М. Берг. Чашка кофе (Четыре истории)
– Кровь!.. Кровь!.. – возбуждённо подхватило эхо.
Свело горло и заломило скулы. И на языке стало солоно, будто во рту действительно появилась кровь. Откуда?
– Отту-у-да… – объяснило эхо.
– Ты что там мелешь, парень? – просочился к тонущему во тьме Марту встревоженный голос мага. – Зови, кому говорят!
Март сглотнул, избавляясь от кома в горле.
– Максу-у-д!
– Ма-а-кс-с-с-у-уд… – змеёй поползло в глубину пещеры и затихло – погасло?
Март подождал, прислушиваясь, затем набрал в лёгкие воздуха и – замер, угадав далёкий, на пределе слышимости, вздох:
– А-а-ах-у-у-х-х-х… Ма-а-кс-с-с-у-уд…
Это… имя! Брошенное Мартом в бесформенную и безграничную, лишённую привычного пространства, а может даже и времени, неизвестность – оно вернулось обратно! И загуляло вокруг, зашелестело, зашептало на разные лады, обволакивая замершего спасателя.
– Макс-с-у-уд… – дохнуло в самое ухо.
«Кто это?» – мелькнула мысль.
– Кто-о это-о-о? – отозвался шёпот.
– Я… – растерялся Март.
И – словно озарение: «Это же он, Максуд!»
– Кто-о-о?
– Я! Я! Э-э… Аваз! – вовремя вспомнились инструкции старика.
И Март не удержался, закричал:
– Сюда! Я здесь! Сюда!
Движение воздуха – по щеке будто языком лизнуло – и кто-то вдруг крепко схватил за вытянутые вперёд руки, за самые кисти. Март вздрогнул от неожиданности, но тут же, совершенно рефлекторно, ответил на это своего рода рукопожатие, почувствовав в ладонях тонкие и твёрдые, как горсть карандашей, но по-каменному холодные пальцы.
– Держись! – простонал Март, пытаясь зацепиться мысками ботинок за неровности пещеры: он начал соскальзывать вниз под уклон – впору было пожалеть о слишком гладких, лишённых углов и зазубрин камнях.
– Погоди… Погоди, Максуд! Отпусти одну руку, я перехвачусь…
Невидимка не реагировал ни словом, ни вздохом – лишь сильнее сжимал кисти Марта. Пальцы начали неметь.
– Так нам не выбраться, Максуд! Мне недостает опоры!
Вес человека из тьмы будто увеличился вдвое, заставляя Марта соскальзывать ещё быстрее.
Март спохватился и поспешно дёрнул три раза ногой с привязанной к ней верёвкой, подавая условный сигнал Малику. Он ждал, что вот-вот верёвка натянется, и пастух вытянет на свет божий и его, и своего незадачливого брата… Не дождавшись, подёргал ещё, и ещё, и ещё… – и забился, теряя рассудок и срываясь в панические конвульсии вдруг осознавшей себя на рыболовном крючке наживки!
Способность рационально мыслить осталась где-то там, у входа в пещеру, где ещё различим был свет, – здесь же, в абсолютной темноте, не осталось ничего, кроме таких же непроглядных инстинктов. Последние отголоски воли истрепались о камни и сгинули во тьме, слабое эхо самоконтроля если и пробивалось к сознанию, то сразу отступало, вытесненное отчаянием и ужасом. Животная паника целиком владела и разумом, и телом.
Спазм в горле не позволял кричать, и Март протяжно скулил. Случайный импульс вдруг ткнулся в мозг, приказывая гасить скорость всем, чем удастся, и, повинуясь ему, Март растопырил ноги… но стен пещеры не достал! А тут ещё и уклон пошёл круто вниз, и вдобавок Марта закрутило, будто он оказался на спиральной горке аквапарка… Март совсем потерял ориентацию в пространстве и не сразу понял, что опоры под ним больше нет: он не соскальзывает, а кувыркаясь летит в пустоту! Из горла будто вышибло пробку, и воплем исторглись разом все чувства, что уже готовы были разорвать его:
– А-а-а-а-а-а-а!!!
