КОД
Луч фонарика скользнул по его фигуре, выхватывая детали из полумрака. Лицо, которое трудно забыть: острые скулы, тонкий нос, черты, в которых было чтото неуловимо нездешнее, словно он принадлежал иному миру или иной эпохе.
Глаза синие, и даже в тусклом свете это было очевидно. Синие и какието сложные. Как код, который с первого взгляда не считывается: в них читалась глубина, расчёт, но и чтото ещё, что не поддавалось анализу.
Волосы удлинённые, влажные, видимо, дождь на улице усилился; среди тёмных прядей проглядывали пепельные нити, выбивавшиеся из любого привычного образа. Он выглядел так, будто намеренно избегал стандартов, не по протоколу, не по правилам.
На нём был расстёгнутый мотопиджак, тёмный и поношенный ровно настолько, чтобы выглядеть не ветхим, а своим, привычным. Рукава закатаны до локтей, и под ними проступали шрамы слегка красноватые, будто под кожей всё ещё тлел код, пульсировал, напоминал о себе.
Ида задержала луч фонарика на его руках, затем медленно подняла взгляд к лицу. Мужчина не отступал, не менял позы, стоял спокойно, почти расслабленно.
— Кто ты? — тон Иды был констатирующим, что ей нужна информация, без эмоций, без намёков.
— Дэн, — ответил он. — Старший группы специального назначения, переведён в ваш отдел.
Он улыбнулся краем рта, едва заметно. Ида не поняла, что именно в этой полуулыбке её раздражало — то, что она была, или то, что казалась уместной в этой напряжённой ситуации.
— Я не получала уведомления, — холодно заметила Ида.
— Оно придёт позже. Я решил, что мы можем начать прямо сейчас, — спокойно ответил Дэн.
Она продолжала холодно и пристально смотреть на него, сканируя каждую деталь: осанка прямая, но не напряжённая; руки расслаблены вдоль тела, без признаков готовности к атаке, взгляд открытый, но с едва уловимой хитринкой. Ничего лишнего. Ничего угрожающего.
— Что вы здесь делаете? — повторила она вопрос.
— Ищу то, что вы пропустили, — ответил он, делая шаг вперёд.
— Вы здесь не по протоколу, — подчеркнула Ида, не отступая.
— Так же, как и вы, — парировал Дэн. Он подошёл ближе, без резких движений, взял из её рук конверт и достал фотографию. — Вот зачем ты здесь.
Ида направила луч фонарика на фото.
Это была старая фотография, похожая на ту, что висела на её виртуальной доске, но с важными отличиями. Лаборатория, сложное оборудование на заднем плане массивные консоли, панели с индикаторами, кабели, тянущиеся вдоль стен. Несколько человек в белых халатах стояли в кадре, немного неловко, как обычно стоят те, кто не любит фотографироваться: кто-то чуть отвернулся, кто-то щурился от вспышки, один нервно поправлял рукав.
Её взгляд зацепился за мужчину в центре группы — её отец. Он стоял скрестив руки на груди, взгляд направлен в объектив с выражением, которое Ида хорошо знала: смесь уверенности и скрытого вызова. Рядом, чуть позади стоял Воронов. Чуть позади, стоял ещё один человек. Его лицо было в тени, фигура слегка размыта, словно снимок сделали в движении, но чтото в позе, в повороте головы показалось ей до боли знакомым.
На её фото третьего не было.
— Воронов не просто видел код, — продолжил Дэн. — Он пытался его остановить. В тот день, когда ваша сестра перестала быть собой, он находился в лаборатории. И он знал, кто запустил код.
— Это есть в отчётах, — коротко ответила она.
— Это читается в ваших глазах, — возразил он. — Вы не спите, почти не едите, не даёте себе передышки. Двадцать лет вы ищете ответ. И вы знаете: Воронов был последним, кто мог назвать имя.
Она молча смотрела на него. Пульс зашкаливал, но лицо оставалось бесстрастным, ни единый мускул не дрогнул.
— Не стоит беспокоиться, — произнесла она ровным голосом.
Дэн едва заметно улыбнулся, лишь уголками губ. В этой улыбке таилась обезоруживающая сила.
— Я знаю, что вы отправились на встречу, — продолжил он. — Не передали координаты группе захвата. Ждали в пустом ангаре человека, который так и не пришёл.
— Это часть работы, — ответила она.
— Нет, это проверка, — мягко поправил он. — Вы проверяли, придёт ли он. А я проверял, придёте ли вы.
Она промолчала, но пальцы непроизвольно сжались в кулак.
— Ваш отец был гением, — сказал Дэн. — Он создал код, способный работать с нейронными расстройствами, восстанавливать связи, утраченные изза травм. Прекрасная, благородная идея.
Ида попрежнему молчала.
— Но чтото пошло не так. Или, может, с самого начала всё было не так. Код начал делать обратное: не восстанавливать связи, а стирать их.
— Это предположение или у тебя есть доказательства?
— Пока лишь предположение — но с весомыми основаниями.
— Где эти основания?
— Их ещё нужно собрать. Поэтому я здесь. Воронов видел, как запустили этот код. Он знал, кто это сделал, — но в отчётах назвал лишь одно имя: Сергей Лёдов, ваш отец.
Ида не слушала. Её взгляд застыл на тени, на том, как Воронов стоит, чуть обернувшись, будто хотел что-то сказать, но не успел.
Она медленно подняла глаза и встретилась взглядом с Дэном. Пальцы так сильно сжали планшет, что края впились в кожу.
— Вы знаете, кто это? — спросила она.
— Я работаю над этим, — спокойно ответил он.
Она подняла глаза на него, Дэн смотрел спокойно, терпеливо, как человек, который никуда не торопится. В синих глазах было что-то, что она не сразу смогла определить. Возможно ли, что это было внимание? Пожалуй, слишком внимательно для человека, которого она видит впервые.
Ида направилась к выходу, он не пошёл за ней, остался в квартире. Она не обернусь.
В машине Ида сидела пару минут, не заводя двигатель.
Шрамы будто мерцали и дело было не в косметике. И не в импланте в привычном смысле: она хорошо знала, как выглядят стандартные нейроимпланты, однажды вела дело, связанное с ними.
Она завела двигатель.
В комплекс Ида прибыла в начале седьмого. Вокруг царила тишина. Охранники на входе давно привыкли к её внезапным визитам в любое время суток, а дежурный техник даже не поднял головы, когда она проходила мимо. Поднявшись на семнадцатый этаж, она направилась в отдел. Шеф уже ждал в её кабинете.
Виктор Анатольевич Смирнов, пятьдесят четыре года, два инфаркта, трёхлетний бракоразводный процесс. Он посмотрел на неё поверх очков.
— Ида Сергеевна, — произнёс он, — что на месте преступления?
— Воронов обнулён, — ответила она. — Код 7Ф стёр его личность. Тот же почерк, та же подпись — «ТОК».
— Я читал отчёт, — Смирнов подошёл к окну. — Дело Воронова — часть старой цепи?
— Это её начало, — сказала Ида. — Или конец.
Он снял очки и устало потёр глаза.
— В ваше распоряжение поступает сводная оперативная группа. Прибудут завтра в девять утра.
— Я работаю одна.
— Это приказ.
Ида пристально посмотрела на него. Шеф не отводил взгляда.
— Кто? — коротко спросила она.
— Старший группы — Дэн Си. Опытный, с профильным образованием. Китайские корни, но вырос здесь. Учился за границей, стажировался в Европе, работал по особым поручениям в Азии. Безупречная биография. В группе также техники и аналитики — сильные специалисты.
Ида открыла папку. Фотография, дата рождения, список мест работы, наград, рекомендаций.
— Почему он здесь? — снова спросила она.
— Он отличный детектив, как и вы, — ответил Смирнов. — Я сказал, что мне нужны только лучшие. Вот его и прислали.
Она подняла глаза. Начальник смотрел на неё спокойно, но в его взгляде читалось чтото новое, чего она раньше не замечала.
— Я справлюсь, — твёрдо произнесла Ида.
Смирнов долго смотрел на неё, затем молча кивнул и вышел.
Она подошла к окну и посмотрела на город. Небо отливало серо-синим, где-то внизу мелькали машины, люди спешили на работу, думали о будничных делах и потягивали кофе из бумажных стаканов.
Вернувшись к столу, Ида надела линзы. От фотографии протянулись сразу несколько нитей — словно следы, ведущие в разные стороны.
Она разбирала их осторожно, будто распутывала клубок: резко дёрнешь — запутается ещё сильнее. Одна нить вела к Воронову. Другая к отцу, но странно обрывалась, словно её обрезали. Так бывает, когда кто-то намеренно заметает следы.
Следующая нить указывала на человека с тенью.
Эта нить не обрывалась. Она слабо пульсировала и уходила дальше — за пределы того, что Ида могла охватить прямо сейчас. Живая нить. Третий человек был жив.
Ида сняла линзы и убрала фото в конверт.
Во втором часу дня Дэн вошёл без стука и сел напротив, положив на стол свою папку.
Ида не произнесла ни слова, лишь слегка приподняла бровь.
Он молча ждал.
Она бросила взгляд на папку, затем снова посмотрела на него.
— Что вы нашли? — спросила она.
— Воронов запросил архивное дело за месяц до смерти, — ответил Дэн. — Номер 1703. То самое, которое вы искали.
— Я знаю, — коротко бросила она.
— Но вы знаете, что в этом деле есть то, чего нет в отчётах?
Ида подняла глаза.
— Что именно?
— Запись, — пояснил он. — Ваш отец писал о комто, с кем работал.
Дэн развернул планшет. На экране появилась старая запись — рукописный текст. Ида сразу узнала почерк отца:
«Сегодня мы спорили. Он сказал, что я трус, и, возможно, он прав. Но я не могу позволить, чтобы код использовали против людей. Я должен его остановить или найти того, кто сможет».
Ида вглядывалась в эти строки. «Он». Кто-то, с кем отец работал. Кто-то, кто хотел использовать код во вред. Или тот, кого отец боялся.
— Кто это? — тихо спросила она.
— Не знаю, — признался Дэн. — Но Воронов знал. И тот, кто его обнулил, тоже знает.
Она внимательно посмотрела на него. В его глазах не было игры, только правда, которую ей было страшно принять.
— Почему вы здесь? — спросила Ида. — Почему помогаете мне?
— Потому что я ищу то же, что и вы, — ответил он. — Того, кто делает людей пустыми. Того, кто двадцать лет назад уничтожил лабораторию. Того, кто вернулся.
— Зачем?
— Чтобы закончить то, что начал, — сказал Дэн. — Или чтобы встретиться с вами.
Ида промолчала. Пальцы невольно сжались на планшете. Шрам на безымянном пальце неприятно заныл.
Дэн встал и направился к двери, но на пороге остановился.
— Ида, — произнёс он.
Она подняла голову.
— Вы не одна. Запомните это.
— Это угроза или обещание? — уточнила она.
Он улыбнулся — той самой обезоруживающей улыбкой.
— Решайте сами, — бросил он и вышел.
В шесть вечера Ида закончила работу, но не потому, что выполнила всё задуманное. В какойто момент она осознала: уже сорок минут смотрит в один и тот же файл, но не замечает в нём ничего нового. Это был чёткий сигнал, когда перестаёшь видеть детали, пора остановиться.
Она достала из ящика стола сумку со спортивной формой. Спортзал располагался на первом этаже Комплекса, и Ида часто ходила туда после работы, когда нужно было сбросить напряжение.
Зал она не любила: слишком тесный, слишком низкий, слишком чужой. Но сегодня он был необходим. Ей требовалось выложиться до предела, до темноты в глазах, до той грани, когда мысли физически перестают существовать.
Разминка, силовая тренировка, кардио. Тело двигалось на автомате, мышцы горели, пот струился по лицу, заливал глаза. Сто двадцать ударов в минуту. Сто тридцать. Сто сорок. Она тренировалась в полной тишине, без музыки, сосредоточившись только на дыхании и усилиях. Ровно через час остановилась.
Ледяной душ, быстрое переодевание, чёрная строгая рубашка, тёмный костюм. Волосы снова собраны в аккуратный пучок, ни один локон не выбился.
В зеркале отразилась женщина, которая давно научилась не чувствовать. Женщина, которая не позволяла себе эмоций уже двадцать лет.
Глава 3
Ида подъехала к комплексу в 6:23. В этом не было необходимости, просто оставаться дома было невыносимо, да и тратить на это время казалось бессмысленным.
На семнадцатом этаже в этот час было тихо. Дежурный техник лишь мельком взглянул на неё сквозь стекло, без тени удивления. Охранник на входе давно перестал задавать вопросы: он уже не пытался выяснить, почему следователь Лёдова приходит раньше всех, а уходит позже остальных.
