Хоутоны прибыли днем раньше и оставили Софию в доме у Лавинии. Ему стоило зайти туда накануне вечером, подумал Натаниель, или хотя бы сегодня утром. Но он оправдывал себя тем, что вынужден заботиться о множестве гостей. Он убеждал себя, что Софи так же не жаждет видеть его, как и он ее. Но это было несущественно. Так или иначе, она была его гостьей, поскольку приехала на свадьбу Джорджины со своим племянником. Из вежливости он обязан был нанести ей визит.
Натаниель боялся ее увидеть. Он только начал оправляться после всей этой истории. А теперь ему предстоит начинать все сначала.
– Со времени нашего возвращения из Лондона мы с Лавинией удивительно ладим, – сказал Натаниель, когда они двинулись в сторону деревни. – Ты прав, конечно, нужно нанести визит Софии.
Они шли молча, погрузившись в мрачные размышления. Натаниель был уверен, что Иден в таком же настроении, как и он сам. Было непривычно видеть его молчаливым. Может, они немного встряхнутся, когда приедут Кеннет и Мойра – их ожидали сегодня к вечеру.
Коттедж Лавинии был значительно больше, чем оправдывало его название, и находился чуть в отдалении от самой деревни. Он располагался в большом саду, скорее напоминавшем парк. Раньше дом принадлежал удалившемуся на покой священнику и его супруге, но весной они решили продать его и переехать поближе к остальным родственникам.
Натаниель находил предлоги часто посещать Лавинию. Вчера утром он тоже заходил к ней. И сегодня не пошел бы к ней, если бы не Иден. Он нашел бы себе другое занятие, думал он, когда они с Иденом вошли в ворота и свернули на дорожку, усыпанную гравием, что вела ко входу, и нашел бы извинение за то, что не пришел сегодня. Может, они не застанут подруг дома?
Может быть, Л авиния повела Софию на прогулку или посетить кого-нибудь из деревенских соседей?
Но ему не повезло. Девушки были в розовом кустарнике за домом – молодых людей проводил туда слуга Лавинии. Они сидели на каменной скамье спиной к дому, разговаривали и смеялись, так что не видели гостей, пока те не подошли к ним. Обе женщины подняли взгляд и вздрогнули.
Поклонившись Лавинии, Натаниель перевел взгляд на Софию. Она изменилась, сразу заметил он, отвешивая ей поклон. На ней было светлое муслиновое платье – новое и облегающее фигуру в отличие от прежних, которые только ее скрывали. Наверное, она немного подстригла волосы. Они не стали короткими, но были очаровательно уложены, так что локоны свободно вились вокруг ее лица. Лицо немного округлилось – очевидно, она набрала прежний вес после того, как похудела во время бурных недель в Лондоне. И глаза у нее были огромными и лучистыми.
– Софи, – сказал он, почтительно кланяясь ей, – как поживаете? Как приятно опять вас видеть, дорогая моя. Вы великолепно выглядите.
– Натаниель. – Она наклонила голову, приветствуя его.
Больше она ничего не сказала, а только смотрела на него.
София действительно выглядела прекрасно. Слабая надежда, что она жалеет об их разрыве и выглядит поблекшей и несчастной, тут же умерла. Как он смешон! Неужели он всерьез на это надеялся?
– О, неужели это вы, милорд? – говорила Лавиния Идену.
– Представьте себе, это действительно я, мисс Бергланд, – подтвердил Иден, – оказавшийся в вашей сельской идиллии. Но не бойтесь! Я уйду сразу же, как только поздороваюсь с Софи и проведу с вами положенные полчаса – должны же мы поговорить о погоде и о здоровье наших общих знакомых.
Эти двое обмениваются весьма необычными репликами, подумал Натаниель, вспомнив о них, когда Иден куда более сердечно и вежливо стал здороваться с Софией.
И вот все четверо уселись на скамью. Их окружали розы и множество других цветов, которые наполняли воз-духсвоим ароматом, с чистого неба солнце посылало свои теплые лучи, и они разговаривали, как и обещал Иден. Все были очень любезны и дружелюбны. И улыбались.
Через полчаса Натаниель и Иден стали прощаться. Леди пошли проводить их до ворот, Софи шла с Иденом, Лавиния с Натаниелем. Они распрощались с улыбками, с поклонами и реверансами.
– Ну вот и все, – с таким же облегчением, которое чувствовал Натаниель, сказал Иден. – Надо заметить, она выглядит необычайно хорошо.
– Да, – согласился Натаниель. – Да, очень хорошо. – Он все еще не мог поверить, что Софи так ловко удавалось скрывать свою красоту под неуклюжими платьями и под старомодной прической, как и под сдержанным выражением лица. – На самом деле она просто красавица.
– Я думал, – признался Иден, – что жизнь в деревне покажется ей не очень интересной.
– Да, – со вздохом сказал Натаниель. – Я тоже так думал.
– Я думал, не утратила ли она за это время свой румянец, – сказал Иден.
– Вовсе нет, – сокрушенно сказал Натаниель.
И в самом деле, Софи восхитительно расцвела, хотя, должно быть, ей уже скоро тридцать. Какой же красавицей она была до встречи с Уолтером? Неужели она и раньше была такой? Или это в ней что-то совершенно новое?
Иден усмехнулся:
– Думаю, что я на это надеялся. Есть что-то унизительное в сознании, что ты ничего не значишь для женщины, даже если и не хочешь произвести на нее впечатление.
– Натаниель непроизвольно стиснул руки. О чем это он?
– Она не для тебя, Иден, – натянуто заявил он. – Лучше держись от нее подальше.
– А? – Иден остановился – они только что вышли из деревни и свернули на аллею, ведущую к дому. – Что за черт? Она уже достаточно взрослая, Нат, если бы она меня интересовала, чего вовсе нет. Упаси Боже! У меня еще осталось чувство самосохранения.
– Прости, Иден, – пробормотал Натаниель. – Мы с тобой выглядим жалкими, верно? Чуть не поссорились из-за женщины, которая ясно дала понять, что ей не интересны ни я, ни ты.
Он засмеялся и двинулся дальше. Иден нагнал его, и некоторое время друзья шли молча. Наконец Иден смущенно покашлял.
– Хочу кое-что уточнить, Нат, – начал он. – О ком мы с тобой говорили?
– Как это о ком? – не понял его Натаниель. – О Софи, разумеется.
– А! – сказал Иден. – Ну да, конечно, о ней. Она очень хорошо выглядит, кажется, она что-то сделала со своими волосами.
Что за чертовщина, подумал Натаниель. Уж не говорил ли Иден о Лавинии? Эта мысль могла бы позабавить Натаниеля, если бы он не упрекал себя, что обнаружил перед приятелем свои чувства к Софи.
Как в будущем он сможет заходить к Лавинии, не чувствуя присутствия Софии – даже после ее отъезда? Она побывает и в его доме. И он долго будет хранить следы ее присутствия, возможно, до самой его смерти. Как он все это вынесет?
На следующее утро в коттедж принесли приглашение на чай в Боувуд-Мэнор. София с удовольствием изобрела бы какой-нибудь предлог для отказа, если бы Лавиния не склонялась к решению пойти – это будет просто невежливо, уверяла она.
– Увы, – со вздохом добавила она, – существуют некоторые светские приличия, которыми даже я не могу пренебречь.
С момента приезда Софии она часто вздыхала, особенно после вчерашнего визита мужчин. Обе единодушно одобрили визит джентльменов, находя его похвальной любезностью, хотя если те думают, что общество мужчин необходимо для счастья женщин, то глубоко ошибаются. Но лорд Пелем всегда казался Лавинии самым самодовольным джентльменом, к тому же он придает слишком большое значение очарованию своих голубых глаз. А Нат считает необходимым навещать ее хоть раз в день, чтобы она не совершила какой-нибудь легкомысленный поступок, хотя она и без него не склонна к легкомыслию.
Весь вечер после ухода друзей они уверяли друг друга, что им выпал поистине счастливый жребий жить независимо и без вмешательства мужчин. Во всяком случае, это подразумевалось под их рассуждениями, хотя они и не выражали конкретно эти мысли. Они словно убеждали в этом друг друга, чтобы каждая сама могла в это поверить.
София начала подозревать, что Лавиния питает странную привязанность к Идену, хотя они вечно пикировались друг с другом. Она догадалась, что именно Иден был тем джентльменом, из-за которого Лавиния была так невероятно молчалива и рассеянна во время их последней встречи в Лондоне. Бедняжка Лавиния! Не похоже, чтобы Иден разделял ее чувства. София полагала, что он слишком дорожит своей свободой, чтобы променять ее на жизнь женатого мужчины.
Погода была хорошей, хотя и не такой прекрасной, как вчера, и подруги направились в Боувуд пешком. Но для парка и для дома вовсе не требовались обязательно чистое небо и яркое солнце, чтобы предстать перед Софией во всей своей красоте. В старом ухоженном парке богатая растительность перемежалась с просторными зелеными лужайками. Очевидно, цветочные клумбы располагались позади крепкого и внушительного здания, который красовался на вершине пологого холма. У подножия холма сбоку было озеро, затененное ивами и высокими дубами.
И вся эта прелесть могла принадлежать ей, с тоской подумала София, приближаясь к дому. Она могла бы стать хозяйкой Боувуда.
Их встретила и проводила в гостиную, где был накрыт стол для чая, сестра Натаниеля Маргарет, леди Кеттерли. Софию представили остальным гостям и другим его сестрам. Здесь были, конечно, Эдвин, Беатрис, Сара и Льюис. Прибывшие накануне Мойра и Кеннет подошли к Софии поговорить. Она чувствовала себя далеко не так неловко, как опасалась – до тех пор, пока не появился Натаниель.
Интересно, думал ли он о том, что она могла бы стать хозяйкой Боувуда? Или он забыл о своих двух предложениях выйти за него замуж, поскольку сделал их, чувствуя себя обязанным? Во всяком случае, вчера у Лавинии он вел себя совершенно непринужденно и даже назвал ее «моя дорогая» в своем обычном дружеском тоне.
Натаниель поздоровался с гостями и сразу направился к Софии.
– Софи, вы не хотели бы после чая осмотреть дом? Я еще не успел познакомить с ним Мойру и Кеннета.
Она никогда не решилась бы попросить об этом Натаниеля, заранее зная, что чувствовала бы себя неловко наедине с ним, обходя его дом, который ей так хотелось посмотреть. Но присутствие друзей, безусловно, облегчит ее состояние.
– Спасибо, Натаниель, с удовольствием.