Как бы ни подмывало Аманду проколоть раздувшийся шар его гордыни, ей прежде всего хотелось понять, все ли так безвозвратно потеряно. Может, шансы еще остались?
– Говорите, ваш брат уезжает?
– Завтра на рассвете. Он человек науки. Его дом будет заперт надежно, как церковный реликварий, пока он отправится на долгие месяцы странствовать с намерением в итоге написать книгу. Понимаете, на что я намекаю? Вообще никаких удовольствий.
Долгие месяцы? С досады Аманда чуть не выругалась вслух. Если лорда Гарольда не будет в городе несколько месяцев, какой от него прок? Эта новость лишала смысла все ее усилия. Пора как-то выпутываться из переделки, в которую она угодила, и искать другие способы достижения цели.
– Я отнюдь не искала удовольствий, что бы вы под этим словом ни подразумевали. Вы неверно истолковали мой интерес к вашему брату.
Ее слова не убеждали даже ее саму.
– Ну-ну, вы вешались ему на шею. Вы, как и многие, пришли сюда свободно пофлиртовать, скрывшись под маской. И вот перед вами я. И я обещаю удовлетворить все ваши желания. Ну, смелее…
Теперь Аманда не смогла бы флиртовать, даже при большом желании. В бальном зале лорд Гарольд был в ее власти. Здесь она оказалась во власти другого мужчины.
Он подошел ближе.
– Вы робеете?
О боже, какой он огромный! Ей куда больше нравился его брат, не источавшей безмерной самоуверенности и… опасности. Изнасилования она не боялась, однако следовало собрать всю волю, чтобы не дать ему взять над ней верх.
– Отнюдь. Хотя, должна признать, интрига поблекла… Мужчина, с которым я так стремилась познакомиться, был сам аристократизм. Взамен же я получила нечто до банальности очевидное и предсказуемое.
Даже под маской и в полумраке Аманда заметила, как сузились глаза герцога. Ему явно не понравилась такая характеристика.
– Я благодарна вам за вашу опеку и внимание, – продолжила Аманда. – Тем не менее полагаю, что смогу обойтись без тех удовольствий, которые вы мне обещаете, и вынуждена отклонить ваше предложение неисчислимых даров, которыми вы намеревались меня осыпать. По собственному опыту мне известно, что чем роскошнее обед, тем бездарнее повар.
– Мне кажется, это вызов, пастушка. И, как вы понимаете, я не могу его не принять.
– Только крайне заносчивый человек мог воспринять мои слова как вызов. На самом деле они были выражением безразличия и скепсиса. А теперь позвольте мне удалиться.
Аманда повернулась к двери, но герцог взял ее за руку и удержал.
– Я не могу позволить вам уйти с таким мнением обо мне. Повар настаивает на том, чтобы вы хотя бы попробовали несколько его блюд.
Одним пальцем он стал медленно сдвигать край ее длинной перчатки, затем прочертил по руке извилистую линию.
В этом было что-то гипнотическое. Ни один мужчина не прикасался к ней так уже много лет, с тех пор как она поняла всю правду о Стивене и оставила его. Разумом она отвергала происходящее, но тело охватывал восторг.
Ошеломленная, она смотрела, как ее перчатка сползает к самому запястью. Герцог наклонил голову и поцеловал изгиб ее руки. Она ощутила теплоту его поцелуя. Его близость. Поцелуй длился долго. Слишком долго для одного поцелуя. Двух поцелуев. Таких горячих и соблазнительных. И прижавшись губами к ее руке в третий раз, он сумел отыскать то самое место, прикосновение к которому вызвало в ней дрожь наслаждения.
Его губы приближались к ее запястью. От возбуждения у нее закружилась голова, и Аманда почувствовала себя героиней спектакля. Свет фонарей на террасе и в саду сливался с блеском звезд в одну большую декорацию мерцающих огней.
Аманда инстинктивно подняла свободную руку, чтобы оттолкнуть его, но та застыла у него над головой, а девушка изо всех сил боролась с сильным желанием запустить пальцы в его густые темные кудри. Еще чуть-чуть. Еще одно мгновение столь острого наслаждения.
Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде читалась откровенная благодарность за то, что она не попыталась остановить его.
– Вам хватило аристократизма? А как насчет изысканности?
