– А Гаечка тоже на общее пойдёт? Она ничего так, не глупая, – похоже, деревянный парень набрался смелости. Карло это даже понравилось.
– Гаечка пойдёт на препараты. Она больше ни на что не годится.
Бамбук огорчился: на зеленоватой коже встопорщилась недовольная складка.
– По закону, – продолжал как ни в чём не бывало Карло, – я должен объяснить тебе твоё положение и перспективы. Если они тебя устраивают, ты остаёшься со мной. Если нет – можешь вернуться в вольер. Правда, я что-то не помню случая, чтобы кто-то отказывался…
– Я не откажусь! – заверил деревянный парень, всячески стараясь быть убедительным. – Яюшки, я не откажусь!
– Ну-ну. Значит, так. Вашу серию вёл доктор Джузеппе. Он работал с вами с самого начала. У него была теория… довольно красивая, надо признать, теория, об аксонном обмене. Часть вашей серии была им модифицирована, остальные были в контрольной группе. Ты был в контрольной группе. Соответственно, тебе светило общее. Но, поскольку теория доктора Джузеппе оказалась неверной, на общее пойдут его изделия. Следовало бы отправить туда же всю серию, однако я в ней вижу ряд интересных решений. А я не люблю разбрасываться материалом. У тебя, кажется, есть способности к логическому мышлению. Вот, например, – он неожиданно схватил бамбука за нос и резко потянул.
– Ёоопть! – взвыл бамбук, но было поздно: раздался треск, и заострённый деревянный обломок оказался в руке доктора.
– Неплохо. Как ты догадался делать зарубку на носу?
– Ну а как? Иначе стукнут сбоку, и всё хозяйство из черепа нах, – удивился деревяшкин.
– Я не про это. Как вообще пришла тебе в голову такая идея?
Бамбук пожал блестящими отшкуренными плечами.
– А я почём знаю?
– Интересный вариант аутоагностицизма… Наши с тобой создатели вот тоже много чего напридумывали, не особенно интересуясь, откуда у них такие идеи и что из них последует. Кончилось всё это очень плохо. Во всяком случае для них. Теперь особей вида Homo Sapiens Sapiens нет. И не будет, прошу заметить.
– А я вот не понимаю! – заявил деревянный. – Геном-то ихний остался, так? У нас всех человеческих генов дофигища. Наделали бы людей. Чего с нами-то возиться?
– Если бы дело было в этом, – проворчал Карло. – Наша милая планетка заражена Ясным Перцем. То есть гипервирусом, заточенным специально под хомо. Высокоточное биологическое оружие. Генетически адекватный хомо не проживёт на свежем воздухе и суток. Я сам, например – шимп третьего типа. И то – есть места, где мне лучше не появляться. Например, в зонах первичного заражения… Да ты меня не слушаешь, паршивец!
Деревяшкин явно не слушал. Глазёнки бегали по потолку, ноги болтались и притоптывали.
Ага, понятно, подумал Коллоди. Рассеянное внимание и неспособность сосредоточиться. Типично для всех боевых моделей этой конфигурации. Зато у них рефлексы хорошие. Вот их-то мы сейчас и проверим.
Карло огляделся в поисках подходящего предмета. Смотровая, как и все вольерные комнаты, была оформлена в спартанском стиле: железная койка, привинченная к полу (на ней-то и сидел бамбук), шкафчик из бронестекла с лекарствами и инструментами и один стул. В углу стояла тяжёлая деревянная палка.
Он схватил её и замахнулся.
Доширак, не думая, ударил. Палка вылетела у старика из рук.
– Вот и збс. Теперь ты будешь меня слушать?
– А чего вы не дерётесь? – с обидой сказал деревяшкин. – Хочу баллы за спарринг.
– Драться с бамбуком? Мне на сегодня хватило доктора Джузеппе. У него были реальные шансы меня заломать, всё-таки медвежья хватка… Так вот, в своё время в Институте приняли решение: развивать только те генотипы, которые адекватно защищены от любого известного нам биологического оружия. Именно от любого известного. Хотя не факт, что завтра дураки не раскупорят какой-нибудь старый склад. И не вытащат оттуда что-нибудь такое, что выкосит нас всех.
– Да, вот я ещё хочу спросить! – у бамбука возник новый вопрос, и он торопился его высказать, чтобы не забыть, – я вот чего не понимаю. Чего дураки на нас тянут? Чего им надо? Потому что глупые, что ли?
Карло Коллоди посмотрел на деревянного парнишку с интересом.
