Вторая мировая война. Полная история
Франко вернулся в Мадрид, а Гитлер – в Монтуар, разъяренный тем, что Франко отказался присоединиться к оси и лишил его возможности нанести удар по Гибралтару. В Монтуаре Гитлер встретился с маршалом Петеном, с которым он также настаивал на необходимости более тесного сотрудничества между вишистской Францией и Германией, «чтобы в дальнейшем как можно более эффективно сражаться с Британией». Петен, как и Франко, был уклончив. В отличие от Франко он казался Гитлеру более достойной фигурой и получил похвалу как человек, «который хочет только лучшего для своей страны». Но даже при том, что это могло обеспечить возвращение во Францию более полутора миллионов французских военнопленных, Петен отказался вступить в войну против Британии и уклонился от просьбы Гитлера, чтобы Вишистская Франция предприняла шаги по вытеснению войск «Свободной Франции» де Голля с их баз во Французской Экваториальной Африке.
Именно во Французской Экваториальной Африке 27 октября де Голль объявил о создании для движения «Свободная Франция» Совета обороны империи. Все французские владения, все еще верные Виши, получили приглашение присоединиться к нему. В обращении к французам всего мира де Голль заявил: «Я призываю к войне, то есть к тому, чтобы сражаться или жертвовать всеми мужчинами и всеми женщинами французских территорий, которые объединились вокруг меня». В «тесном союзе» с союзниками Франции та часть «национального достояния», которая находилась в руках Свободной Франции, будет защищена, в то время как в других местах задача заключается в том, чтобы «атаковать врага везде, где это возможно, мобилизовать все наши военные, экономические и моральные ресурсы для поддержания общественного порядка и справедливости».
Черчилль был очень впечатлен этой Браззавильской декларацией. Через несколько дней он написал министру иностранных дел Энтони Идену, что «она окажет огромное влияние на умы французов из-за своего размаха и логичности. Она показывает де Голля в свете, резко отличающем его от обычного военного». «Будет ли правительство Виши бомбить Гибралтар или предпримет другие агрессивные действия, мы будем бомбить Виши и преследовать вишистское правительство, каким бы путем оно ни решило пойти», – заверил Черчилль де Голля две недели спустя.
Однако накануне военных действий находилась не Франция Петена, а Италия Муссолини. 28 октября 1940 г. итальянские войска в Албании, спустя полтора года после ее завоевания, вторглись в Грецию. Менее чем за 14 месяцев девять стран были захвачены без предупреждения: Польша, Финляндия, Дания, Норвегия, Нидерланды, Бельгия, Люксембург, Франция, а теперь и Греция. И снова солдаты и гражданские лица подверглись бомбардировке с воздуха. И снова те, кто сражался, и те, кто прятался, в равной степени страдали от опустошения и других бед войны.
Известие о том, что Италия вторглась в Грецию, застало Гитлера в поезде «Америка», когда он направлялся из Мюнхена во Флоренцию, где Муссолини приветствовал его на немецком языке со словами: «Фюрер, мы идем!» Гитлер пришел в ярость, расценив нападение на Грецию как главную стратегическую ошибку. Он полагал, что продвижение в Египет, захват британской военно-морской базы в Александрии или Крита в Средиземном море имели бы гораздо больший смысл. Но теперь Италия втянулась в войну в горной стране против цепкого противника, оставив свой ливийский фланг открытым для британской контратаки.
Одна из стран по-прежнему не решалась участвовать в прямых военных действиях в Европе – Соединенные Штаты. 30 октября, через два дня после итальянского вторжения в Грецию, Рузвельт в предвыборном турне в рамках кампании по переизбранию сказал публике в Бостоне: «Я говорил это раньше, но буду говорить снова, снова и снова: ваших ребят не отправят ни в какие заграничные войны».
Эти «заграничные войны» имели два направления и далекое третье в перспективе: в Греции на третий день наступления силы Муссолини были уже не в состоянии продвинуться так далеко, как планировалось, и из-за плохих погодных условий отказались от высадки на остров Корфу. В Британии в октябре 1940 г. погибло 6334 мирных жителя, из которых 643 были детьми в возрасте до 16 лет. На востоке Европы, как сказал Черчилль своим военачальникам 31 октября, немцы «неизбежно обратят свой взор на Каспийское море и его трофей – бакинские нефтяные месторождения».
Вторжение Италии в Грецию, октябрь 1940 г.
Прогноз Черчилля не был фантастическим: в день, когда он его сделал, немецкий имперский комиссар Вартеланда Артур Грейзер обедал с Гитлером и Мартином Борманом в берлинской канцелярии. Грейзер был расстроен тем, что взгляд немецкого народа теперь обращен на запад, а не на восток: «Пространства, нужные Германии для экспансии и заселения, можно найти только на востоке». «Фюрер согласился с тем, что это мнение правильное», – отметил Борман.
Британская разведка, частично основываясь на «Энигме», подтвердила то, что предсказывал Черчилль и чего хотел Грейзер. 31 октября британские военные разведслужбы сообщили, что в немецкой армии осуществляется обширная программа автомобилизации, немецкие дивизии неуклонно перемещаются из Западной Европы в Польшу и в настоящее время в Восточной и Юго-Восточной Европе находятся 70 немецких дивизий. Число механизированных подразделений также росло; их обучение должно было полностью закончиться к весне. Военная разведка пока не знала, предназначались ли эти силы для операций в Советском Союзе или на Ближнем Востоке.
За четыре дня до вторжения Италии в Грецию Великобритания и Соединенные Штаты заключили секретное соглашение, которое придало британскому правительству значительную уверенность в его способности в долгосрочной перспективе переломить ситуацию и вторгнуться в Германию в 1942 г. Согласно договору, подписанному 24 октября, администрация Соединенных Штатов соглашалась «полностью экипировать и поддерживать» десять дополнительных британских дивизий, используя американское оружие, в тот момент находившееся в производстве, и своевременно снаряжая дивизии для «кампании 1942 г.». Соединенные Штаты пообещали «обеспечить приоритет» для материалов, необходимых для поддержания этих дивизий на поле боя. «Великолепно», – сказал Черчилль, когда услышал эту новость. 2 октября ему сообщили, что текущий запрос Британии на закупку военных материалов у Соединенных Штатов включает 78 миллионов патронов для винтовки, 78 миллионов патронов для пулемета Томпсона, более 2,5 миллиона тонн взрывчатых веществ и 250 авиационных двигателей. Призывая Рузвельта одобрить эти заказы и способствовать их скорейшему выполнению, Черчилль телеграфировал 27 октября: «Дело мира в ваших руках».
Планы Британии перенести сухопутную войну в Германию в 1942 г. служили признаком решимости ее лидеров и народа не принимать немецкое господство в Европе. Однако ярость германских воздушных атак не ослабевала. 28 октября более 450 немецких самолетов атаковали стратегические цели по всей Южной Англии. 28 были сбиты (из британских истребителей – только 7), однако нанесенный ими ущерб оказался весьма существенным. В Лондоне пятьдесят человек погибли, укрывшись под железнодорожной аркой в Кройдоне, и восемнадцать – в церковном склепе в Саутуорке. 1 ноября, решив перенести войну в обе вражеские столицы, британские бомбардировщики нанесли удар по военным целям в Берлине и Риме. Однако Черчилль пока остался недоволен, написав начальнику штаба авиации: «Число сброшенных в Германии бомб ничтожно мало».
Теперь Британия послала в помощь Греции столько, сколько могла, включая эскадрилью из пятнадцати самолетов, которые размещались в Египте для защиты Александрии и Суэцкого канала от нападения итальянцев, чьи войска теперь укрепились в ста километрах вглубь от египетских границ, в Сиди-Баррани. «Если бы Греция была повержена, – предостерегал Черчилль правительство 4 ноября, – можно было бы сказать, что, несмотря на данные нами гарантии, мы позволили проглотить еще одного маленького союзника».
Британия предоставила Греции гарантии в апреле 1939 г. Однако почти отсутствовала военная техника, которой можно было бы поделиться. Некоторые британские войска, зенитные орудия и батарея береговой обороны находились в пути. Но остановить вторжение итальянцев оставалось делом самой Греции. 4 ноября, через неделю после начала итальянского наступления, греческие силы, контратакуя, стали оттеснять итальянцев к их исходным позициям.
Ночью 3 ноября – впервые с 7 сентября – немецкий авиационный налет на Лондон не состоялся. Военно-воздушные силы Германии были близки к истощению. За прошедшие три месяца над Британией было сбито 2433 немецких самолета и погибло более 6000 немецких летчиков. Эти потери казались в особенности неприемлемыми в свете решения Гитлера выступить против СССР.
«Должно быть сделано все, чтобы быть готовыми к полному расчету с ней [Россией]», – сказал Гитлер 4 ноября генералу Гальдеру и другим представителям немецкого верховного командования. Некоторые из них хотели использовать проливы Дарданеллы и Босфор в качестве пути через Турцию в Сирию, которая находилась под контролем Виши. «Мы сможем пройти к проливам, – сказал Гитлер, – только когда будет повержена Россия».
11
Рузвельт: «Новый порядок тирании»
ЗИМА 1940/41 г.
5 ноября 1940 г. Франклин Д. Рузвельт был переизбран на должность президента США. «Это громкая пощечина Гитлеру, Риббентропу и всему нацистскому режиму, – писал Уильям Ширер в берлинском дневнике. Германия тем не менее намеревалась перерезать Британии трансатлантический путь, в то время как США сохраняли нейтралитет, а их военные корабли оставались безучастными. В день переизбрания Рузвельта конвой HX-84 из 37 кораблей, плывший из Галифакса (Новая Шотландия) в Британию, был атакован посреди Атлантического океана немецким тяжелым крейсером «Адмирал фон Шеер».
Сопровождал конвой переоборудованный австралийский пассажирский лайнер «Джервис-Бэй», превращенный во вспомогательный крейсер. Приказав конвою рассеяться, капитан «Джервис-Бэй» Эдвард Стивен Фогарти Фиген вступил в неравный бой, намереваясь отсрочить немецкое нападение на конвой. Фиген, ирландец из Типперери, прослуживший в Королевском флоте всю Первую мировую, продолжал руководить боем даже тогда, когда немецким снарядом ему почти полностью оторвало левую руку. Позже он погиб. Спустя 25 минут «Джервис-Бэй» пошел ко дну; 189 его офицеров и матросов погибли. Командир «Адмирала фон Шеера» капитан Кранке не сделал попытки спасти 65 зацепившихся за обломки выживших. Для того чтобы подобрать их, позже на место в тот же день вернулся, подвергнув опасности свой корабль, капитан шведского торгового судна «Стурехолм» Свен Оландер. Приказ капитана Фигена судам конвоя рассеяться привел к тому, что Кранке настиг и потопил только пять из них. В течение следующих пяти месяцев ему пришлось ограничиться атаками на суда без сопровождения, которых он потопил одиннадцать.
Капитан Фиген был награжден Крестом Виктории «за доблесть, проявленную в безнадежных обстоятельствах, и жертву в виде собственной жизни ради спасения множества судов, которые он обязан был защищать».
Британцам казалось, что любое бедствие с морскими конвоями увеличивает возможность немецкого вторжения на их остров. На самом деле приказ Гитлера о прекращении всех приготовлений к вторжению выполнялся, а 6 ноября из штаба немецкой 6-й армии было отправлено сообщение «Энигмы» люфтваффе, которое предписывало «возвратить на склады» оборудование для барж вторжения из Бельгии и Северной Франции, оставив лишь такое его количество, которого будет достаточно для «учений».
Это сообщение было одновременно получено теми, кому оно направлялось, и перехвачено британской радиоразведкой. Английский перевод разослали тридцать одному осведомленному человеку ранним вечером 6 ноября. Теперь они могли быть уверены: военные планы Гитлера не подразумевали вторжения в Британию еще долгое время.
На следующий день, 7 ноября, британский политический центр получил еще одну хорошую новость: всего через 48 часов после переизбрания Рузвельта глава британской торговой миссии в Вашингтоне Артур Первис обсудил с президентом лично вооружение, необходимое Британии для ввода в действие армии из 55 дивизий к середине 1942 г. Армия такого масштаба была невозможна без существенной помощи со стороны Америки; Рузвельт, уверенно победив на президентских выборах, передал Первису свое «волевое решение»: поставлять Соединенному Королевству оружие и снаряжение «на паритетной основе». Он готов был помочь Британии в борьбе против атак немецких подлодок путем переоборудования семидесяти британских военных кораблей, стоявших в доках с конца Первой мировой войны, и строительства для Британии трехсот новых торговых судов. Чтобы сделать эти закупки доступными для Британии, Рузвельт обещал, что Соединенные Штаты возьмут расходы на строительство кораблей на себя, а затем «арендуют» их Британии; система эта, сказал он, может быть распространена и на другие военные закупки.