Герцог выпрямился и притянул Аманду к себе. Он коснулся ладонью ее лица, другой рукой продолжая гладить ладонь девушки.
Она была потрясена, обнаружив, что он действительно обладает редкими умениями. Несмотря на чувственный жар, притуплявший ее способность трезво мыслить, она заметила, как тонко он отмечал ее реакции и варьировал свои поцелуи с потрясающим разнообразием утонченных нюансов, владением которых, по ее утверждению, был начисто лишен. Как иначе он понял бы, как мог одновременно продемонстрировать ей свою мужскую власть и нежность? Как иначе он мог узнать, когда она отбросит осторожность и целиком отдастся зову несказанного наслаждения? Одним поцелуем он выиграл дуэль, на которую Аманда, как он полагал, его вызвала.
Взяв девушку за руку, он быстро повел ее по террасе. Она спотыкалась, ее мысли путались из-за острейшего возбуждения, которое превратило этот вечер в вечер самого дерзкого волшебства.
Посреди всего этого смятения у нее возникла мысль, что если она окончательно не лишится разума, то может заполучить герцога Лэнгфорда, потерпев фиаско с его братом.
Изумление. Вот что он прочел в ее глазах. Не то, что ожидал, но это изумление его очаровало. Ее дерзость куда-то испарилась. Да вообще на слова у нее, похоже, не осталось сил. Она ведет себя так, словно к ней раньше никто никогда не прикасался.
Конечно, верилось в это с трудом. И все же ее безыскусность его возбуждала. Никакая не распутница, это ясно. Он был рад. В том, чтобы соблазнить шлюху и сделать любовницей куртизанку, нет ничего интересного.
Герцог провел ее вниз по ступенькам в сад. Увлекая ее в глубь зарослей, он услышал вздохи удивления и ни одного возражения. Несколько фонариков покачивались на ветру неподалеку, но их свет был слишком далеко.
Однако их все равно могли увидеть, хотя это его не очень волновало. Возможно, подобная неожиданность сотрет выражение самоуверенного ханжеского удовлетворения с физиономий тех идиотов, которые считали, что некий герцог совершенно исправился.
– Я не думаю, что… Я не…
Она не смогла закончить фразы, ей не хватало дыхания. Он же находил ее поведение восхитительным и одновременно думал, что, черт возьми, могло произойти у нее с Гарри, поддайся братец ее заигрываниям.
Герцог сжал незнакомку в объятиях.
– Вы ведь рассчитывали на поцелуи сегодня вечером? Было бы жаль вас разочаровать.
И он страстно ее поцеловал. Она не сопротивлялась. На миг шок вообще лишил ее способности двигаться. Затем губы сделались податливее под его губами, и она отдалась его поцелую так же самозабвенно, как на террасе. Герцог не почувствовал вкуса губной помады. Значит, винно-карминный цвет губ абсолютно естественный.
Самой большой помехой было платье, словно доспехами сковавшее стан чаровницы. А проклятая маска не позволяла полностью раскрыть свое искусство.
Он попытался нащупать завязки от маски у нее в волосах.
– Давайте снимем ее, чтобы я мог…
– Не надо. Я не хочу, чтобы кто-то узнал меня.
– В саду темно…
– Я не могу рисковать. Даже с вами.
Ну что ж, пусть будет так. Все свое внимание он обратил на ее губы, чтобы понять, насколько она на самом деле безыскусна. Оказалось, не совсем. Она не противилась, когда его язык коснулся ее языка. Его возбуждение усилилось и он подумал, как далеко может зайти сегодня вечером.
Его ласкам мешало платье, но возможности для маневра оставались. Герцог коснулся губами ее уха, затем шеи. Потом поцелуями проторил дорожку по мягкой коже к холмикам грудей. Там его окутал аромат розы и лаванды. В сдерживаемом дыхании прелестницы он слышал мелодию желания.
Аманда изогнулась, ее тело еще теснее прижалось к его телу, подставляя грудь новым ласкам. Она схватила его за плечи, словно в поисках защиты. Маленькая пастушка забылась в неодолимой и всевластной страсти.
Он отступил.
– Пойдемте. Там в глубине беседка, где мы сможем…
Аманда сделала три шага, затем резко остановилась.