– Ну в большинстве своём они действительно неумны. Средний IIQ – где-то пятьдесят. Но руководят ими очень умные существа. В общем, поэтому и тянут. А что нападают – это им не нравятся наши порядки.
– А у нас не так, что ли? – бамбук аж скрючился от умственного усилия. – Дураки идут на общее развитие, умные на индивидуальное, ну и всё такое. А самые умные всем заправляют. В чём разница-то?
На этот раз Карло сделал длинную паузу.
– Некоторые простые вещи очень трудно объяснить, – наконец сказал он. – Попробую так. У нас с дураками разные представления о том, как должно быть устроено общество. Мы в Директории хотим, чтобы все стали умными. Мы копаемся в генах, чтобы повысить коэффициент интеллекта, мы пытаемся выводить новые типы существ… ну и так далее. Дуракам всего этого не надо. Их вполне устраивает, что большинство – полные дебилы. Их интересует только одно – чтобы этими дебилами было легко управлять… Оп-ля!
Он снова взмахнул палкой. Деревяшкин, только что увлечённо разглядывавший трещины на потолке, моментально вскочил на койку, отбил удар ногой. Палка полетела прямо в лицо старика. Тот едва успел уклониться.
Бамбук сложился почти пополам, уселся на корточки и опять начал разглядывать потолок.
– У тебя ассоциативные поля размазанные? – шумно выдохнул Карло. – И, кажется, проблемы с долговременной памятью… Ну и с мотивацией. Похоже, я зря тебя взял…
Деревянный человечек сообразил, что дело поворачивается скверно.
– Я буду умненький! Благоразумненький! – он умильно вытаращил глазёнки. – Буду всё слушать… и понимать… – он не удержался и смачно зевнул, показав острые блестящие зубы.
– Ладно, посмотрим, сколько в тебе благоразумия. Я тебя беру. Пошёл вон отсюда. На выходе скажи, чтобы тебя провели в корпус для эволюционирующих. Запомни – я твой куратор. Доктор Карло Коллоди. Заруби это себе на носу… н-да, это ты уже сделал… Что-то ещё… Ах да, тебе же нужен пропуск, – он кинул деревяшке металлический жетон. – Предъявишь его крокодилу на входе, он тебя пропустит. Твоя комната – 16A.
Бамбук преданно таращил глаза, изо всех сил стараясь быть внимательным и ничего не упустить.
– Так, вроде всё. Гм-гм-гм. Чем-то я тебя собирался доперепрошить… А, Phaeophyceae. Водоросли.
– Йаечки! Не надо водоросли! – завопил деревяшкин. – Сопли зелёные!
– Не зелёные, а бурые, – поправил его доктор. – Зато это тебя хорошенько иммунизирует. К тому же они вырабатывают аминокислоты, которых у тебя в родных генах нет. В общем, прошьём-ка мы тебя бурой тиной… А кстати, так тебя и назовём. Какая кликуха у тебя в вольере?
Деревянный парень разочарованно мотнул башкой.
– Да просто бамбуком все кличут. Я там один бамбук, – пояснил он.
– Есть такой обычай – получать кличку при переходе на индивидуальное. У тебя есть какие-нибудь субъективные пожелания?
Доширак повертел головой: слово «субъективные» не пролезло в его маленькую голову, и он на всякий случай решил отказаться.
– Значит, будет бурая тина… вот и будешь Бураятина… хотя нет, не звучит, пошлятина какая-то. Короче надо. Бура… Буратина. Нормалёк. Надо бы отметить. Ты как насчёт этого дела? – Карло щёлкнул себя пальцем по шее.
Деревяшкин радостно осклабился и закивал, всем своим видом выражая готовность к пьянству и алкоголизму.
– А насчёт этого? – Карло щёлкнул по сгибу локтя.
Деревяшкин мотнул головой, уже понимая, что ему, похоже, не нальют, – и хорошо ещё, если не воткнут.
– Ну хоть что-то… Я уж думал, Сизый Нос мог и этим угостить. В общем так: один раз учую от тебя запах спирта, получишь пятьдесят ударов по пяткам. Второй раз – отправлю на общее. Понял?
Бамбук уныло кивнул, понимая, что его развели и подудолили.
– Иди, – махнул рукой Карло. – Вечером тебя заберут на ребилдинг, а пока устраивайся. Комнату запомнил? – Деревяшкин только захлопал глазами. – Шестнадцать-а, бревно. Усвоил? Теперь пошёл, пока ещё что-то помнишь. Быстро! – рявкнул он, видя, что бамбук как-то не вовремя задумался.