Построить и сдать в аренду – из этого предложения, высказанного Рузвельтом Первису 7 ноября, родилось решение, которое позволило Британии получать американское вооружение даже после того, как ее кредит и золотые запасы были исчерпаны, – ленд-лиз. Зная, что сам Рузвельт не только шел навстречу, но и предлагал решения для потребностей Британии, британское правительство могло продолжать войну с куда большей уверенностью, чем если бы страна была по-настоящему «одинока».
7 ноября британские бомбардировщики нанесли удар по военным заводам Круппа в Эссене. В тот же день в рамках операции «Покров» (Coat) пять британских военных кораблей под руководством линкора «Барэм» отплыли из Гибралтара, намереваясь пересечь все Средиземное море и прийти в Египет, чтобы укрепить базировавшиеся там военно-морские силы. Путешествие прошло без происшествий. 8 ноября Гитлеру пришлось начать свою речь в Мюнхене в честь годовщины попытки захвата власти в 1923 г. на час раньше, чтобы ее не прервали британские бомбардировщики. Следующим вечером один из британских пилотов, пролетавших над Мюнхеном в тот день, сказал по радио Би-би-си: «Было так светло, что мы могли легко различить дома и улицы. Это была прекрасная ночь, мечта пилота-бомбардировщика. И все же мы летали вокруг двадцать минут, проверяя нашу цель». Целью назначалась сортировочная железнодорожная станция. «Повсюду внизу, – добавил пилот, – я могу различить большие черные паровозные депо. А передний стрелок светил прожектором – хорошая идея, подумал я…»
На греко-итальянском фронте командир дивизии «Юлия» поймал той ночью передачу Би-би-си, заявившей, что итальянская Альпийская дивизия, которая находилась на фронте рядом с ним, «будет разгромлена тремя греческими дивизиями». Через два дня, 11 ноября, двадцать четыре британских торпедоносца, взлетевшие с авианосца «Илластриес» в Ионическом море, в 170 километрах от итальянского побережья, провели операцию «Правосудие» (Judgement), атаковав торпедами итальянский флот, стоявший на якоре в порту Таранто. Итальянский линкор «Дуллио» затонул, два других линкора и два крейсера получили тяжелые повреждения.
Той ночью британские военные корабли потопили четыре итальянских торговых судна в проливе Отранто. Среди 25 самолетов, сбитых над Британией в тот день, было 13 итальянских бомбардировщиков. «Итальянцы очень быстро пропали с неба, – записал в дневнике король Георг VI. – Пытаюсь не злорадствовать, но эта новость меня очень порадовала».
Король не знал о беде, обрушившейся в тот день, 11 ноября, на британцев в Индийском океане, где немецкий вспомогательный крейсер «Атлантис» атаковал британский пароход «Автомедон». В бою погибли капитан и много других офицеров «Автомедона»; более того, на мостике парохода немцы нашли тщательно запечатанную сумку со специальным грузом, чтобы выбросить ее за борт в случае опасности. Внутри был ряд секретных документов, в том числе копия справочника шифров британского торгового флота, действительного с 1 января, и аналитическая записка глав штабов, согласно которой в случае войны с Японией Британия не сможет удержать Гонконг, Малайю и Сингапур. Записка, тут же переданная в немецкое посольство в Берлине, была в зашифрованном виде отправлена в Берлин, где ее вручили японскому военно-морскому атташе. Сумка с «Автомедона» стала большим успехом немецкой разведки и раскрыла Японии уязвимость британцев в Юго-Восточной Азии.