6
В голове горело. Оранжевый свет переполнял внутреннее пространство черепа, затекая в него через глазницы и распаляя жгучую боль. Очнувшийся разлепил веко, и тут же острый луч воткнулся в глаз, пронзив левое полушарие мозга насквозь, до самого затылка. Это физическое ощущение света как вполне материального объекта, засевшего в голове, окончательно привело бедолагу в чувство. Спасаясь от беспощадных атак огненосного жала, он сначала перевалился на бок, а затем сел, подобрав под себя ноги.
Ослепительно-белый квадрат висел в центре мира, испуская тугой сноп переливающихся лучей, и кроме этой мистической фигуры ничего больше не существовало во Вселенной. В сознании тоже ничего не существовало: ни слов, ни мыслей, ни способности анализировать и оценивать то, на что смотрели глаза. Обладатель первозданной внутренней пустоты поморгал, привыкая к свету, – появившиеся полутона и тени сложились в формы…
Мир неотвратимо распадался, разделялся на составные части, и для каждого элемента, словно само по себе, возникало особенное понятие и название. Понятия пересекались, сливались и снова делились, цеплялись друг за друга, образуя сложные конструкции… Родились мысли. Процесс описания мира невероятно ускорился, и наконец – обнаруживший себя в реальности этого описания обрёл собственное «я»…
Он сидел на полу помещения кубической формы, а в квадратное окно заглядывало солнце. Сияющий копьеносец оставил свои нападки, великодушно позволив хлопающему глазами «новорождённому» освоиться в подвластном благородному светилу мире. Тёплый рассеянный свет наполнял завешенную мерцающей пылью комнату, отчего каждый предмет в ней был окружён размытым ореолом. Лишённые контраста тени размазались фоном, смешались в переливающуюся рефлексами массу. Игра света и тени вкупе с отсутствием чётких границ создавали иллюзию подвижной, живой глубины, словно количество измерений здешнего пространства постоянно менялось. Некоторое время Март любовался этим удивительным эффектом, пока рассудок его осваивался в новой реальности и обретал должную работоспособность.
По сути же, мир, в котором нашёл себя Март, оказался весьма невелик и убог: свисавший из-под потолка разнообразный мелкий хлам позволил, благодаря своему положению, разместить внизу оставшуюся часть хлама, более тяжеловесную, лишь бы как распиханную по углам нескладной комнатушки – такой ветхой, что, казалось, от любого чиха готова была сложиться в груду плетёных палет и кусков пересохшей глины; в центре этой сюрреалистичной свалки, прямо на земляном полу, был выложен примитивный очаг, несомненный ровесник хижины, и в нём, седея на глазах, тлели угли; тут же, на истёртой циновке возле очага, кривобокий кувшин надменно выпятил обшарпанное пузо, окружённый скромным семейством свёртков и грубо сплетённых плоских корзин. Однако вся эта унылая неприглядность, словно виденная когда-то очень давно и надолго потерянная, а теперь вновь занявшая своё место, принесла блаженное, до слёз, ощущение умиротворённости: Мир вернулся, и Март был в нём! Только вот горчило внутри, как от проглоченных рыданий, и жутко болела голова.
Чувство голода проснулось внезапно. Отстав по какой-то загадочной причине от всех остальных ощущений, оно напало со всей силой исподтишка, и желудок скрутило спазмом: коли уж вернулся в мир материальный – изволь платить исправно положенную ему дань. Преодолевая неподъёмную тяжесть в теле, Март переполз на четвереньках поближе к свёрткам и корзинам.
В корзинах он обнаружил свежие и сушёные фрукты, а также жареное мясо – пусть холодное, но оно было именно тем, о чём мечталось последнюю тысячу лет! Один из свёртков он сразу отодвинул подальше: запах говорил сам за себя, и ничего Март не мог поделать со своим отвращением к этому амбре. В другом же свёртке нашлись лепёшки – мягкие! Март заглянул в кувшин: молоко, несомненно козье, однако без того убийственного духа, который исходил, казалось, от всего здесь, что имело хоть малейшее отношение к местному рогатому скоту.
Март пил жадно, прямо из кувшина, пока не опустошил его на треть, затем принялся за мясо и лепёшки. Утолив первый голод, он продолжил трапезу, но уже спокойно и вдумчиво, как культурный, благовоспитанный человек. Решился-таки и развернул тряпицу с сыром. На вкус тот оказался вполне неплох, разве что немного суховат…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: