До завтра нужно будет как следует успокоиться и настроиться соответственно свадебному дню. Она зашагала быстрее с улыбкой на губах. Не сознавая того, она рассуждала и выглядела как старушка Софи.
На следующий день солнце сияло вовсю и, как выразилась Маргарет, не собиралось сделать передышку. День свадьбы и сам по себе был освещен счастьем новобрачных и радостью за них родственников и друзей. И брачная церемония, и свадебный завтрак прошли с блеском, доставив полное удовлетворение всем, кто занимался хлопотами. Джорджина прощалась со всеми на террасе и сквозь слезы призналась, что так волновалась, что даже не заметила, какая была погода.
– Спасибо тебе, спасибо тебе за все! – горячо говорила она Натаниелю, крепко обнимая его. – Ты самый замечательный брат на свете. Ах, Натаниель, я так счастлива!
– Хорошо, что ты мне это сказала, а то по твоему виду я не смог бы догадаться, – улыбнулся он. – Ну а теперь поезжай, и счастливого вам пути!
– Ах, как бы я хотела, чтобы ты тоже нашел свое счастье!
А затем она уселась в карету рядом с Льюисом, выглянула в окошко и стала махать всем рукой, улыбаясь и плача одновременно, когда экипаж тронулся с места. Половина гостей собрались на террасе, чтобы проводить молодоженов. Все смеялись, шумно разговаривали, а кое-кто и плакал – в частности лорд Хоутон и леди Перри, ее дочь и сестры Натаниеля. И если уж говорить честно, он и сам не удержался и немного всплакнул. Когда карета исчезла из виду, он повернулся, собираясь вернуться в дом.
– Может, немного пройдемся? – подмигнув ему, спросил Кен. – Иден уже согласился со мной, что в ближайшие несколько часов в дом лучше не заходить. Должен сказать, для него это непривычная сентиментальность.
– Свадьба – дело такое, что и самого твердого мужчину в состоянии растрогать, – пробурчал Иден.
Натаниель заметил, что Мойра пошла вперед под руку с Лавинией и Софи. Значит, она тоже посвящена в этот заговор. Иден и Лавиния держались настолько отдаленно, насколько позволяли обстоятельства. То же касалось и Натаниеля с Софией.
Он тосковал по ней. Вчера он успокаивал себя тем, что, раз она ему доверилась, значит, он не совсем для нее безразличен. Ведь она не обязана была это делать – они еще в Лондоне заявили ей, что вся история Уолтера и его увлечения – закрытая страница. И он вспоминал, как она сказала ему: «Вы все были мне очень дороги, особенно ты, Натаниель». Он помнил, что в Лондоне она тоже призналась, что любила его всегда больше других.
Вчера ситуация казалась ему обещающей. А сегодня она предпочитала держаться от него на расстоянии. Но и он тоже не делал попыток приблизиться, опасаясь, что всего одно неловкое слово или движение могут разрушить его надежды, и на этот раз окончательно. Порой лучше питаться надеждой, как это ни трудно.
Они медленно шли к лесу у подножия холма, к его тихому уюту и желанной тени, которая хранила прохладу на тропинках, протоптанных между деревьями. Лавиния шла с Кеннетом, Иден с Софией, Натаниель с Мойрой.
– Пора, – сказала Мойра дрожащим от возбуждения голосом. – Это отличное место, Натаниель.
Он старательно откашлялся.
– Послушайте! – окликнул он идущих впереди друзей. – Я хочу показать Мойре и Кену беседку, что внизу у озера. И Софи тоже еще ее не видела. А ты уже был там, Иден. Может, вам с Лавинией идти дальше, а мы вас потом нагоним?
– Отличная мысль! – поддержал его Кеннет, пожалуй, слишком восторженным тоном. – Это же не займет у нас много времени.
– Я согласна, – отозвалась София. – Маргарет говорила мне, чтобы я не упустила случай полюбоваться этой беседкой.
Как ни странно, их план удался. Лавиния и Иден зашагали к лесу, сохраняя между собой расстояние, тогда как четверо заговорщиков стали спускаться к озеру.
– Если они не дойдут до драки, – сказал Натаниель, – то только потому, что идут на слишком почтительном расстоянии, чтобы наносить оскорбления друг другу.
Все засмеялись.
– О Боже! – сказала Мойра, останавливаясь и хватаясь за голову.