Не только секреты «Автомедона», но и британская атака на Таранто успокоила и вдохновила Японию. Успешное применение авиационных торпед тут же подметили в Токио, где главнокомандующий японским объединенным флотом адмирал Исороку Ямамото усмотрел возможность покончить с военно-морским могуществом США ударом по флоту, стоявшему на якоре в Пёрл-Харборе, как это сделала Британия. Это была операция Z. Уже на следующий день после атаки на Таранто ее планирование получило приоритет над всеми военно-морскими проектами. Один американец тоже обратил внимание на роль авиационных торпед в победе при Таранто. «Успех британской воздушной атаки против стоящих на якоре кораблей, – записал министр военно-морских сил США Фрэнк Нокс, – говорит о том, что необходимо немедленно принять меры предосторожности для защиты Пёрл-Харбора от возможной внезапной атаки в случае начала войны между Японией и Соединенными Штатами». «Главная опасность, – добавил Нокс, – будет исходить от торпедирования с воздуха».
В концлагере Дахау, расположенном к северу от Мюнхена, в самом сердце Баварии, 11 ноября состоялась первая массовая казнь. Ее жертвами стали пятьдесят пять польских интеллигентов, ранее депортированных из Кракова в Германию. В Париже 11 ноября некоторые французы возложили венки к Могиле Неизвестного Солдата, а на улицах для поминовения погибших в обеих войнах собрались группы парижан. После полудня немцы начали рассеивать демонстрации, арестовав 123 человека, 90 из которых были школьниками. Четыре человека, закованные в наручники, получили повреждения. «Теперь, – обратился Черчилль по радио к французам тремя неделями ранее, – вы сможете почувствовать тяжесть бьющей вас руки». Но это время еще не настало. Однако через два дня в Центральной Африке войска «Свободной Франции» вошли в Либревиль; через сорок восемь часов из рук Виши де Голлю перешел весь Габон.
Гитлер уже решил, что вторжение в Британию практически невозможно. 12 ноября в приказе № 18 он вынес на рассмотрение своих генералов операцию «Феликс», заключавшуюся во втягивании Испании в войну на стороне Германии. Первой и главной целью должен был стать захват Гибралтара, далее предполагалось использовать испанские Канарские острова, португальский остров Мадейру и часть Испанского Марокко, чтобы «изгнать англичан из Западного Средиземноморья». Что касается СССР, новый приказ сообщал, что «все приготовления на Востоке, устные распоряжения о которых уже даны, продолжатся», и на эту тему будут выпущены дальнейшие указания, «как только я получу и подпишу базовый оперативный план армии».
Это недвусмысленное указание на то, что вторжение в Советский Союз оставалось целью Гитлера, совпало во времени с визитом в Берлин советского наркома иностранных дел В. М. Молотова. Во время переговоров с Гитлером 12 ноября Молотов хотел узнать, какое место отведено СССР в новом порядке Германии, Италии и Японии, образованном Берлинским пактом 1940 г., и какая складывается ситуация на Балканах и в Румынии в отношении интересов Советского Союза. У Гитлера не было ответа на эти вопросы, и он сказал Молотову, что должен прервать встречу, «в ином случае нас застанет воздушная тревога».
13 ноября Молотов продолжил переговоры с Риббентропом, который предложил Советскому Союзу войти в Тройственный (Берлинский) пакт. Молотов сомневался, следует ли СССР присоединяться к оси, ссылаясь на поражения Италии в Греции и Таранто, и сказал Риббентропу, что «по мнению немцев, война против Англии уже выиграна». Конфуз Риббентропа еще более усилился, когда британские бомбардировщики осуществили новый налет на Берлин, и сторонам пришлось прервать торжественный обед в советском посольстве и продолжить встречу в личном бомбоубежище дома у Риббентропа. К досаде немецкого министра, Молотов сказал, что «он не жалеет о воздушной тревоге», потому что она предоставила возможность для «исчерпывающего» разговора. Когда Риббентроп стал настаивать на том, что Британия разбита и ее империя готова к разделу между державами оси, к которым следует присоединиться и СССР, Молотов едко заметил: «Если так, почему мы сидим в этом бомбоубежище? И чьи бомбы падают столь близко, что разрывы их слышны даже здесь?»
Однако совсем другие слова Молотова укрепили Гитлера в мысли, что советские честолюбивые замыслы будут создавать Германии все новые трудности, если основой нацистской политики останется пакт Молотова–Риббентропа 1939 г. В ходе подземной дискуссии Молотов дошел до того, что сказал Риббентропу: СССР никогда не откажется полностью от своих интересов в западных подступах к Балтике: проливах Каттегат и Скагеррак, расположенных между Данией, Норвегией и Швецией. Ранее это были датские территориальные воды, но с мая они принадлежали Германии.
