-то другое.
– Осталось всего два дня, мам.
– Ничего страшного, выход есть всегда. Я не хочу, чтобы ты училась там, где тебе не нравится.
– Мне нравится. Катюха вчера показывала фотки, там есть теннисный корт.
В моей прошлой школе такого не было. На самом деле много чего не было. Например, школьной телестудии, студии звукозаписи или скалодрома в спортивном зале.
Правда, все это перекрывает один жирный минус. И этот минус я встречаю первым в пустом школьном коридоре, потому что опаздываю на урок, немного заблудившись в здании.
Катька, как оказалось, заселится в комнату лишь со следующей недели, потому что подцепила простуду и теперь сидит дома с соплями.
Только выворачиваю из-за лестницы и сразу слышу:
– Эй, некрасивая!
– Это ты мне?
Оборачиваюсь на голос, от которого еще с детства бросает в дрожь. Азарин спрыгивает с подоконника, на котором сидел с планшетом в руках, и делает пару широких шагов в мою сторону. Инстинктивно пячусь, прикрывая себя руками. В пылу его наступления и моего бегства я не заметила, как оказалась у стены.
– А ты тут кого-то еще видишь, Громова? Зря ты меня не послушала. Не стоило переводиться. Жизнь в этом месте станет для тебя адом, – он ядовито улыбается и толкает меня под лестницу. – Крысам здесь не место.
Мой внутренний голос вопит зарядить ему пощечину, но вместо этого я просто стою как истукан. Самая тупая защитная реакция – притвориться мертвой. Но в критических ситуациях, особенно когда я теряюсь, что ответить, срабатывает именно она.
– Чего тебе от меня надо, Азарин? – упираюсь затылком в стену и от неожиданности клацаю зубами.
– Испугалась? – Тим притворно улыбается. У него даже голос становится мягче. – Я пошутил. Давай дружить, Громова, не чужие же люди.
– Ты серьезно?
Азарин кивает, а его губы оказываются слишком близко к моему лицу.
– Конечно, я стану твоим самым худшим другом, А-ри-ша. Самым, – шепчет мне на ухо.
Кому я вообще верю? Серьезно, Арина? Ты правда на секунду допустила, что он может быть нормальным?
– Не трогай меня, – передергиваю плечами в попытке сбросить оцепенение. – И никогда больше ко мне не подходи, – толкаю его в грудь в надежде, что это даст мне шанс улизнуть. Ну или хотя бы выбраться из-под этой дурацкой лестницы, куда он меня затолкнул. Нас же здесь практически не видно.
Любой пройдет мимо и даже не заметит. Мне что, опять вопить? Как в десять лет на чердаке?
Да и после моего толчка Азарин практически не сдвинулся с места. Как стоял, так и стоит. Может быть, миллиметров на двадцать отшатнулся, а потом снова приблизился. План провалился с треском.
– А вот это зря. Я, значит, проявляю любезность и почти гостеприимство, а ты, Громова, мой порыв не ценишь.
– Чего ты вообще ко мне прикопался? Тебе заняться нечем?
– Думаю, что теперь точно есть чем, – он ухмыляется, обшаривая мое тело глазами от носов туфель до макушки. – Своим появлением ты обеспечила мне развлечение прямо до выпускного.
– Дай мне пройти. Я опаздываю на урок.
– Он у нас общий. Мы же теперь одноклассники. Могу проводить в класс. Ты же заблудилась, верно?
– Я обойдусь.
– Алгебраичка опоздунов не любит. Еще пять минут, – чекает время, – и она тебя уже не пустит.
Пропустив его слова мимо ушей, предпринимаю вторую попытку уйти. Делаю решительный шаг вперед и сразу ощущаю, как на мое плечо ложится его ладонь. Тим дергает ремешок сумки вниз, и тот, скользнув по предплечью, повисает на моем согнутом локте.
Я отчетливо слышу грохот выпавших из незакрытого на молнию отделения мелочей. На пару секунд прикрываю глаза и, громко выдохнув, опускаюсь на корточки, чтобы подобрать высыпавшиеся через открытое отделение ручки, бальзам для губ, пудру, которую теперь только выкинуть, потому что она, кажется, разбилась.
Это именно то, о чем я мечтала. В первый же день в новой школе ползать у Азарина в ногах!
– Все? Шалость удалась? – вытягиваюсь во весь рост и вжикаю молнией на сумке. – Если хочешь, я даже могу заплакать. Тебе же в кайф доводить меня до слез. Ты от этого какое-то больное удовольствие испытываешь. Сейчас, подожди минутку или ущипни, – вытягиваю руку вперед и, не рассчитав силу,
чуть не заезжаю ему кулаком в нос. – Чтобы быстрее было.
Тим отталкивает мою руку и, сунув свои в карманы, негромко произносит:
– Тебе лечиться надо, Громова, ле-чи-ть-ся. – Причем говорит он все это с таким лицом, будто я и правда психически больна. – Удачи в поисках кабинета.
Круто развернувшись на пятках, он идет к подоконнику, на котором оставил свои шмотки, и, закинув рюкзак на спину, заворачивает за угол.
Наблюдаю за ним боковым зрением, а сама дрожащими руками поправляю пиджак и воротничок рубашки. Нужно немного успокоиться и наконец уже найти этот долбаный класс.
Именно это я и делаю. Привожу себя в порядок и, в сотый раз за день посмотрев карту школы в приложении, нахожу нужный мне кабинет. Он этажом выше.
Быстро взбегаю по ступеням наверх и заношу кулак над той самой дверью. Короткий стук, прежде чем дернуть ручку на себя, и вот на меня уже смотрит пятнадцать пар глаз.
– Девушка, у нас не опаздывают, – чеканит преподаватель, отрывая маркер от доски.
– Я не могла найти кабинет.
– Или просто решили подольше поспать в первый учебный день, как делали это все каникулы. Выйдите за дверь.
– Меня просто ввели в заблуждение, – переступаю с ноги на ногу. Я просто не могу быть изгнанной с первого урока в первый же день. – Сказали, что это не второй корпус, а первый. Мое приложение глючит, – трясу телефоном перед своим лицом. – Поэтому сначала я пошла в соседний.
– Кто сказал?
Первой мыслью мелькает назвать рандомное имя, но потом воспоминания подкидывают это обидное «крыса», отвешенное Азариным ни за что, и я без запинки произношу и так затертую до дыр в эти дни фамилию:
– Азарин.
На дальних партах после моих слов начинается оживление. Мельком осматриваю класс, пряча руки за спину. Знаю, что развязываю войну, но опоздала я и правда из-за него. Если бы он не загнал меня под эту лестницу…
Тот, кто сидит за одной партой с Тимом, толкает его локтем в бок и тычет в меня пальцем.