Ида прошла в отдел, направилась в общий зал и достала из конверта фотографию. Код 7Ф вернулся после двадцатилетнего молчания. Теперь её отдел перестал быть только её вотчиной, придётся работать в группе. Она не привыкла к этому, но, возможно, так будет лучше.
Осмотрев стол перед экраном, Ида расставила стулья и мельком изучила личные дела членов команды.
В 8:09 она уже стояла у колонны у дальней стены, скрестив руки, и терпеливо ждала.
Зал оставался пустым. Мониторы тихо гудели, постепенно переходя в режим ожидания. Лишь главный экран продолжал светиться, демонстрируя фотографию, найденную в квартире Воронова.
Ида вгляделась в лица, которые знала наизусть. Её ещё молодой отец, полный сил. Рядом Воронов: он смотрел в камеру без тени страха. И ещё тень в углу: размытое пятно, этот человек явно не хотел оказаться на снимке.
К девяти утра зал отдела «Кибер-Алхимия» был полон.
Ида стояла в тени колонны и наблюдала. Новые лица появлялись одно за другим, осторожно оглядывались, привыкая к холодному синему свету, к мониторам, растянувшимся вдоль всей стены, к гнетущей тишине, давившей на уши.
Первым вошёл Миша — Михаил Григорьевич Соболев.
Он буквально ворвался в дверь раньше, чем Ида успела его как следует разглядеть. На вид ему было не больше двадцати пяти. Волосы взлохмачены так, будто он забыл, что их вообще нужно причёсывать. Взгляд метался: от монитора к доске, к потолку и снова к монитору.
Миша тут же подскочил к ближайшему технику и принялся его расспрашивать, он сыпал вопросы один за другим, не дожидаясь ответов. Техник уставился на него с видом человека, которого только что разбудили посреди ночи.
Ида внимательно следила за руками Миши. Они говорили куда больше, чем лицо. Он трогал всё, до чего мог дотянуться: угол стола, провод от монитора, стопку бумаг. Чтото нечаянно задел и отключил, тут же поспешно включил обратно, правда, немного не так, как было.
«Нервный», — первое слово, пришедшее ей на ум. Но нервозность бывает разной: от страха, от неуёмного любопытства или от отчаянной попытки притвориться кемто другим. Ида не торопилась с выводами.
Второй была Лена — Елена Павловна.
Тихая, почти незаметная, она вошла в зал в сером пальто. Пшеничные волосы были плотно зачёсаны назад, никаких украшений — ни брошки, ни серёжек, ни кольца. В отличие от Миши, она не оглядывалась по сторонам, не искала, куда бы присесть. Просто прошла к окну и встала там — почти вплотную к стеклу, устремив взгляд вниз, на раскинувшийся город.
Ида сосредоточилась на её руках.
Пальцы Лены тихо отстукивали по подоконнику ритм — едва слышно, но чётко, безошибочно узнаваемо. Это был мотив, который крутили по радио двадцать лет назад. Ида вдруг вспомнила: эту песню обожала её сестра.
Она резко оборвала воспоминание, не позволив себе погрузиться в прошлое. Просто отметила про себя этот факт — как ещё одну деталь в мозаике, которую пыталась собрать.
Третьим вошёл Олег — Олег Иванович Смирнов.
Пожилой техник с бесцветными, усталыми глазами — такими, какие появляются после многих лет работы с чемто тяжёлым, выматывающим душу. Ноутбук он прижимал к груди, словно это была не техника, а опора, без которой он не представлял, куда себя деть. Не поздоровавшись ни с кем, Олег сразу сел за стол.
Несколько раз его взгляд на пару секунд задерживался на одном из помещений, будто чтото в той стороне притягивало его внимание, а затем снова опускался к столу.
Ида уже видела такое раньше — у тех, кто работал рядом с кодом 7Ф и чудом выжил. Это напоминало побочный эффект: едва заметный, но неизгладимый след пережитого.
Она уже собиралась выйти из тени, чтобы представиться, когда в зале появился четвёртый член команды.
Дэн — Дэн Си.
Он шёл спокойно, не быстро и не медленно, в том размеренном ритме, который словно говорил: «Я точно знаю, куда иду, и никуда не тороплюсь». Тёмный пиджак был расстёгнут, а волосы чуть длиннее положенного, но это выглядело не небрежностью, а осознанным выбором, своего рода позицией.
Дэн остановился у главного наблюдательного пульта, слегка наклонился к технику и чтото тихо произнёс — Ида не расслышала слов. Техник кивнул, тут же принялся переключать экраны, и один за другим они оживали, заполняя зал приглушённым светом данных.
Дэн попрежнему не смотрел в её сторону. Но Ида отчётливо понимала: он точно знает, где она стоит.
— Ида Сергеевна, — произнёс он, не оборачиваясь, — мы вас заждались.
Она вышла из тени и направилась к столу. Коллеги невольно расступились, освобождая ей путь.
— Начнём, — коротко сказала Ида.
Она никогда не садилась на разборах — это стало негласным правилом ещё с первых лет работы в ведомстве. Стоя, ты контролируешь пространство, держишь ситуацию в руках, видишь каждого.
Дэн обернулся и их взгляды встретились на долю секунды. Короткий кивок, без лишних жестов. Ничего показного, но напряжение между ними словно сгустилось.
Ида подошла к главной доске и указала на фотографию.
— Дело Воронова, — начала она ровным, чётким голосом, без пауз и колебаний. — Андрей Михайлович, пятьдесят два года, биофизик, специалист по нейроинтерфейсам. Работал в лаборатории двадцать лет назад. Был свидетелем того, как код «ТОК» запустили в первый раз. Молчал двадцать лет. Его нашли в собственной квартире: глаза открыты, признаки жизни налицо, все физиологические функции в норме. Но код «ТОК», версия 7Ф, стёр его личность. Полностью.
Она развернулась к команде. Серые глаза неторопливо скользнули по лицам — по Мише, нервно теребящему край рукава, по Лене, застывшей с непроницаемым выражением, по Олегу, который чуть приподнял голову от ноутбука, и, наконец, по Дэну. Тот смотрел прямо, спокойно, будто заранее знал всё, что она скажет, но ждал.
В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом мониторов и отдалённым эхом шагов за стеной.
— Код 7Ф, — продолжила Ида. — Он не использовался двадцать лет. Это не новый автор. Тот же стиль, та же структура, та же едва заметная подпись «ТОК» — тонко вплетённая, как и двадцать лет назад.
— Зачем «ТОК» вернулся? — спросил Миша, слегка подавшись вперёд. — Если он молчал два десятка лет, почему решил выйти на свет именно сейчас?
— Чтобы закончить начатое, — ответил Дэн, не отрывая взгляда от доски. — Или чтобы встретиться с той, кто его ищет.
Он посмотрел на Иду. Она не отвела глаз — между ними промелькнуло чтото невысказанное, короткое, как разряд тока.
Ида перешла к следующему слайду.
— Это ваш отец? — тихо спросила Лена, вглядываясь в фотографию.
— Да, — коротко ответила Ида.
— А это? — Миша указал на размытую тень в углу снимка. — Кто это?
— Выясняем, — повторила Ида.
— Мы выясним, — впервые за всё время подал голос Олег. Его слова прозвучали тихо, устало, почти без интонации. Он так и не поднял головы от ноутбука.
Ида задержала на нём взгляд на секунду, затем снова повернулась к доске.
Она надела линзы и вывела изображение на общий экран. Перед командой возникла сложная паутина происшествия: светящиеся нити, узлы связей, тёмные провалы там, где след обрывался. Для остальных это выглядело как абстрактная схема, но для Иды — как живая карта событий.
Она протянула руку и коснулась голографической проекции. Нити дрогнули, потянулись к её пальцам, словно живые, и слегка обвились вокруг запястья.
— Вот что осталось от Воронова в системе, — произнесла она. — Видите этот узел? Здесь он работал последние три недели. Запрашивал архивные дела — систематически, по ночам. Чтото искал.
— Нашёл? — быстро спросил Миша.
— Точно не известно, — ответила Ида, не отрывая взгляда от проекции. — Но его поиски привлекли внимание кода. И код стёр его личность.
В зале повисла тяжёлая тишина.
— Он запросил архивное дело за месяц до смерти. Номер 1703, — она сделала паузу, взгляд скользнул по лицам команды. — То самое, что я искала двадцать лет.
Никто не спросил, почему она его искала. Дэн сосредоточенно изучал схему на экране, будто пытался прочесть между линий скрытый смысл. Лена попрежнему смотрела в окно, но пальцы её непроизвольно сжимались и разжимались на планшете. Олег, не поднимая головы от ноутбука, замер на мгновение — лишь на миг, но Ида это заметила.
Миша нарушил тишину:
— Что в деле 1703?
— Этого мы пока не знаем, — ответила Ида ровным голосом. — Дело засекречено. Работаем над получением доступа.
В зале повисла напряжённая тишина. Миша, затаив дыхание, вглядывался в схему, словно надеялся разглядеть в ней ответ. Лена сжала пальцы на планшете так, что костяшки побелели. Олег наконец поднял голову от экрана — всего на секунду — и тихо произнёс, снова опуская взгляд:
— Мы узнаем.
Тишина снова окутала комнату, нарушаемая лишь тихим гулом оборудования и отдалённым эхом шагов за стеной.
— Дело Воронова — наша главная цель, — продолжила Ида твёрдо, возвращаясь к сути. — Но есть три параллельных расследования, которые могут быть связаны с «Током».
Она коснулась доски — и схема мгновенно изменилась. На экране появились три новых блока, нити перестроились, потянулись к трём точкам на карте города, засветившись тревожным синим светом.
— Первое — взлом системы безопасности городского банка. Код, который использовали хакеры, похож на тот, что мы видели в деле Воронова. — Она посмотрела на Мишу. — Ваше.
Он был серьёзен, без привычной суеты.
— Второе — исчезновение трёх человек из реабилитационного центра. Все они были жертвами нейро-вирусов. Все подключены к платформе «Глубокий код». — Ее взгляд повернулся к Лене. — Ваше. Жертвы «Глубокого кода» либо исчезли, либо молчат. Кто-то замёл следы.
Та кивнула.
— Третье. Финансовые потоки корпорация «Нейро-Интеграция». Двадцать лет назад они финансировали лабораторию. Нужно понять, кому было выгодно, чтобы Воронов замолчал. — Она повернулась к Олегу.
Он кивнул, не поднимая головы.
— Эти дела могут вести к одному центру, — сказала Ида. — Или к одному человеку. Мы будем работать по всем направлениям одновременно.
— Дэн и я работаем над делом Воронова, — сказала она. — И над тем, что он пытался найти.
Дэн не прокомментировал. Просто смотрел на схему.
Она сняла линзы и нити погасли.
Час спустя отдел наполнился тем особым шумом, который бывает только в начале сложного дела: когда никто ещё не понимает, за что хвататься, и потому хватаются за всё сразу.
Миша одновременно звонил кому-то и листал ленту на планшете, пальцы мелькали с лихорадочной скоростью, брови то и дело хмурились. Лена работала почти бесшумно: изредка делала пометки от руки, и Ида краем глаза замечала, что почерк у неё мелкий, чёткий, идеально ровный, будто вычерченный по линейке. Олег не отрывался от ноутбука: лишь изредка менял угол экрана, чуть поворачивая его к свету, и беззвучно шевелил губами, проговаривая чтото про себя.
— Я проверил дела, о которых вы говорили, — сказал Миша, разворачивая планшет к команде. — По реабилитационному центру есть коечто интересное. Жертвы — молодые люди от двадцати до тридцати лет. Все имели нейроимпланты последнего поколения
Ида не повела и бровью, хотя для неё это было неожиданно. Она не замечала этой связи раньше.
— Хорошая работа, — коротко похвалила она.
Миша просиял. На мгновение он словно сбросил годы: стал мальчишкой, который нашёл то, что искал. Но тут же спохватился и одёрнул рукав, крепче сжал планшет, стараясь вернуть серьёзное выражение лица. Не удержавшись, добавил:
— И все они подключились к одному каналу! «Глубокий код» — платформа, обещавшая полное погружение
— Это было в отчёте, — перебила Ида спокойно. — Страница три, раздел «Общие данные».
Он покраснел и отвёл взгляд. Зашелестел страницами, лихорадочно ища подтверждение её слов.
Ида наблюдала за ним и мысленно подводила итог: не преступник. Слишком нервный, слишком открытый, слишком легко выводимый из равновесия. Такой не сможет годами скрывать правду и сломается на первом же серьёзном допросе. Зато он умеет искать, умеет замечать детали, пусть пока и не всегда видит общую картину.
В зале снова зазвучали голоса: Лена что-то тихо уточняла у техника, Олег бормотал себе под нос формулы, а Миша, справившись с замешательством, снова уткнулся в планшет, уже с удвоенным упорством. Работа набирала обороты.