В пекле Херсонских островов

И потом мне:

– Нас там поодевали, пообували, так же нас посадили на поезд, и мы поехали куда-то. Едем, короче, вперед. Мы два дня ехали и приехали мы на Антоновский мост[6].

– Два дня?

– Мы ехали очень долго.

– А его еще не взяли?

– Это уже да, взяли его. Это уже было знаете когда, это число 27 февраля…

– А как прорвались…

– Прорыва Антоновского моста я не застал, я застал Николаевский аэропорт. Попытку взятия десантами…

– Вот вы на Антоновский мост. Он большой?

– Это большая довольно-таки вещь.

– Там пролетов много…

«Каспер»:

– Да. Мы переехали через него. Всё, добрались до точки.

– Херсон проезжали?

– Нет. Высадились прямо на берегу. Потому что еще окраины Херсона чистили. Еще там хохлы были в некоторых местах. Мы высадились. Естественно, мы же ополченцы, у нас ничего нет. У нас на тот момент было на каждого человека по четыре сухпайка. Это февраль, март. Это была вся наша еда до конца апреля, когда мы ушли от Николаева! Больше еды у нас не было. Полтора месяца мы ели корни, потом… Одним словом, всё, что было. Вот высаживаемся мы на этом Антоновском мосту. Выгружаем свое «ничего». Ну и тут начинается… Я понял сразу, что будет интересно. Знакомство с комбатом нашим.

– А Николая, что без ребер, с вами не было?

– Нет. Он с нашими ребятами, с моей группой, они уехали на Харьков. На Киев… Они в самые такие «горячие» места поехали… Я упустил тот момент, когда нас в Донецке обували, одевали, начали нас формировать как-то по взводам, по ротам, я проговорился, что в таком-то таком-то подразделении служил. Меня сразу кидают командиром отделения взвода снайперов. Дают: «На Мосинки», – засмеялся, – поставили меня командиром отделения. У меня в отделении был отчим. Друг одноклассник. Отчима брат. И еще отчима друг. И я. К нам приставили еще пять человек. Тоже все шахтеры, абсолютно все. Было довольно-таки легко с ними иметь дело.

– А мосинки[7] как вы таскали, они же длиннющие…

– Таскали как-то. Как-то выходили из положения.

– А как же снайперу, на мосинке прицела оптического, кажется, нет.

– У нас были оптические прицелы. У нас отдельный взвод снайперов.

– Мосинка – прошлый век, и на ней прицел.

– Да… Прицел тоже прошлого века, советский еще. 1943 года у меня прицел…

У меня не было слов.

«Каспер»:

– А мосинка 1939-го…

Тут я вообще чуть не потерял дар речи.

«Современная российская армия!»

Мне захотелось нынешних маршалов-генералов поколотить.

– Ты на Антоновский мост приехал в этом взводе…

«Каспер»:

– В этом взводе.

– Какое звание дали?

– Сержант, командир отделения.

– Во взводе три отделения, одно твое…

– Да, одиннадцать человек.

– И все почти родные… Класс!

«Каспер»:

– Потом через десять дней, а мы за эти десять дней патроны себе искали…

«Еще и без патрон!» – било мне в виски.

«Каспер»:

– Потому что у нас не было… Еду искали… Ну, у танкистов одну мосинку поменяли на автомат и ящик патронов. Короче, выживали, как могли, если так можно сказать.

– А жили в палатках?

– Да в каких палатках. У нас была плащ-палатка, у нас знаешь, какой набор был у каждого? Бушлат. Летняя форма. Берцы. Каска СШ-68 советская.

– Железяка…

– Да. Мосинка, вещмешок. В вещмешке кружка, котелок. И плащ-палатка. Всё, у нас больше ничего не было. И по четыре сухпайка на всю эту дорогу, которые мы удачно съели в первые три дня.

– Там, наверно, в какой-нибудь дом надо зайти, чтобы жить…

– Нет, мы из палок сделали квадрат, на который навешали плащ-палаток и жили.

– А буржуйку поставить?

– У нас не было ничего. Мы сена, травы сухой насобирали, накидали на пол, поближе друг к другу ложились, и как-то вот так.

– А задача у вас была какая?

– На тот момент просто ожидали следующих действий. Никто конкретно нам ничего не доносил, что там, как там, потому что еще никто не знал сам. Непонятки были, кто куда, вообще.

– Наши после моста пошли дальше.

– Шли, шли, уже под Николаев заходили. В сторону Николаева в тот момент шли. И всё. Потом десять дней мы там пересидели. Были там моменты, где-то еду взять. И максимум, что брали, это отвертку, плоскогубцы, чтобы что-то закрутить. Это максимум. А разворовывать смысла не было.

– Десять дней прошло…

«Каспер»:

– Мы…

Потом кто-то с другого конца связи «Касперу»: «Надо сварить…». «Каспер»: «У меня под контролем, варится»… «Да я вот здесь стою, варю»… «Всё нормально. Я разберусь». – «Смотри, чтобы не взорвалась…» – «Не взорвется…»

Вот разговор с другого конца оборвался.

«Каспер» мне:

– Это начало марта. За день до моего дня рождения. И нам говорят, что мы выдвигаемся куда-то на рубеж…

– С винтовками Мосина 1939 года…

– Да, комбат строит нас.

– А ты сказал, комбат был интересный. А что за комбат?

– К примеру. Комбат находит в селе два бутыля (ударение на «у»), таких 10- или 20-литровых вина. Пацаны тоже у нас нашли пару банок, полулитровых банок. Ну с мужиков чего возьмешь. Они всю жизнь такие, бухнуть и надо пойти работать. И он стоит, два бутыля вина стоят возле него. А у него позывной «Суслик».

– Маленький…

– Ну да. Носатенький, круглолицый. Похож на суслика. Но у него фамилия Суслов. Он стоит такой и, – дальше говорил хриплым подражающим голосом: – «Мужики, когда домой… – а сам качается пьяный. – Мужики, ну не бухайте», – говорит. А у него два бутыля вина стоят, возле него. – «Мужики, домой приедем, выпьем, барана пожарим». А мужики стоят: «Комбат, так ты же возле вина…» Ну просто хохма. «Мужики, вы понимаете, у нас жизнь такая…» Начинает рассказывать. Рассказывал, рассказывал и говорит: «Вы, главное, не пейте».

Notes