– В чем дело? – спросил обеспокоенный Кеннет, обнимая жену за талию.
– Голова! Так заболела… Боюсь, это от жары.
– Да ведь ты никогда не могла находиться под солнцем и пяти минут. Подожди, я сбегаю за твоим зонтиком.
– Ничего, мне достаточно будет посидеть пять минут в прохладе дома. Я одна вернусь, а ты иди дальше, Кеннет.
– И не подумаю, – наотрез отказался Кеннет. – Обопрись о мою руку, вот так. Нат, мы скоро вернемся. А вы пока идите к озеру.
У Мойры ноги подгибались от слабости, а Кеннет был сама предупредительность – во всяком случае, так казалось со спины. На самом деле они втихомолку смеялись.
– Я чувствую себя настоящей грешницей, – сказала Мойра. – Ах, Кеннет, а вдруг из нашей проделки ничего не получится! Как будет жалко. Но Иден с такой готовностью пошел на то, чтобы оставить Натаниеля наедине с Софи, а Натаниель – Идена с Лавинией! Нет, можно подумать, что мы родились для того, чтобы устраивать браки.
– Но если все получится, как задумано, любовь моя, – со вздохом сказал Кеннет, – нам придется поехать еще на две свадьбы. И нам некого будет винить в этом, кроме самих себя. Мы и так уже должны съездить в Кент, чтобы посмотреть на новорожденную дочку Рекса и узнать, как он перенес эти переживания. Как ты думаешь, мы когда-нибудь вернемся в свой Корнуолл?
– Зато после долгого отсутствия начинаешь еще больше ценить родной дом, – сказала она.
– А когда вернемся, нужно будет серьезно поработать, чтобы получить по меньшей мере второго малыша. Имей в виду, я тебя предупредил!
– Гм… Это звучит многообещающе. Да, если нам предстоят еще две свадьбы, остается только надеяться, что и Натаниель, и Иден проявят одинаковое нетерпение и постараются поскорее получить лицензию на брак.
– А может, стоит намекнуть им на это… совершенно невинным путем, как-нибудь между прочим, – предложил Кеннет, и они рассмеялись.
– Не забывай покачиваться! – через несколько шагов напомнил жене Кен. – На всякий случай, хотя они вряд ли смотрят нам вслед.
Мойра выразительно покачнулась.
Глава 23
– Что ж, – заговорила наконец Лавиния после того, как они с Иденом какое-то время шли молча, держась друг от друга на почтительном расстоянии, – могу только сказать, что сегодня получилось лучше, чем вчера. Вчера точно ничего не вышло. Софи вернулась в коттедж спокойная и веселая. И за весь вечер ни разу не упомянула о Натаниеле.
– А это обнадеживающий знак? – спросил Иден. Лавиния подняла глаза к небу.
– Очевидно, вы исходите из убеждения, что женщины – взбалмошные создания, поэтому часто сами себе противоречат?
– Должен признаться, это довольно нервирует. Никогда не знаешь, чего ожидать от женщины.
– Может, если бы мужчины были более искренними, и женщинам не было бы нужды так поступать.
Они продолжали идти вперед, вынужденные сократить расстояние между собой до двух футов, когда дорожка сузилась. В лесу царили восхитительная прохлада и благодатная тишина.
– Следовательно, нам лучше всегда говорить открыто, рискуя заработать звонкую оплеуху? – поинтересовался Иден.
– Кажется, вы опасаетесь, что подобное может случиться с вами, лорд Пелем. Возможно ли, чтобы вы утратили так свойственную вам уверенность в своей способности очаровывать женщин?
– Возможно другое, – осторожно сказал он, поглядывая на нее сбоку, – а именно что у меня имеются кое-какие не очень приличные мысли, которые ни одна настоящая леди не пожелала бы выслушать.
– О Боже, прости мне эти приступы негодования! – приложив руку к груди, воскликнула Лавиния. – Но я забыла… Кажется, сэр, мы с вами уже установили, что я ненастоящая леди. Во всяком случае, вы уже не однажды дали мне это понять.
– Разве? – Он поднял брови и коснулся ленточки монокля. – Неужели я позволил себе настолько неджентльменский поступок?
– Полагаю, вы настолько же не джентльмен, насколько я не леди.
– Боже, даже не верится! Сегодня мы с вами прямо высказываем свое мнение. Так вы довольны своей ролью деревенской старой девы?
Она насмешливо взглянула на него: