Коллекционер душ. Книга 1
– Бери рептилию и пофиг, – говорит Толстый.
Остальные соглашаются. Я выбираю бойца и захожу в первый бой.
Сколько мне понадобилось времени, чтобы победить первого противника? Может минута. Но не сильно дольше.
– Ну-у-у, тут любой справится, – махнул рукой Жендос, как только я одержал первую победу. – Посмотрим, как дальше будет.
Дальше все было четко. Я делал фаталити одному противнику за другим. Мне казалось, что пацаны готовы отдать все деньги просто за то, чтобы посмотреть очередную фишку, которую я им покажу. В игровом зале стоял восхищенный гул, пока дверь со скрипом не отворилась и все по инерции не решили посмотреть кто там пришел.
Это был Кипяток. Одним своим появлением он заставил всю мою банду задротов заткнуться и начать перешептываться. Мой триумф был испорчен. Но я молча продолжал бить своих врагов. Одно сильно радовало меня. Смачный фингал под левым глазом аристократа. Так его еще никто не разукрашивал. Прямо бальзам на душу.
– Чем занимаетесь, ушлепки? – Кипяток подошел ближе и встал у меня за спиной.
Стало дико некомфортно. От такого отморозка можно ожидать чего угодно. А спину мне сейчас никто не прикрывает. Армия поклонников годится лишь на то, чтобы нажимать кнопки на джойстиках.
– Поспорили с Костяном, что он не сможет с первого раза Мортал пройти на самой высокой сложности, – как загнанный в угол пес проговорил Толстый.
Я в это время лупил очередного противника и представлял себе вместо него Кипятка. Моя ненависть не знала границ. Но синяк на его роже действовал как успокоительное.
– Хм, – послышалось из-за моей спины. – На че поспорили?
– Так просто, – перехватил инициативу Жендос.
Как сохранить свои кровные от подшибателей он знал. Главное не провоцировать животное и оно не нападет. А наличие у тебя купюр уже действовало провокационно.
– Так просто? – как будто не поверив хмыкнул брюнет и обратился к своим. – Слышали пацаны? Они тут на воздух спорят.
Два голоса глупо хихикнули. Один из них Вантус, а второго рассмотреть я не успел.
– Я тоже буду участвовать, – вдруг заявил Парфенов. – Только я в детские игры не играю. Будем спорить по-взрослому.
Я поставил игру на паузу, положил джойстик и встал. Мы стояли в считанных сантиметрах друг от друга. Разве что лбами не уткнулись. Но ему рост не позволял дотянуться до меня.
– Что ставишь? – процедил я.
– Если выиграешь, то каждому присутствующему я выдам по одной императорской фишке. А тебе лично дам пять.
– Императорские фишки? – нахмурился я.
Все участвующие в пари громко выдохнули. Кто-то даже восторженно протянул: «В-а-а-а-у!». По манере подачи, это был Жендос. Но он тут же заткнулся, поймав взгляд Парфенова.
И что еще за императорские фишки? Это в истинном мире, они делились лишь на обычные и вставучки. А здесь, под этим примитивным названием может скрываться что-то более существенное. Императорские! Черт…судя по лицам моих болельщиков это что-то стоящее. Как бы сперва разузнать что это и только потом соглашаться? Ладно, плевать. Воспользуюсь главным правилом моего отца – больше, значит лучше.
– Десять, – наконец, сказал я.
– Чего десять?
– Десять. Фишек. Мне. Если выиграю, – пояснил я.
Задроты вновь не смогли проигнорировать ставку и перебили тишину взбудораженным гулом.
– Договорились, – ответил аристократ и протянул мне руку.
Я не ответил. Только посмотрел на нее и спросил:
– А если проиграю?
– Если проиграешь, то отдашь мне свой тамагочи.
Кипяток сказал это настолько серьезно, что мне стоило усилий, чтобы не заржать. Но, черт возьми, похоже тамагочи ценится в этом старом-добром девяносто восьмом гораздо выше, чем раньше. Как и эти фишки.
Я, конечно, уверен в себе, но толика…самый мизерный шанс того, что я могу проиграть, наверное, все-таки есть. Не хочется рисковать чем-то ценным. Сто рублей всегда заработать можно, а вот если этот тамагочи очень важен, то проигрыш загонит меня в еще большую задницу.
Я показал Кипятку указательный палец, который означал, что мне нужен тайм-аут, а сам повернулся к Жендосу.
– Как думаешь, шкурка выделки стоит? – шепнул я в его вытаращенное ухо.
– Не знаю, – он по своей давней привычке прикусил верхнюю губу. – Потерять тамагочи это очень серьезно. Но императорские фишки… Черт, сразу десять фишек… Ты же потом сможешь играть с аристократами.
Короче, понятно. Что ничего не понятно. Но утереть нос ублюдку, да еще и заработать какие-то чудо-фишки… Слишком большое искушение.
– По рукам, – сказал я Кипятку, но ладонь в ответ как обычно не протянул.
Задроты ахнули и похлопали меня по плечу. Я снял рюкзак, чтобы было удобнее и, на всякий случай, сунул руку внутрь, проверить на месте ли предмет, который желает заполучить аристократ. На месте.
– Сначала? – спросил я.
– Продолжай отсюда, – бросил Кипяток. – Че время тратить.
Игра шла как по маслу. Я валил противника за противником и делал разные фаталити, бруталити, френдшипы, лишь бы сломить дух моего главного врага. И очень скоро настала очередь Шао Кана. Босса из боссов. Вот он, действительно достойный противник.
Как сейчас помню, что дерется не как компьютер. Словно с человеком играешь. Может зажать в углу и запердохать одним ударом. Но мало кто в эти времена уже открыл главный и безотказный метод победы над ним. Приседаешь и ставишь блок. Апперкот снизу и повторяешь. Таким примитивным образом одерживаешь победу. Мои десять императорских фишек, почти у меня в кармане. Сегодня отличный день.
Болельщики выдыхали, когда я атаковал и затаивали дыхание, когда оборонялся. Но буквально перед тем, как выиграть второй раунд я вдруг пропустил удар.
– Какого хрена? – воскликнул я и тут же поставил на паузу. – Блок не работает!
– Чего? – Жендос сразу потянул свои руки к джойстику.
– Кнопка у меня не работает, говорю, – повторил я и присмотрелся к клавише.
– Дай проверю, – он выхватил у меня из рук джойстик.
Отжал с паузы и принялся прыгать от главного противника. Удивительно, но следующий же удар босса пришелся в блок. Жендос снова поставил на паузу и передал джойстик мне. Я встряхнул головой. Могло ли это мне почудиться? Блок, совершенно точно, не ставился.
Я нажал «START» и снова принялся за работу.
И только мне начало казаться, что мой персонаж мгновенно реагирует на команды, как я снова пропустил несколько ударов и Шао Кан выиграл второй раунд. Счет стал поровну.
– Да не работает! – я встал с места и потряс сломанным предметом.
– Когда поражение близко, сразу начинаешь искать отговорки, да? – ухмыльнулся Кипяток.
Я прищурился. Его глаза блеснули. Это точно дело рук этого утырка. Только вот каким образом он это делает? И не докажешь никак. Кто бы не взял в руки джойстик, все кнопки на нем, будут работать как ни в чем не бывало. Ясно. Значит читерский метод убираем. Обмануть теперь мне надо не только босса в игре, но и утырка, стоящего за спиной.
– Эй, аристократ, – я обратился к Парфенову. – Твоих рук дело?
Потряс у него перед носом джойстиком. Тот широко улыбнулся.
– Я не знаю о чем ты говоришь, – пожал плечами Кипяток.
– Предлагаю новый договор, – начал я. – Ставлю на кон тамагочи Жендоса и не использую блок вообще. А ты перестаешь творить херню.
– Эээ… – начал Жендос.
Но я не позволил ему договорить и добавил:
– Но в случае победы ты еще десять фишек даешь ему. Согласен?
– Победить Шао Кана без блока? – задумался аристократ. – Это практически невозможно. Но два тамагочи мне не помешают. Согласен.
Я молча сел на место и глубоко вдохнул. Нужно словить дзен и вспомнить все приемы рептилии.
X, X, вниз A; Z, Z, назад, Z и другие.
– Ты играть будешь или запал пропал? – поторопил меня Кипяток.
Вроде готов. Буду надеяться, что он не сможет отключить весь джойстик. А поймать клавиши, на которых я делаю приемы, будет непросто. Я практически гуру.
– Эй, Жендос, – я обернулся и нашел глазами своего друга. – Встань-ка сзади меня и посмотри, чтобы наш аристократ не видел кнопки, на которые я жму.
Через несколько мгновений я вернулся к игре. Теперь попотеть дошла очередь и до моих рук. Каждый удар по противнику учащал мое сердцебиение, а каждый пропущенный прием заставлял переставать дышать. Сейчас через раз не срабатывали другие кнопки. Когда я уже был готов нанести решающий апперкот, то прием не получился. Мои мучения продлились еще какое-то время, но в конце концов знания приемов меня выручили. Я плюнул серной кислотой и отправил Шао Кана отдыхать.
– Д-а-а-а! – завизжали детскими голосами мои поклонники.
Они начали хватать меня за плечи и трясти от радости. А я в очередной раз утер нос Кипятку и теперь желал получить свою награду.
– Долг платежом красен, – сказал я, вставая, и кладя джойстик на стол.
Кипяток осклабился, затем засунул руку в карман и достал одну фишку. Затем бросил ее в толпу.
– Вот вам фишка! Одна на всех! Обойдетесь, – ухмыльнулся он.
Я схватил обманщика за пиджак двумя руками и приблизился к его паскудному лицу.
– Ты обещал десять фишек мне и каждому из парней по одной, – процедил я. – Выполняй обещание.
– Эй ты! – послышалось из-за стола администрации. Даже голову поворачивать не надо, чтобы понять, что говорит Сега. Управляющий. – А ну отпусти его или сейчас вылетишь отсюда и ноги в игровом зале твоей больше не будет!
Кипяток скалится. Я учусь ловить равновесие, но все еще надеюсь, что аристократ выполнит обещание.
– Ты оглох? – повторил Сега.
Я отпускаю Парфенова.
– У вас время закончилось. Если продлевать не будете, проваливайте! – крикнул управляющий и все школьники тут же засобирались.
– Если ты думаешь, что ты герой, Фунтик. То я докажу тебе, что это не так, – Кипяток сплюнул мне под ноги и вместе с Вантусом и еще одним моим одноклассником вышел из зала.
Я выиграл, но чувство такое, что проиграл. Чувство несправедливости пожирает изнутри. И ведь я ничего не могу сделать. По крайней мере, пока. Ладно. Нужно сперва разобраться что и как тут устроено, а потом предпринимать шаги. А пока не терять лица, но и не привлекать лишнего внимания. Месть, как вино. Чем она дольше томится, тем слаще будет.
– Забей на него, – ко мне подошел Жендос и протянул фишку. – Ты это заслужил.
Я посмотрел на тонкий золотистый диск, лежащий в его ладони. На нем был изображен профиль какого-то мужика, внизу подпись «Российская Империя». Эта фишка больше была похоже на покерную. Или на биту, как тогда любили выражаться.
Я принял приз.
– Спасибо, – еще раз повертел добычу в руке и засунул в карман.
– Молодец, Костян, – ко мне подошел Толстый и всунул в руку пачку измятых купюр.
Почему они мятые, не сложно догадаться. Если принюхаться, наверняка до сих пор пахнут носками. Но, как я и ожидал, у простолюдинов чести оказалось куда больше, чем у того, кто зовет себя аристократом.
– Честный спор, пацаны, – отозвался я, засунул деньги в задний карман и бросил взгляд на настенные часы. – Отлично провели время! Увидимся!
Парни по очереди пожали мне руку и вышли.
Мы с Жендосом вышли чуть погодя и пошли в школы вместе. Именно в школы. Потому что учились в разных, хоть они и находились совсем рядом.
– Слушай, – я нащупал в кармане фишку и достал, чтобы еще раз взглянуть на нее. – Что бы ты сделал, если бы у тебя была такая?
Прямой вопрос я задавать не хотел, а Жендос потрепать языком всегда любил. Расскажет сейчас все свои планы, а я заодно узнаю для каких целей она сгодится.
– Я бы в лагерь для аристократов поехал! Нет! Нет! В Питер на балет… Нет! Обменял бы на артефакт, который… Нет! Все-таки я бы с помощью нее выиграл больше…
Кажется, я начинаю понимать. Эта вещица, судя по всему, дает много привилегий. Что-то вроде пропуска для VIP-персон. Да такая, что простолюдин, типа Жендоса, не может решить куда ее потратить. Хочется всего и сразу. А второй интересный момент – с помощью нее можно выиграть императорских фишек больше…
– Понял я, понял, – остановил я размечтавшегося друга. – О чем ты все-таки хотел со мной поговорить?
– А-а-а, – вспомнил неожиданно Жендос почему просил мать передать мне, чтобы я срочно пришел в игровой. – У меня сегодня предки на дачу уезжают. До завтра. Сезон закрывать. Я хотел тебя с Серым с ночевкой позвать. Посмотрим «Доспехи Бога» на видике, поиграем в танчики.
– Почему нет? – я пожал плечами. – Во сколько?
Ночные посиделки я обожаю. Да и узнать у парней, что на улице происходит после девяти, проще будет. Наверняка, баек и страшных историй ходит уйма.
– Часов в восемь, чтобы до девяти успеть, – ответил он.
– Забились, – я стукнул своим кулаком по кулаку Жендоса и зашел в свою школу.
Тут все как раньше. Раздевалка с дежурными, первоклассники, путающиеся под ногами, школьники без верхней одежды, только что выбегавшие на улицу покурить, и гардеробщица тетя Фая. Только вот есть те, кто ходят в костюмах, а есть такие как я – в обносках на вырост. Теперь разница между аристократией и всеми остальными видна четче.
– Как у вас дела тетя Фая? – спросил я, сдавая свой мировой пуховик пожилой женщине в сером халате.
– Все отлично, Костик, – ответила она и взяла у меня куртку. – А что с лицом? Неужели подрался?
– Так. Царапина, – махнул рукой я и потянулся за номерком.
– Может перестанешь языком попусту трепать, старая курица? – вдруг изрыгнул из себя белобрысый парнишка из моего класса. В костюме.
– Извините, господин, – тетя Фая приклонила голову, взяла его пальто и понесла на вешалку.
– А ты чего вылупился, Фунтик? – продолжил плескаться ядом малолетка, но уже в мою сторону.
Это были самые долгие тридцать секунд в моей жизни. Устрой, который царил в этом мире, сделал и без того невыносимых школьников еще более дерзкими и незнающими границ. Мне хотелось взять каждого из них за шкирку и научить манерам. Но после того, как уволили мать, я остерегался навлечь на свою семью еще больше бед. Открыто идти в конфронтацию нельзя. По крайне мере, пока не разберусь что происходит в этом мире.
– Ничего, – мотнул головой я.
Тогда Антропов фыркнул и поднял руку к лицу. Открытой ладонью к себе. Я увидел, как вокруг его пальцев копится воздух и приобретает красный оттенок. Черт, это не воздух. Это какая-то энергия.
Сгусток энергии становится все ярче, а в следующее мгновение из носа аристократа выбегает струйка алой крови. Он тут же хватается за нос и орет:
– Охрана! Охрана!
Я оглядываюсь, не понимая, что происходит. Ко мне подбегает амбал в темных очках и хватает за шиворот, словно котенка.
– Ты ударил аристократа, щенок? – обращается он ко мне.
– Этот утырок сам пустил себе кровь! – даже не пытаюсь брыкаться я.
– Он ударил вас, господин? – не обращая никакого внимания на мои слова, охранник смотрит на Антропова.
Тот держится за нос. Его рука уже вымазалась в крови.
– А по мне не видно, остолоп? – отвечает он амбалу.
– Он врет, как дышит, – усмехаюсь я. – Можете спросить у тети Фаи. Я и пальцем его не тронул.
Охранник переводит глаза на гардеробщицу. Женщина, с которой у меня всегда были хорошие отношения почему-то молчит. Смотрит на меня. На аристократа. Снова на меня. Но молчит.
Глава 5. Кабинет директора
Уже полчаса я сидел в кабинете директора и пялился в аквариум с рыбками. Звонок уже прозвучал и первый урок в своей новой жизни я пропускаю. Но мне сказали сидеть и ждать Глеба Ростиславовича. Я так и делал. Невиновный должен вести себя как невиновный.
В животе урчит, потому что я так и не успел пообедать. Вчерашний жаренный хлеб, вместе с блинами, переваривается по четвертому кругу. И как же непривычно вновь возвращаться туда, где ты не можешь просто так, по своей воле, встать и уйти. Наверное, это один из главных минусов детства.
– Костя, здравствуй, – послышался спокойный голос из-за спины, вслед за коротким скрипом двери.
Я обернулся. Высокий седой мужчина, с пышными усами над верхней губой, закрыл дверь на защелку и опираясь на красивую лакированную трость прошел за свой стол. Под мышкой он держал увесистый учебник.
– Здравствуйте, – кивнул я и сглотнул.
В горле, толи пересохло, толи я просто слишком долго молчал, поэтому первую половину слова я попросту прохрипел.
Директор положил книгу на край стола и сел в свое большое кожаное кресло. Я прочитал название учебника. Хиромантия. Хм. Они тут судьбу по ладоням предсказывать умеют или как это работает? В моем мире Глеб Ростиславович не преподавал.
– Как ты умудрился перейти дорогу Парфенову? – добродушно спросил глава школы и задумчиво постучал пальцами по столу.
Я увидел на его руке перстень. На перстне герб – медвежья морда. Как и на набалдашнике трости.
– Это была самозащита, Глеб Ростиславович, – ответил я. – Он ударил, я ответил. Ничего больше.
– Значит вы подрались? Когда это было?
– Вчера.
– Где?
– На стадионе за школой.
– Еще и на территории лицея… – помотал головой директор. – Довольно смелое признание, учитывая серьезность последствий.
Он был спокоен как удав, но в то же время от него так и било мощной энергетикой.
– Из-за чего произошел конфликт? – спросил глава школы.
Я быстро прокрутил в голове то, что произошло, когда я попал в этот мир. Вспомнил первые слова, которые услышал, едва очнувшись. Вроде Кипяток своеобразно просил меня извиниться за то, что я назвал его гондоном.
– Уже не помню, – ответил я. – Знаете как бывает, он меня оскорбил, я его оскорбил в ответ и понеслась.
Директор в задумчивости помял свой гладковыбритый подбородок, пристально глядя мне в глаза, как будто пытался прочитать мысли, а затем достал из ящика стола небольшой буклет и передал его мне.
– Что это? – спросил я.
– Ты никогда не читал правила поведения в школе? – поднял брови он.
– Видимо…стоит перечитать, – кивнул я и взял буклет в руки.
Мне будет полезно ознакомится с тем, что тут делать можно, а что нельзя. Да и директор такой поступок оценит. К тому же, он оказался совершенно иным аристократом из тех, кого мне «посчастливилось» встретить за последние два дня. Надеюсь, суд будет справедливым.
– А Антропов? – вдруг спросил он. – Ты действительно ударил его сегодня?
– Нет! – резко ответил я и тут же исправился, заговорив более спокойным тоном: – И пальцем не тронул. Он нагрубил тете Фае, а потом ему не понравилось, как я на него посмотрел. Затем он подставил руку к лицу и…пустил себе кровь. Уж не знаю как ему это удалось, но кровь бежала ручьем. Даже весь свой женский платочек испачкал…
– Можешь не продолжать, – проговорил Глеб Ростиславович. – Послушай, сынок. Сейчас все, кто состоит в клане Парфёновых будут тебя провоцировать и добиваться исключения из школы. Сегодня я могу судить непредвзято, но если будешь нарушать правила и дальше, то мне придется перейти к более жестоким мерам. Вплоть до исключения. А это значит, что они победят. Это тебе ясно?
Клан Парфеновых? Звучит устрашающе. Интересно, Антропов тоже в нем состоит? Иначе, какого черта он вообще меня подставил? Н-да… Вопросов пока больше, чем ответов. Радует одно. Что директор остался собой. Он и раньше был добрейшей души человек, а теперь я уважаю его еще больше.
– Ясно, – отозвался я. – Но если оскорблять нельзя, защищаться нельзя… В таком случае, что мне остается?
– Соблюдать правила, – внимательно посмотрел на меня своими зелеными глазами глава школы.
Затем он поднял трубку телефона, дождался, когда на том конце провода ответят и приказал:
– Игорь, приведи ко мне Егора Парфенова и Кирилла Антропова. Да. Прямо сейчас. Ну и что, что у них урок. Анна Михална знает, что я просто так детей от занятий отвлекать не буду…
Глеб Ростиславович положил трубку и посмотрел на меня.
– Твой отец был хорошим человеком, Костя. Он был умен и многих в свое время заставил служить ему. Но стоило допустить лишь одну ошибку и его не стало. Он был моим другом и из уважения к нему я закрою глаза на то, что ты сделал. И из уважения к твоей смелости и честности. Но только на этот раз. Второго раза не будет. Надеюсь, что мозги своего отца ты унаследовал также, как характер.
Я с благодарностью кивнул.
Это что-то новенькое. В моей прошлой жизни отец рано умер. Но никаких заслуг за ним не числилось. А вот здесь история, видимо, сложилась по-другому. При случае, нужно будет расспросить у матери о нем побольше.
– А теперь, читай, – сказал директор. – Ты должен знать законы школы как «отче наш».
Я опустил глаза на открытый буклет и побежал по своду правил.
Кроме обычных правил поведения, которые запрещают прыгать через ступеньки и хвататься за оголенные провода, тут есть такие пункты, в которых, под угрозой исключения из школы, запрещается пользоваться…боевой магией. Боевой магией, черт возьми!
Я посмотрел на свою руку. Неужели я умею делать нечто подобное? Пускать себе кровь из носа, ломать технику и зажигать в своих зрачках языки пламени? Но как проверить, что я умею? И… У меня стандартный набор способностей или я могу вытворять что-то…эксклюзивное?
Я вернул глаза на страницы буклета и мой взгляд остановился на следующей строчке:
«Также запрещается использовать вне урока такие виды созидательной магии, как иллюзия, создание острых и других предметов, способных нанести увечье ученикам и сотрудникам школы…»
В дверь постучали, что заставило меня оторвать глаза от свода правил.
Директор встал со своего места и, хромая на правую ногу, дошел двери. Открыл. В кабинет директора тут же вошли Кипяток и Антропов. Они озирались так, как будто были в этом помещении впервые.
Школьники сделали несколько шагов вперед и остановились прямо по центру ковра. Как символично. Оба посмотрели на меня. На их лицах читалась ненависть. Однако она пропала, как только Глеб Ростиславович вернулся на свое место и теперь мог видеть их. Да уж. Сильно я разозлил этих парней.
– Егор, – директор обратился к Парфенову. – Как давно ты читал правила поведения в школе для одаренных?
– Я их знаю наизусть, господин директор, – прилежно ответил Кипяток.
Он прямо невинная овечка. И как можно быть такой двуличной тварью? Сейчас он и вправду выглядит так, что это я самое большое Зло из всех существующих Зол на этом свете. А не он.
– Знаешь, значит… – директор постучал тростью по полу. – А о драках на территории школы там что-то сказано?
Парфенов бросил на меня многозначительный взгляд. Явно не ожидал, что я обо всем расскажу. Знает, что кара за такое нарушение серьезная. Только я об этом не знал, а потому сознался. Да и директор мне выбора не оставил. Исключение из лицея – это суровый приговор.
– Ну? Чего молчишь? – повторил Глеб Ростиславович более твердым голосом.
– Там сказано, что драки на территории школы запрещены, господин директор, – растеряно ответил Кипяток.
– Тогда почему вчера вы с учеником Ракицким их нарушили? – повторил он еще более грубым тоном.
Кипяток молчал. Он опустил голову и смотрел под ноги.
Тогда директор сделал несколько шагов вперед и встал прямо перед местными хулиганами.
– За нарушение любого правила я имею право исключить любого одаренного из школы! – заявил он. – Будь он хоть Господь Бог! Вы позабыли, куда отправляют тех, кто не смог учиться в обычной школе? Тогда я вам напомню! Еще месяц не прошел, как Свиридов уехал на Казачью Заставу! Хотите следующими пополнить ряды Защитников?
Глеб Ростиславович замолчал, подошел к аквариуму с рыбками, открыл ладонь и корм из небольшой баночки потянулся к его руке. Я в очередной раз не поверил своим глазам. Затем он открыл крышку и навесил руку над водой. Песчинки корма осыпались на гладкую поверхность и рыбы принялись обедать.
– Любым поступком, которое нарушает порядок в лицее, – продолжил лекцию директор более спокойным тоном. – Вы не только обрекаете себя на тяжелую судьбу, но еще и показываете свое неуважение к правилам, учителям и директору школы. А теперь скажите мне, одаренные. Как долго я захочу держать здесь тех, кто нарушает дисциплину и подрывает репутацию школы?
После того, как голос директора перестал громыхать, через открытую форточку с улицы стали доноситься голоса первоклассников, прыгающих на площадке – видимо, у них была физкультура.
– Антропов… – проговорил глава школы и повернулся к длинноволосому дружку Кипятка.
Затем он подошел к нему и выдернул у него из кармана белый, испачканный в крови платок. Развернул его. Мне показалось что что-то шепнул и в этот же миг кровь с белой ткани испарилась. Я мотнул головой, в надежде прийти в себя. Но мне не привиделось. Платок действительно стал чистым. И никакая тетя Ася не нужна.
– Использование иллюзий в стенах школы запрещено, – сказал он. – Глупо надеяться на то, что вас не уличат во лжи. Вы еще дети! Стоит помнить об этом, когда начинаете использовать магию в корыстных целях, – напомнил глава школы.