– Я знаю, что будет сложно охранять такую обширную территорию.
Не было смысла озвучивать, почему – нас осталось так мало.
– На всех огороженных въездах должны постоянно дежурить по двое часовых, и я принимаю ваши предложения на тему того, как укрепить эти ворота. Они никогда не предназначались для того, чтобы остановить настойчивого пешехода. О юго-западных воротах можно не беспокоиться. Автофургон останется там.
Старик Джеральд Миллер тут же вскочил и принялся протестовать. Он язвительно прохрипел:
– Ты ничего не говорил о том, что собираешься перевернуть его на бок, когда одалживал его, Джед.
– Это был наш отпускной дом, мой и миссис Миллер, – проорал он затем настолько громко, насколько позволял кислородный баллон.
Джед выглядел так, словно сейчас лопнет от злости. Именно этот взгляд и завел меня, в результате чего я вылетел с городского собрания ногами вперед пару месяцев назад.
– Джерри, скажи, куда именно вы с миссис Миллер собирались СЕЙЧАС отправиться в отпуск? – поинтересовался Джед, делая ударение на слове «сейчас».
– Ну, мы могли использовать его для бегства во Флориду, – рассеянно ответил Джерри.
– О да, – саркастически проговорил Джед. – Они там, во всемирной столице пенсионеров, не собирались делать НИКАКИХ прививок от гриппа.
Я пропустил последние вышедшие в эфир выпуски новостей. Ученые получили убедительные доказательства, что вину следует возложить именно на вакцину, а вовсе не на колдунов вуду, как полагали некоторые более суеверные типы (например, я). Но какая сейчас, к черту, разница? Зомби – он зомби и есть, и мне плевать, каким образом он дошел до желания выжрать мои мозги. Я просто хотел сделать все возможное, чтобы этого не произошло. Джерри больше не встревал в разговор – лишь возмущенно фыркнул, настолько, насколько позволяла торчавшая из носа кислородная трубка.
– Ладно, теперь, когда эта тема закрыта, – сказал Джед, пристально глядя на Миллера, – мне хотелось бы, чтобы у ворот с автобусом дежурило по меньшей мере четверо. Я беспокоюсь. Зомби, которые появились прошлой ночью, не пытались пробраться под автобусом и ничем не показали, что вообще понимают, как там пролезать. Но я бы сказал, что и автобус надо перевернуть.
Джерри громко прочистил горло.
– И все же я хочу, чтобы он оставался на колесах на случай, если нам надо будет быстро его убрать. К тому же, все время приезжают и уезжают машины.
Джед кинул на Джерри суровый взгляд.
Одна из жительниц поселка – престарелая леди с седой шевелюрой, вечно выгуливающая своего корги, спросила:
– А почему бы нам просто не заложить его кирпичом и не покончить с этим?
Для той, кто живет на верхней границе низшего класса общества она была весьма высокомерна. Может, ее богатый муженек смылся с юной красоткой, оставив старой кошелке только мелкого, вредного и кусачего вельш-корги.
– … Нам надо… – голос Джеда вернул меня в реальность из моего маленького паломничества в глубь себя, – …добывать припасы и провизию. И автобус может понадобиться нам, если вдруг потребуется быстро эвакуироваться большой группой. А теперь следующая часть, и я знаю, что она никому из вас не понравится. Я хочу организовать группы из пяти человек, чтобы обыскать все нежилые дома. Это тяжелая работа, но нам надо понять, в каком мы положении. Поэтому забирайте всю еду, бензин, оружие, боеприпасы, батерейки и все, что сочтете полезным. Приносите это сюда, в малый конференц-зал, а мы начнем разбираться. Еще поищите пару высоких стремянок. Хочу использовать их как сторожевые башни.
Я встал, чтобы задать вопрос. Джеда это не обрадовало.
– Слово предоставляется Майклу Тальботу, – сказал он, вытирая ладонью лоб.
– Джед, а также собратья-выжившие… – начал я.
Некоторые вздрогнули, услышав это, может, потому, что не думали о случившемся в таком ключе, или потому, что не хотели так думать.
– У меня есть пара вопросов.
– Мы догадались, Тальбот, иначе ты бы не стал вскакивать, – саркастически бросил Джед.
Если он собрался продолжать в том же духе, мне, пожалуй, придется отозвать предложение о поцелуе.
– Что мы будем делать с чужаками?
Джед продумал все, кроме этого.
– В смысле, – продолжал я, – как мы будем поступать с…
Я пару секунд подбирал нужное слово, но оно все равно прозвучало не так, как надо.
– … с беженцами?
(Это ведь не Гренада.)
Джед задумался на какое-то время. Ему не хотелось принимать поспешных решений.
– Думаю, это неизбежно, – не обращаясь ни к кому конкретно, наконец проговорил он. – С одной стороны, это облегчит груз ответственности и упростит наши задачи.
Мисс Седовласка с собакой-недомерком тут же вставила свои два цента.
– Ответственность? Груз? Дежурства? Даже слышать об этом не хочу, – ледяным тоном провозгласила она.
«Ответ неверный», – подумал я.
Не моргнув и глазом, Джед спросил:
– Миссис Дено, в таком случае, когда вы собираетесь уезжать?
Лицо у старухи стало белей шевелюры. Даже у псины был такой вид, словно ее только что отдубасили рукояткой пистолета. Миссис Дено ничего не ответила. Я расценил это как решение подчиниться воле Джеда.
– Вернемся к беженцам, – сказал Джед.
Похоже, даже ему не нравился этот термин.
– Со временем, разумеется, будет все тяжелее кормить их и находить им жилье. С первой сотней или двумя мы справимся, но затем это начнет истощать наши ресурсы. Но если мы начнем принимать людей, то не сможем в какой-то момент остановиться и давать им от ворот поворот. То есть, конечно, сможем, но мне не хотелось бы быть тем человеком, который предлагает лишившейся крова семье убираться прочь, потому что нам самим не хватает места. Если мы откроем двери для одного беженца, придется открывать их для всех. И мы вполне можем прийти к тому, что пустых домов нам не хватит, и надо будет впускать людей в наши собственные.
– Ох, ради Бога, – перебила его миссис Дено, – я не собираюсь распахивать двери своего дома перед чужаками, особенно если они будут цветными.
Мистер Эрнандес вскочил, злой, как пес. Даже Томми смог бы предсказать, чем это закончится.
– Сядь на место, Дон, – сказал Джед с явным сочувствием к мистеру Эрнандесу. – Неужели ты считаешь, что имеет смысл с ней спорить?
Владелица корги ответила ему взглядом, полным ярости. И, должен сказать, что это не было одним из тех мелодраматических, трогательных киноэпизодов, когда миссис Дено неохотно признает свои ошибки и, в конечном счете, дает пристанище чернокожей семье, пробившейся к нам через все препятствия. Она всю жизнь была фанатичной расистской сукой, и, вероятно, ей суждено было умереть фанатичной расистской сукой. C’est la vie[23 - Такова жизнь (франц.).]. Миссис Дено была явно довольна тем, что Дон ничего не сказал. Ей куда больше нравилось, когда он и ему подобные держали язык за зубами и подстригали лужайки.
Я шумно вдохнул, наблюдая за тем, как мистер Эрнандес изо всех сил пытается обуздать клокочущий в нем гнев.
Миссис Дено нравилась Джеду не больше, чем любому другому на этом собрании. Возможно, он тоже гадал, стала ли старушенция такой «неуживчивой» до или после того, как ее бросил муж. Напряжение все росло и становилось физически ощутимым.
Все это продолжалось до тех пор, пока кошмар не начался снова. Понятия не имею, где какой-то умник ухитрился раскопать сирену времен Второй мировой. Все, что мне известно – это то, что, когда она взаревела, я сумел во второй раз проглотить съеденную утром лепешку, и поверьте, лучше она за это время не стала. Почти все вскочили, не понимая, куда бежать и что делать. Затем все без исключения взгляды обратились к Джеду.