Гитлер негодовал, а его планы нападения на Советский Союз разрабатывались непрерывно. Геринг 13 ноября предупредил, что силы люфтваффе не позволяют сокрушить промышленную мощь СССР. Гитлер сказал ему, что долговременная война с Британией немыслима без немецкого контроля над нефтяными месторождениями Кавказа. Войну с Советским Союзом можно выиграть за несколько месяцев. Геринг должен подготовить ВВС к 1 мая.
Британская разведка знала об этих планах. К 13 ноября она установила, что Германия планирует моторизовать треть всех своих дивизий, доведя их численность до семидесяти бронетанковых и моторизованных дивизий. Германия также увеличивала парашютные и моторизованные дивизии. Британцы знали, что немцы намерены увеличить число своих войск в Румынии до восемнадцати дивизий – гораздо больше, чем нужно для обучения румынской армии или защиты нефтяных месторождений в Плоешти.
Не только британская разведка видела гитлеровские приготовления к войне против СССР: 18 ноября шпион Сталина в Токио Рихард Зорге благодаря своим контактам с немецким посольством в Японии отправил в Москву первые предупреждения о подготовке Германией действий на Восточном фронте.
Гитлера разгневали «довольно успешные усилия» Британии по бомбежке Мюнхена 8 ноября, во время веселой годовщины «пивного путча». 14 ноября, когда пятьсот немецких бомбардировщиков вновь пересекли Северное море, им сказали, что Гитлер и Геринг «требуют, чтобы нападение на столицу нацистского движения не осталось безнаказанным».
Целью атаки был Ковентри. Налет оказался столь успешным, что повреждения получили двадцать семь военных заводов, и производство остановилось на долгие месяцы. В ходе бомбардировки началась огненная буря, которая выжгла значительную часть центральной части города. В целом были уничтожены или сильно повреждены 60 000 из 75 000 зданий; погибли 568 мужчин, женщин и детей. Более четырехсот погибших были так обожжены, что их не смогли опознать и похоронили в братской могиле.
Свыше двух с половиной квадратных километров центра Ковентри лежало в руинах. В немецком языке появилось новое слово – Koventrieren, «ковентрировать», то есть уничтожить или стереть с лица земли. В Министерстве ВВС в Лондоне маршал Харрис, который впоследствии возглавил бомбардировочную авиацию, заметил, что немецкий рейд на Ковентри показал британцам: если начать «так много пожаров одновременно» (в городе бушевало больше 200 огненных очагов из-за сброшенных бомб), с ними не справятся никакие пожарные службы. Тем временем немецкие ночные воздушные атаки продолжались: на следующей неделе в бомбардировке, по масштабам сопоставимой с налетом на Ковентри, в Лондоне погибло 484 гражданских лица, а в Бирмингеме – 228: общее число британцев, убитых в ноябре, составило 4558 человек. Через четыре дня после рейда на Ковентри в Тейдон-Буа, к северу от Лондона, 31 солдат погиб от взрыва немецкой парашютной мины – оружия, которое не могло лететь к определенной цели, так как его полет к земле зависел от ветра.
Ответ британцев на эти налеты был стремительным. 16 ноября, через два дня после Ковентри, во время рейда на Гамбург облачность и сильное обледенение сделали точную атаку на военные цели невозможной; тем не менее самолеты все равно сбросили бомбы, убив 233 гражданских лица.
Для итальянцев греческая кампания обернулась фиаско. 15 ноября греческие силы прорвали итальянскую линию обороны, захватив много пленных. В Ментоне, французском городе прямо у итальянской границы, появились плакаты со словами: «Это французская земля. Греки, не наступайте дальше!» На помощь к грекам спешили британские воздушные и артиллерийские подкрепления, в том числе двадцать истребителей и двадцать четыре полевых орудия. 18 ноября в Оберзальцберге Гитлер выразил графу Чиано недовольство по поводу неудачи греческой кампании. Если в результате войны Италии с Грецией Британия получит авиабазу в Афинах, она сможет, предупредил Гитлер, бомбить румынские нефтяные скважины и сооружения в Плоешти. Чтобы избежать такого исхода, придется вмешаться Германии; но она не сможет этого сделать до середины марта.